Манифест о сокрушении ярости

      Пожалуй, самый странный день в его жизни – день, когда Макки уговорила его заплести косички, а затем заставила ходить с ними весь день. Кит никогда не ощущал такого стыда и раздражения одновременно с весельем. Ну, возможно, до этого дня.       Ведь смотреть на Лэнса сейчас – действительно странно. Странно понимать, что этот смеющийся над чем-то с Широ парень – капитолиец, и, по идее, они вообще никогда не должны были встретиться, а влюбиться друг в друга тем более. Странно, что все это произошло при таких обстоятельствах, когда через несколько дней Кита отправят на арену, и они, вероятно, больше не увидятся. Все так запутанно и необычно, что Кит с трудом продолжает нормально функционировать, пока сердце едва не заходится мерцательной аритмией.       Они завтракают всей компанией. Салли сидит по правую руку от Кита и водит ложкой по тарелке с кашей, немного хмурясь – Широ заставил ее съесть всю свою кашу, поскольку трибутам надо нормально питаться хотя бы до арены. Каша, вообще-то, была ничего – Кит тоже ее ел, но Салли все еще упрямо отказывалась, аргументируя это тем, что помимо каши есть много другой нормальной еды. А Широ все еще был заботливым ментором и не обращал внимания на ее капризы. Победитель о чем-то говорил с Лэнсом, пока Кит изо всех сил пытался подавлять смущение и кровь, с каждой минутой все сильней приливающей к щекам. Среди посторонних людей, не знающих об их отношениях, в животе Кита что-то странно щекотало от одного воспоминания о вчерашнем поцелуе. Лэнс тогда был до одури нежным и заботливым, и Кит, никогда не имеющий каких-либо теплых отношений кроме дружбы с Макки, просто сходил с ума и горел от каждого прикосновения. От теплых рук и губ до тихого голоса. Все заставляло трепетать и восхищаться теми мгновениями.       А сейчас Лэнс, виновник всех сердечных беспокойств, сидел напротив и о чем-то весело щебетал, уплетая шоколадные печенья.       Вернись к своей тарелке, приказал себе Кит, но яичница-глазунья просто не могла быть такой же интересной как Лэнс. И все же Кит попытался отвлечься, пока его не прервали:       - Итак, друзья, у меня важный разговор, - Лэнс хлопает в ладоши, радостно улыбаясь ему и Салли. На какое-то мгновение Киту кажется, что сейчас парень заговорит об их отношениях, но прекрасно знает, что ошибается.       - Сегодня в десять часов начнутся ваши тренировки, но прежде я хочу спросить, нет ли у вас каких-то пожеланий?       У Кита есть одно желание – чтобы Лэнс сейчас же обнял его.       Еще чего, хмыкает Кит про себя и отгоняет лишние мысли, хоть это получается не так легко. В голове будто что-то щелкнуло, заставляя его почти каждое мгновение ощущать невероятную жажду. Жажду Лэнса. Его тело так рвалось оказаться ближе к Лэнсу, словно хотело восполнить всю недостающую ласку за всю его жизнь. Мысли пытаются, составляя лишь в нечеткие чувства и стремления, и почти все из них – о Лэнсе. И это плохо. Кит должен сосредоточиться над победой в Играх.       - Пожелания? – переспрашивает Кит, нахмурившись.       Лэнс смотрит на него, пожимая плечами.       - Вдруг вы хотите тренироваться отдельно. Может, у вас есть секретное оружие, о котором вы не хотите, чтобы кто-то знал?       Кит поворачивается к Салли, но девочка лишь передергивает плечами. Он понимает, что от ее, все еще сверлящей свою тарелку, не стоит ждать каких-либо разговоров.       - У нас нет никакого секретного оружия, - отвечает Кит       В разговор вступает Широ:       - Тогда расскажите, что вы умеете, - складывает руки замком и кладет их на стол.       Кит хочет ответить, но его прерывает тихий голос Салли:       - Я ничего не умею. Мне двенадцать – я слабачка. Джим, - вздыхает неровно, - мой брат это знал, поэтому и пытался стать добровольцем. Я проиграю.       - Салли, - начинает Широ обеспокоенно. – Ты не слабая, ты еще научишься, ведь тренировки для этого и нужны.       - И ты быстрая, - вдруг добавляет Кит. Девочка удивленно поворачивается к нему, распахивая небесно-голубые глаза, немного блестящие от слез. – Я видел, как ты бегала в школе. Ты очень быстрая и маленькая – ты легко сможешь спрятаться до конца Игр и выжить.       Признаем сразу, он не умеет успокаивать людей. Серьезно, это самое ужасное, что только может случиться в процессе общения. Но Салли, кажется, это помогает – она благодарно кивает и шепчет что-то, похожее на «спасибо». Кит чувствует себя неловко. Он поворачивается обратно к столу и натыкается на заинтересованный взгляд Лэнса.       - А что умеешь ты?       Вопрос звучит нормально, но его задал Лэнс, и это то, почему в голове Кита всплывают совсем другие ассоциации. Что ты умеешь? Чем ты можешь меня удивить? Удиви меня, давай, покажи все, что можешь, заставь еще больше тобой восхищаться – вот о чем думает Кит.       Неровно сглатывает, а сам с каждой минутой все больше теряется где-то в прострации.       - Ну, я неплохо дерусь. И владею мечом.       Кит отводит взгляд, останавливая его на своей тарелке. Владение оружием в Дистрикте карается по закону. Наверняка всем стало интересно, откуда он это умеет. И он ни за что не расскажет им о том, что еще в детстве родители подарили ему клинок, который Кит хранил в доме все это время. Он прятал его под досками на крыльце, завернутый в непромокаемую ткань. Было бы хорошо все-таки встретиться с Макки после Жатвы и попросить ее перепрятать клинок, ведь Кит был уверен, что после его отъезда в Капитолий весь дом перерыли верх дном. Нашли ли меч? Даже если так, то это все равно ничто уже не изменит.       - И как, хорошо?       Киту нужно некоторое время, чтобы вспомнить, о чем спрашивает Лэнс.       - Я тренируюсь с десяти лет, - только и отвечает он.       Именно во столько лет родители подарили ему клинок и начали учить, как с ним обращаться. А через два года умерли. Кит иногда задается вопросом – думали они о своей возможной близкой смерти, когда вручали ему оружие?       Лэнс присвистывает, откидываясь на спинку стула, и проходится по нему оценивающим взглядом.       - Должно быть, неплохо.       Кит чувствует, как кровь закипает в венах, и совсем не от злости. Почти раздевающий взгляд Лэнса зажигает его как огонек – салют. Такой, большой и яркий, громкий, какой давали в Капитолии на Рождество. Реплика Широ лишь немного остужает его пыл:       - Не многие из Третьего могут похвастаться такими способностями, - Кит заставляет себя оторваться от Лэнса и начать слушать Широ. – Что насчет техники?       - Я работал не в тех цехах, - усмехается Кит. – Собрать машину – пожалуйста, но и то не с нуля, - говорит, кидая быстрый взгляд на Лэнса. Он знает, что Кит хотел сбежать, собрав свой транспорт. – А вот с оружием не лажу.       - Все равно многообещающе, - замечает Широ, довольно кивнув.       Вдруг Лэнс подскакивает на месте.       - Я придумал! – восклицает он вдохновлено. – Я хочу это увидеть!       - Увидеть что? – Широ хватает друга за руку, усаживая на стул.       - Как Кит обращается с клинком. Или ножом, - коварно сообщает парень.       Кит удивленно наблюдает за тем, как тот вновь поднимается с места и вытаскивает из-под какой-то корзинки деревянную подставку – доску округлой формы, не слишком тонкую. Лэнс зовет кого-то, и к нему подходит высокий крупный парень в белой одежде и с мягким выражением лица. Широ так же недоуменно следит за действиями МакКлейна, понятными только самому парню – тот отгоняет большого парня, прислугу, дальше, к другой стене и поворачивается к Киту.       - Ну-ка, целься, - командует задорно.       Кит просто пялится на него, пока не понимает, что Лэнс подает ему нож.       - Зачем? Не думаю, что это…       - Ой, да ладно, просто покажи мне, как ты кидаешь ножи.       - Лэнс, - говорит Широ напряженно, но тот лишь отмахивается и буквально впихивает нож Киту в руки.       - Это не запрещено, - уверяет МакКлейн, довольно улыбаясь.       Но Кит не хочет кидать нож в того добродушного парня, держащего доску, вообще ни в кого. Он поднимается со стула и крутит нож в руке, по которому скачут блики от ламп, растерянно переводя взгляд от Широ к Лэнсу. Салли рядом восхищенно открывает рот, предвкушая зрелище.       - Я не буду этого делать, - упрямо говорит Кит. – Я не буду кидать его в того парня. Это жестоко – использовать его как игрушку в своих потехах.       Он знает, что прозвучало это, возможно, слишком грубо, и уже готов извиниться перед Лэнсом, как тот растягивает губы в еще большей улыбке и, понятливо кивнув, изящно подходит к парню-прислуге и забирает у него доску, позволяя уйти.       Парень выходит из комнаты, кинув господибоже-он-сумасшедший взгляд напоследок, а Лэнс подходит ближе к стене, и до Кита доходит смысл его действий, только когда МакКлейн прижимается к ней спиной, победно усмехаясь.       - Не хочешь кидать в него – кидай в меня, - выдает Лэнс.       Широ встает со стула.       - Лэнс, угомонись. Это опасно.       Но ни Лэнс, ни Кит его не слышат. Один упрямо стоит у стены, а другой ошеломленно пялится на него. Он хочет что?! Кит был уверен, что Лэнс – человек адекватный и серьезный, взрослый, но теперь он начинает бояться за себя, за все то время, пока был с ним наедине. Лэнс впивается в него взглядом, а Кит вдруг снова кое-что понимает. Это не тупость и отсутствие инстинкта самосохранения – это попытка вывести его из себя, раззадорить или что там еще Лэнс хочет? Не важно. Кит не собирается ему сдаваться. Он не слабак. Именно поэтому он поудобнее устраивает в руке нож и опасно щурит глаза.       - Широ, - говорит он. – Отойди-ка.       Широ поворачивается, возмущенно хмурясь.       - Что ты-то творишь? Ладно, у него крыша едет, но ты…       - Лэнс сам попросил, - отвечает Кит, кривоватая улыбка, подпитываемая внутренним огнем, походит больше на оскал.       Лэнс около противоположной стены довольно хмыкает и вскидывает голову.       - Широ, - зовет он.       - Никакой не Широ! – победитель сокрушенно вскидывает руки и отходит от стола, попросив Салли сделать то же самое. – Делайте, что хотите, но я не буду в этом разбираться, если что-то случится.       - Ничего не случится.       Кит смотрит прямо Лэнса, Лэнс смотрит в ответ. Оба уверенны, что сходят с ума, но это кажется чертовски весело, и тем более, как сказал Лэнс, это не запрещено, если он не получит физических повреждений.       - Ну что, не струсил? – тянет Лэнс, его голос звучит пленительно и мурчаще, так что       Кит при всем желании не смог бы отказать ему.       Но он и не хочет.       Кит отходит от стола, крутя нож. Игра началась.       - А ты не боишься, что я промахнусь?       - Тебе следует постараться, и, кто знает, какой будет награда, - и подмигивает.       О, господи. Кит внутри воет. Абсолютно точно это давным-давно перестало быть проверкой его способностей и переросло в проверку его выдержки и терпения. Дайте ему терпения. Он не уверен, что сможет выдержать это. Особенно то, как хитро улыбается Лэнс, проводя шустрым языком по губам. Особенно то, какие воспоминания и чувства это действие вызывает.       Кит глухо рычит и, хищно улыбнувшись, замахивается.       - Тогда замри.       В мгновение глаза Лэнса испугано распахиваются, а затем лезвие ножа, бесшумно прорезав воздух между ними, вгрызается в стену, едва не задевая ухо парня.       Мир замирает и отмирает вновь со вздохами Широ и Салли за спиной. Лэнс таращится на Кита, ни разу не моргнув, выдыхает и прикрывает глаза, шепча:       - Охренеть.       Кит усмехается, когда он поднимает руку, касаясь ножа, и снова выдыхает:       - Охренеть.       - Лэнс! – голос Широ нервный. – Я очень рад, что ты остался жив, но, пожалуйста, приди в себя и соберись.       Лэнс улыбается ему, немного дизориентированно, и все-таки отклеивается от стены. Салли принимается бегать по комнате, крича «обжеобожекаккрутокрутообоже! Это так круто!», пока       Широ безуспешно уговаривает ее успокоиться. Кит не двигается с места, наблюдая, как Лэнс пытается выдрать из стены нож, но вскоре все же подходит и легким движением вытаскивает его, пугая Лэнса.       - Вау, - МакКлейн поворачивается к нему, все еще безумно широко раскрыв глаза.       - Неплохо?       - Охренеть, - повторяет снова.       - Не задело? – беспокойно спрашивает Кит, хоть и знает, что кинул нож хорошо, а Лэнс выглядит так, словно чем-то хорошенько накурился.       Кит знает, о чем говорит – по праздникам в Дистрикте всегда находилось несколько подростков, сумевших отыскать где-то траву или еще что. Он сам считал это жутким и даже жалким, но вид обалдевшего и потрясенного Лэнса вызывал только веселье и, может самую малость, желание его поцеловать.       Но он не делает этого, потому что Лэнс как-то странно вздрагивает и резко оборачивается к Широ и Салли.       - Итак, тренировка начинается в десять, не забудьте! – кричит он и хватает Кита за руку, волоча того в коридор.       Лэнс даже не оглядывается, чтобы попрощаться с оставшейся частью команды, ведя парня по коридору по направлению к комнате Кита. Лэнс тащит его, минуя повороты один за другим, пока не останавливается около двери, а затем ловко вталкивает Кита в его комнату, роняя на кровать. Кит успевает лишь удивленно раскрыть рот и подняться на локтях, как Лэнс оказывается рядом, усевшись максимально близко, и наклоняется, уперевшись руками по обе стороны. На его лице играет блаженная улыбка, а синие глаза затянуты темной дымкой. Кит замирает, оглушенный такой близостью и жаром тела Лэнса, ощущающимся даже через слои одежды. Хочет спросить, сказать что-то, попросить, начать умолять о чем-то, но Лэнс прерывает его:       - Не думал, что ты примешь вызов, - теплое дыхание проходится по щекам и носу, заставляя кровь прилить к лицу.       - Не думал, что ты выдержишь до конца.       Кит отвечает почти машинально, наученный постоянными перепалками с Макки. Но во время их дружеских споров Кит не хотел поцеловать человека напротив. И после своих реплик он не получал очаровывающей улыбки и такой же пленяющий ответ, поднимающий шумящие волны под ребрами:       - Ты еще много чего обо мне не знаешь, - Лэнс прикрывает глаза и наклоняется ближе.       Они словно в собственном мире, большом коконе жара и нежности, и любые тени обходят их стороной, сжигаясь от ярких лучей счастья. Кит следит за действиями Лэнса внимательно – он так и не смог понять его натуру. В одно мгновение сдержанный, в другое – валит на кровать, почти забирается на него и начинает легко тереться носом о щеку Кита, иногда задевая губами. Кит зажмуривает глаза от непонятного, всепоглощающего и совершенно ошеломляющего наслаждения, едва не урча – Лэнс спускается ниже, к косточке на челюсти, и целует его, слегка надавливая, съезжает к шее и снова – к челюсти, выжигая на бледной коже Кита поцелуи.       - Что насчет награды? – мурчит Кит, нервно вдыхая, словно выныривая из воды.       Лэнс отрывается от его кожи и хитро щурит глаза.       - О чем ты?       Садится на бедра Кита, намеренно ерзая, и Кит инстинктивно поднимает руку, сжимая талию парня.       - Ты знаешь. О награде за то, что я не лишил тебя уха. Думаю, я достоин похвалы.       - Ах, это, - усмехается мягко, ведя рукой футболке Кита, практически высекая искры из тех мест, где их тела соприкасаются. – Сейчас нам надо поговорить о других вещах, - шепчет, наклоняясь к уху, опаляя его горячим дыханием. По телу Кита бежит стадо мурашек, унося с собой остатки самообладания. – Есть более важные вещи, пусть и менее приятные. Я же все еще твой сопровождающий.       Мозги соображают медленно, вяло, без особого желания что-либо вспоминать и оценивать, но Киту как-то удается понять.       - Это о моем согласии?..       … помогать сопротивлению? Кит не договаривает, опасаясь камер, возможно расставленных по комнате. Лэнс понимает и так.       - Да, именно, - Лэнс почти прижимается своими губами к уху Кита, и это мгновенно заставляет забыть всю суть разговора. – Мы не сможем по каждому поводу сбегать на крышу, так что придется говорить так. Ты не против?       Благодаря каким-то богам Киту удается заставить себя ответить:       - Не против.       Конечно он будет не против – особенно когда Лэнс вжимается в него всем телом и жарко шепчет что-то на ухо, оглаживая рукой шею Кита, прямо над воротом футболки.       - Ладно, - выдыхает Лэнс и сжимает край футболки. – А теперь постарайся запомнить мои слова. На тренировках веди себя тише воды, ниже травы. Одного фокуса с покушением на принца хватило, чтобы за тобой усилили слежку, а, поверь, они следят за каждым трибутом. Тебе запрещено общаться с другими трибутами для твоей же безопасности, но есть один парень из Шестого, Метт Холт, он тоже с нами. Так что постарайся с ним подружиться. Понял?       Лэнс немного отстраняется и заглядывает Киту в лицо. Сам Кит вспоминает Метта, парня, о котором ему приснился кошмар в саму первую ночь, еще на пути в Капитолий. Воспоминания до сих пор заставляют что-то внутри судорожно сжиматься, а теперь Киту предлагают с ним подружиться. Да еще когда – на Играх! Всего на мгновение в нем закрадывается сомнение:       - Разве я не должен считать всех своими противниками? Победитель всего один, - шепчет Кит, слегка повернувшись к Лэнсу.       Тот почти незаметно хмурит тонкие аккуратные брови и снова наклоняется.       - Понимаешь, повстанцы не могут подключиться к каналам, не могут сказать жителям Дистриктов, что они существуют. Но тебя, Игры будут показывать по всей стране. Нам нужно, чтобы вы с Меттом показали, что не считаете правила Игр – каждый сам за себя – верными, что вы сопротивляетесь им. Маленькими отсылочками, случайными разговорами, так, чтобы никто не понял, что это подстроено. Люди будут вас смотреть, они поймут, что есть недовольные, те, кто хочет сопротивляться, а распорядители не смогут отключить вещание. Я не могу раскрыть тебе весь план. Просто доверься мне, сможешь? – спрашивает Лэнс и действительно ждет ответа, почти взволнованно вглядываясь в лицо Кита.       Кит смотрит на него, молча обрабатывая навалившуюся информацию. Опьянение, туманящая разум жажда – прошли, и теперь голова упрямо пыталась расставить все по полочкам. Он так хотел отомстить им, Капитолию, и, вот, наконец, у него появилась возможность это сделать. Будто появились крылья. Наконец, Кит вздыхает и, склонив голову, проводит рукой по талии Лэнса, поднимаясь к лопаткам.       - Я уже доверяю тебе, - шепчет он. – Но это все еще Игры. Мы не сможем быть союзниками все время.       - Под конец вам придется разделиться, - кивает Лэнс. – И тогда начнутся настоящие Игры. И еще, - закусывает губу. Кит залипает на это, следя за розовым языком, тут же спрятавшимся за губами. – До индивидуального показа лучше воздержись от тренировок на мечах, сосредоточься на вязании узлов, травах и разжигании костров, установке ловушек, понял? Постарайся запомнить по максимуму.       Кит кивает.       - Понял.       Лэнс поднимает на него взгляд, хитро улыбнувшись, а затем давит на него всем телом и валит на спину на матрас.       - А пока у нас есть немного времени.       Он нависает сверху, уперевшись руками по обе стороны от головы Кита, а сам Кит лишь улыбается ему в ответ и сжимает талию парня. Лэнс наклоняется, прикрыв дрожащие веки, что заставляет сердце Кита остановиться и вновь забиться в бешеном ритме, и целует его прямо в губы, почти сразу углубляя поцелуй, горячо и терпко, так, как Киту нравится больше всего. Мгновенно теряясь в жаре чужого тела и ощущении мягких руки и тонких изящных пальцев, оглаживающих шею, он прижимает Лэнса к себе. Он определенно точно сходит с ума. Хотя бы потому что они, вполне возможно, под прицелом нескольких камер, перед смертью и с планом мятежа в голове ведут себя как беззаботные подростки, играющие в детские игры.       Но это совсем не детские игры.       Это – Голодные игры.       Кит, не разрывая поцелуя, поднимает руку и зарывается в короткие темные пряди Лэнса.       К черту.

***

      Примерно за полчаса до начала тренировок Лэнс покидает комнату Кита, остановившись у порога, чтобы прошептать с довольной улыбкой:       - А свою награду ты получишь вечером.       Кажется, он совсем не понимает, какой эффект имеют эти слова для Кита. Совсем не осознает, что если будет так говорить, Кит, вполне возможно, не доживет не только до Игр – до этого вечера. Но, если говорить честно, Кит даже не против умереть в объятьях Лэнса под нежный шепот: «Люблю». И раз уж он допускает идею, что может проиграть в Играх, нет ничего удивительного в том, что Кит волен желать умереть так. Это было бы безумно романтично, если бы Кит не был так серьезен в этом открытии.       Кит смотрит на спину уходящего Лэнса и обещает постараться.       Впереди их ждет тяжелая игра.       Переодевается в тренировочный костюм, чтобы уже через пятнадцать минут выйти в коридор и встретить там Салли и Широ. Победитель скрещивает руки на груди, наклоняясь к нему.       - Надеюсь, Лэнс объяснил тебе стратегию тренировок? – и в ответ на утвердительный кивок Кита удовлетворенно вздыхает и кладет руку ему на плечо. – Хорошо. А то я так и не успел поговорить с тобой. Лэнс порой бывает слишком… энергичным.       - Не говори это с таким видом, будто это приносит одни проблемы, - Лэнс выруливает из-за поворота, как всегда, обезоруживающе улыбаясь.       Широ подгоняет его, чтобы тот скорее проводил трибутов до тренировочного зала, а Кит не может оторвать от Лэнса взгляда. Несмотря на загорелый оттенок кожи и постоянную болтовню, он отчетливо может видеть все еще красные и немного опухшие губы парня. Губы, которые всего несколько минут назад целовали Кита с безудержной страстью. Лэнс подмигивает ему и вновь возвращается к диалогу с Широ. Победитель останавливается около лифта, ведь, в конце концов, он не собирается следить за ними как кура-наседка. Лэнс же заползает в кабину вместе с Китом и Салли, и что-то подсказывает Киту, что сопровождающий проследует за ними чуть ли не до самого зала. Эти мысли оказываются правдивыми – только когда они с Салли доходят до ворот тренировочного зала, Лэнс останавливается и одергивает их:       - Помните, о чем мы говорили, - повторяет, бросив быстрый взгляд на Кита, и скрывается за закрывающимся створками лифта.       Кит вздыхает – помимо стандартных тренировок ему предстоит подружиться с Меттом Холтом. С этим Лэнс попал просто по адресу.       Салли тянет его за руку, и они входят в тренировочный зал.       В огромном помещении с потолками высотой по несколько этажей собрались почти все трибуты. Кит сразу же замечает группу людей, столпившихся под одной из колон, разделяющей зал на секции – среди них он узнает профи - трибутов из первого и второго Дистрикта – что означает, что те уже начали набивать себе банды для участия в Играх. Часто в начале игр профи объединяются в небольшие кланы, что еще больше увеличивает их силу и шансы на победу. Так же они приглашают себе в группы способных трибутов из других Дистриктов. Когда один из профи, увидев Кита, направляется к нему, Кит ничуть не удивляется. Лэнс предполагал, что они захотят его к себе в команду, но настоятельно просил отклонить их предложение. Впрочем, Кит сделал бы это и без его подсказок – он всегда был одиночкой, одиночкой останется и сейчас. Так что когда высокий и темноволосый Люк подходит к нему, Кит тактично ждет окончания его пригласительной речи и со всей учтивостью, какая у него есть, отвечает:       - Люк, не в обиду, но я одиночка. Я не буду играть с вами.       Парень отвечает, что, мол, все нормально, но в его зеленых глазах Кит отчетливо видит злость и обещание расплаты за свое решение. Стоит Люку уйти, Кит позволяет себе устало фыркнуть. Он не доволен его ответом? Что ж, Люку следовало понять, что не все будут стараться угодить ему.       Они не обсуждали это, но Салли все время стоит около него. Кит не прогоняет ее – при всем желании он не смог бы этого сделать. Салли еще слишком маленькая и хрупкая для Игр, даже для тренировок, и слишком уж она напоминает ему Лизи – младшую сестру Макки. Что-то внутри тревожно звенит, но Кит не спешит поднимать панику – когда Игры начнутся, они, вероятней всего, разбегутся в разных направлениях и больше не встретятся. Это единственное, на что Кит может надеяться, поскольку на то, чтобы самостоятельно бросить Салли, у него не хватит гордости и духу. И вообще, о чем там Лэнс говорил? Показать, что правило «каждый сам за себя» не верно? Именно это Кит и собирается сделать.       Но это не означает, что он так просто возьмет и подойдет к Метту.       Звучит сигнал о начале тренировок, и все трибуты неровным кругом становятся вокруг высокой женщины, Аталлы, представившейся их инструктором. Она озвучивает все секции от плетения узлов до тяжелой атлетики, но Кит почти не слушает. Ему неприятно здесь находиться. Так много надо выучить – он же за всю свою жизнь ни разу не был в лесу. Так много всего, что может пойти не так на арене. На одной силе духа далеко не уйдешь, а возможность проиграть кажется все ближе. Да к тому же недовольные взгляды профи в его сторону совсем не поднимают боевой дух.       Где-то в середине лекции Кит не выдерживает и, скрестив руки на груди, принимается рассматривать зал. Там секция по тяжелой атлетике, в которой он планирует немного размяться. Там, правее, одна за другой расположились секции всего, что Кит определенно точно будет усердно изучать следующие дни – плетение узлов, разжигание огня, что-то, связанное с растениями, что, вероятно, одно из самых полезных занятий, и еще несколько других, спрятавшись в конце зала. Прямо напротив призывно блестят мечи и кинжалы, так и просясь в руки, но Кит собирает остатки воли в кулак и отрывает от них взгляд. Внезапно натыкается на чужой взгляд цвета злого неба – одна из стен зала уходит в другую комнату, где собрались распорядители игр, наблюдающие за трибутами. А именно, принц Лотор, смотрящий прямо на Кита. Кит упрямо выдерживает этот взгляд, пока принц не усмехается и отворачивается к столу, едва заметному под десятками блюд. А сам Кит не спешит возвращаться к ознакомительной лекции и решает как следует рассмотреть капитолийцев. Почти все заняты едой, но взгляды некоторых все же устремлены в сторону трибутов – в числе этих людей Кит узнает главного распорядителя Игр, объятого таинственной аурой – Пидж Гандерсон.       Это девушка, и это первая причина, по которой все это кажется очень странным, ведь женщины никогда не работали распорядителями и вообще не состояли на важных должностях, насколько Кит может судить из собственных знаний. Когда новость о распорядителе-женщине только разлетелось по стране, многие негодовали – как какая-то женщина может руководить такими жестокими Играми? Но сейчас ее уважают, а те, кто не уважает – боится. Девушка сидит за главным креслом, крутя в руке бокал вина, и внимательно следит за творящимся в зале, ее короткие волосы карамельного цвета почти не двигаются, даже когда Пидж чуть наклоняется и меняет положение ног, пуская волну переливов по своему строгому зеленому платью. Кит наблюдает за девушкой, совсем не стыдясь так глазеть на главного распорядителя, но ощущает что-то странное, щекочущее внутреннюю сторону коры головного мозга. В голове мигает красная лампочка беспокойства, и Кит сразу понимает почему – Пидж Гандерсон смотрит на них, трибутов, действительно заинтересованно и серьезно, словно они нечто большее, чем обычные куклы для развлечения. И когда Лотор подходит к ней, заговорив о чем-то, девушка лишь несколько раз кивает, ни разу не раскрыв рта. Даже она поняла, какой козел Лотор. Кит хмыкает и отворачивается, поскольку Салли начинает трясти его за руку. Лекция уже закончилась, и трибуты начинают разбредаться по секциям. Салли спрашивает, куда же пойдут они.       - Может, попробуем разжечь костер? – предполагает Кит, и они за неимением других вариантов отправляются к дальней секции, где несколько часов добросовестно пытаются добыть огонь. Правда, безуспешно, и Кит не терпит поражение долго, тут же начиная злиться.       Похоже, план выучить как можно больше полезных вещей идет ко дну. Кит, стиснув челюсти, предпринимает последнюю на этот день попытку и принимается усердно крутить палочку меж ладонями, пока Салли вдруг не вскрикивает, и Кит, опустив глаза, видит небольшой огонек, загорающийся у основания палки. На лице расползается облегченная улыбка, которую Кит не может подавить, как ни старается, а Салли рядом восхищенно округляет глаза, радостно хлопая в ладоши. Киту тут же приходится ее успокоить, поскольку это поведение начинает привлекать слишком много внимания со стороны трибутов.       - Первый огонь! - Салли гордо упирается руками в бока, будто сама только что разожгла его.       Кита поражает искренность ее эмоций, ведь на лице напротив светится настоящая, чистая, детская радость. Она совсем ребенок. Кит видит, как бледные тонкие ладошки вновь берутся за палочку, чтобы самим попытаться разжечь пламя, и закусывает губу, вдруг ощутив во рту горько-кислый вкус понимания. Понимания, что Салли едва ли светит победа в Играх, раз уж сам Кит с трудом сдерживается, чтобы не опустить руки. И Салли понимает это. И она все равно улыбается ему, когда очередная попытка оканчивается неудачей, и опять поудобнее устраивает перед собой деревяшку, продолжая тренировку. Кит смотрит на нее и внезапно понимает, как много силы у этой маленькой девочки, как много светлого и хорошего в ней. Кит обещал Лэнсу, что будет стараться изо всех сил, чтобы победить в Играх, но сейчас почему-то становится все равно на победу, на жизнь и смерть. Сейчас Киту очень хочется помочь Салли, показать всем, что ему все равно на игры, и он не собирается оставлять ни своих друзей, ни свои убеждения. Будь, что будет, но он сделает все, чтобы зрители поняли это. Чтобы Лотор понял это, президент Заркон и все, кто сейчас смотрит на них и не чувствует вины за их страдания.       Однако слова Лэнса о примерном поведении на тренировках все еще живо звучат в голове, и Кит лишь вздыхает и берет в руки новую палочку, решив попробовать воспроизвести удачную попытку в разжигании огня во второй раз.       Спустя несколько минут, когда Киту все же удается снова разжечь огонь, и помочь Салли так, что у деревяшки в ее руках тоже загораются края, они перебираются в другую секцию. Кит старается направлять их туда, где нет трибутов, но получается это не всегда. Обедают они на своих этажах. Кит несказанно радуется это новости, но, поднявшись, понимает, что Лэнса нет. Широ приказывает им сесть за стол и хорошенько поесть и, наверно увидев угрюмое лицо Кита, оповещает их, что на данный момент Лэнс беседует со спонсорами. Похоже, благодаря наряду Оливии, они все-таки добились внимания. Кит вяло пересказывает победителю все, чем они занимались на тренировках, на что получает еще больше указаний, впрочем, вполне полезных. Затем они снова спускаются в зал и продолжают изучать курс «как научится выживать за три дня».       На ленч их зовут в общую столовую, и Кит с разочарованием настраивает себя на еще несколько минут на виду у других людей. Они с Салли садятся дальше всех, насколько это вообще возможно, девочка смеется, вылепливая в своей тарелке смайлики, а вопрос Кита отвечает, что это просто весело, и ее научил этому брат, когда они были младше. На этом Салли немного притихает и ложкой мнет забавное личико из картофельного пюре, начиная нормально есть. И Киту начинает казаться, что этот день пройдет спокойно, пока рядом на стол не опускается чужой поднос. Кит резко поднимает голову, встретившись с ореховыми глазами, смотрящими с волнением.       - Можно сесть к вам? Вы, кажется, самые нормальные тут, - говорит Метт Холт, кивнув в сторону профи, кидающихся в других трибутов крошками хлеба.       Кит хочет тут же твердо отказать парню, ведь сейчас каждое знакомство напоминает бомбу замедленного действия, но потом вспоминает, что эта бомба и должна была прийти сюда. Так что Кит лишь кидает на Салли предупреждающий взгляд, который та понимает, и двигается, освобождая Метту место.       - Конечно.       Метт садится рядом, и Кит практически чувствует, как неприятное, неловкое молчание опускается на плечи. Хочет что-нибудь сказать, но, серьезно, это Кит, друзья мои – он не тот, кто легко может начать и поддержать беседу с незнакомым человеком. Внезапно он вспоминает Макки, которая даже во сне могла разговорить абсолютно любого человека, или Лэнса, которому для беседы требовалось лишь пара кивком, а остальное он время он мог болтать сам. Но Кит не вспоминает о Салли, которая сейчас сидит рядом с ним и поворачивается к Метту:       - Откуда у тебя такой шрам на щеке?       Кит переводит взгляд на Метта, и, действительно, на щеке у того оказывается тоненький длинный шрам, почти сливающийся с бледной кожей. Длинноватые волосы парня, отливающие то светло-рыжим, то охрой, почти закрывают его. Киту кажется, что Метт отмахнется от Салли и продолжит ленч в молчании, но тот пожимает плечами и, встряхнув волосами, укладывает локти по обе стороны от подноса.       - Я получил его, пока пытался сделать робота-щенка.       Этот ответ действует как спусковой крючок, и Салли тут же восхищенно пищит. Так завязывается разговор, который потом перетекает в совместную тренировку. Кит с Мэттом почти не общается – предоставляет эту возможность Салли. Ведь все-таки союз – все, что от них требуется. Пока на них не нацелены камеры, пока они не на арене, не нужно притворяться друзьями. Метт оказывается действительно хорошим парнем, но в данной ситуации это не более чем приятный бонус и причина, по которой Киту все больше не хочется с ним общаться. Рано или поздно они разойдутся, и тогда все разговоры по душам окажутся лишней преградой.       Как бы то ни было, они общаются. Смеются и вместе курсируют от секции к секции, так же вместе изучая все, что может пригодиться на арене. И Кит, на самом деле, не очень-то и против. Всего на мгновение удается представить, что ничего не случилось, и он все еще в родном дистрикте. Мечты рушатся со звоном, осколки цепляют сердце, а затем Кит вновь и вновь сжимает челюсти и еще усерднее принимается плести узлы из какой-то веревки, повторяя нужную связку.       Я сильный, говорит он себе. Я могу это сделать. Но не один. И Кит с нарастающим нетерпением ждет окончания тренировок, потому что тогда, на его этаже, его встретит Лэнс.       Я могу сделать это, и веревка в его руках превращается в красивый крепкий узелок.       Я должен это сделать ради себя, ради всех. Мечи и клинки висят совсем близко, и блики от больших ламп под потолком скачут по ним веселыми зайчиками. Кит отводит взгляд, хоть руки и хотят взять их.       Я сделаю это. Лэнс поможет мне. Кит дергается, когда звучит сигнал окончания тренировок. Салли облегченно вздыхает, а Метт вымученно улыбается. Они хорошо поработали сегодня. Прощается с Меттом и с Салли идет к лифту, что отнесет его в номер.       Уже вечер, но Широ все так же энергично встречает их, как только двери лифта открываются, и не менее заинтересованно чем за обедом расспрашивает, как закончился день. Киту не удается отделаться одним «нормально», но зато в процессе разговора узнает, что Лэнс еще не вернулся, но должен с минуты на минуту. Кит вместе с Широ выслушивает долгую и экспрессивную речь Салли о роботе-щенке, которого хотел сделать Метт, на что победительно одобрительно кивает головой. Кит не спрашивал об этом у Лэнса, но Широ наверняка знает о их плане. Разве может не знать? Он друг Лэнса, да к тому же житель дистрикта, ментор. Такие дела не могут вестись без его ведома.       Кит уходит к себе в комнату. Тренировочный костюм весь вымок и после таких усердных тренировок, должно быть, отвратно попахивает. Сам Кит ничуть не лучше. Душевые в номере сейчас кажутся творениями богов, и Кит застревает в нем на добрые полчаса, намыливая себя с ног до головы.       В халате, завязанном без всяких выученных узлов, он, наконец, выходит из ванной, рукой лохматя волосы на затылке. Внезапно раздается довольный смешок, и Кит, резко вскинув голову, видит Лэнса, развалившего на кровати. Парень смотрит на него, прикрыв глаза, и тепло улыбается. На нем легкая рубашка и брюки, но Кит все равно вдруг ощущает, что на собственном теле одежды слишком мало.       - Привет, Кит, - мурлычет Лэнс, оглаживая его ленивым взглядом.       - Давно пришел? – спрашивает Кит, направляясь к шкафу, но тут Лэнс слишком быстро и изящно для человека подскакивает с кровати и успевает ухватиться за подол его халата.       - Не так давно, - отвечает, пока Кит, замерев на месте, удивленно на него смотрит. – Присядь, - кивает на пространство рядом.       Кит совсем не понимает, что тот задумал, но подчиняется. Думает, что мог бы устроиться намного удобнее, если бы не халат, полы которого расходятся от каждого движения. Лэнс рядом меняет позу, садясь на свои пятки, и берет руку Кита, касаясь кончиками пальцев кожи, почти невесомо. Кит просто сидит и позволяет ему творить все, что захочет, мысленно урча от нежных прикосновений.       - Слышал, сегодня вы хорошо потренировались, даже с Меттом пообщались, - голос Лэнса мягкий и тихий.       - Его, наверное, тоже заставляют с нами тренироваться, - предполагает Кит и… - Лэн-А-ааа-аа, что ты делаешь?       Лэнс подносит руку Кита к лицу и целует ее, медленно продвигаясь дальше. Кит уже давно заметил странную тягу парня к его коже, ведь тот почти при каждом случае пытается него коснуться или поцеловать, но сейчас блеск в синих глазах напротив точно говорил, что у Лэнса есть план. Другая его рука пробиралась к бедру Кита, медленно и осторожно касаясь оголенной кожи на коленке, но не доходя до подола халата. Лэнс прекратил целовать его руку, только что оставив поцелуй около локтя, и поднял голову, томно улыбнувшись.       - Ты разве не хочешь получить свою награду?       Он посмотрел Киту прямо в глаза, ища беспокойство или что-то еще, что покажет ему, что Киту неприятно, и, увидев что-либо из этого, он бы сразу же остановился. Но в темных глазах, затянутых проволкой удовольствия, было только удивление и, может совсем чуть-чуть, взволнованность. Ведь Кит не боялся его, его действий и даже…       - Хочу, - Кит тяжело сглотнул. – Но ты сейчас…       - Не беспокойся, - ласково протянул Лэнс. – Мы не зайдем слишком далеко, - и наклонился вперед, рукой касаясь длинных темных прядей трибута, так очаровательно торчащих в разные стороны. – Доверишься мне?       Взгляд Кита упал на губы Лэнса, чуть приоткрытые, совсем близко от его собственных.       - Ты уже спрашивал это, - немного хрипло.       Лэнс наклоняет голову, как будто вот-вот поцелует его, и Кит инстинктивно подается вперед, тихо выдыхая раскаленный воздух.       - То было другое, - настаивает Лэнс.       Он не двигается вперед, не целует и не гладит руками – вообще ничего не делает, как будто вынуждая Кита ответить. Странная техника странного чувства. Это самое чувство поднимает температуру тела, превращает в оголенный нерв и туманит Киту голову, полностью погружая того в сладкую истому с тянущим ощущением в низу живота. Это чувство топит его и, чтобы выжить, заставляет Кита говорить то, что вгоняет его в еще большую краску:       - Значит, ответ тот же.       Когда он видит Лэнса, все просто забывается. Все проблемы и, в общем, то, где он находится. Точнее, перестанавливаются приоритеты от «в Капитолии» до «с Лэнсом». Вот и сейчас Кит вновь едва не распадается на мельчайшие частицы, теряясь в бесконечности, когда Лэнс подается вперед и все-таки целует его. Движения начинаются – рука Лэнса продолжает путь по ноге Кита, трепетно оглаживая каждый сантиметр кожи, а другая поднимается к груди, и вдруг ощутимо надавливает, укладывая того на спину. Кит недовольно стонет, прерывая поцелуй, но Лэнс тут же оказывается сверху и прижимается губами к шее – Кит крупно вздрагивает и чувствует, как парень довольно улыбается, целуя туда еще раз. Темные волосы Кита разметались по подушке, он лежит, прикрывая глаза от наслаждения и покусывая губы, а Лэнс не может от него оторваться – наклоняется к уху, прикусывая мочку.       - Наслаждайся, - шепчет Лэнс, рука проходится по груди Кита, цепляясь за ворот халата, и кончики пальцев мягко пробегают по ключицам.       Кит отзывается на любые прикосновения, слегка выгибаясь навстречу. Чувство полной принадлежности Лэнсу и одновременная свобода, от которой, кажется, можно в любой момент потерять сознание. Жаркий шепот на ухо выбивает остатки сил, и он отдается течению, когда поцелуи внезапно смещаются на грудь. Опускает взгляд на Лэнса. На Лэнса, который самозабвенно ласкает его кожу губами и, вопросительно взглянув на Кита, задерживает руки на вороте халата. Кит не может выдавить и слова – его понимают и так, по сбитому дыханию и умоляющему взгляду. Ловкие руки развязывают пояс, возвращаясь, и Кит громко сопит, выгибаясь снова, потому что ему приятно, когда Лэнс ласкает его, но еще приятнее, когда их кожа соприкасается, его и Лэнса, молекула к молекуле, близко и без всяких преград. Так намного лучше. Так просто великолепно. Кит зарывается пальцами в короткие волосы Лэнса, почти не контролируя себя, и сжимает их, на что получает хриплый смешок:       - Какой нетерпеливый.       У Лэнса горячие руки, спокойными движениями вытворяющие именно то, что Киту нужно. По позвоночнику бежит ток, оплетаясь вокруг поясницы – Лэнс целует живот, спускаясь ниже, и внезапно снова поднимается, накрывая ртом сосок. Горячо и абсолютно невероятно что-то вытворяет Лэнс своим языком – Кита почти подбрасывает на кровати. В полном ошеломлении и с трудом верится, что его тело способно ощущать такое. Он будто сошел с ума. Стоит повториться и вспомнить, что он еще никогда, никогда не был так близок с другим человеком. Лэнс – первопроходец, открывший для себя новые земли, а Киту так хорошо, что хочется плакать, когда парень поцелуями спускается ниже и ниже и сжимает его бедра руками, оглаживая большими пальцами тазовые косточки.       Кит готов умереть за этот вечер. Кит готов отдать все, что попросит Лэнс. И, в конце концов, совсем без его просьбы, Кит отдает себя в его руки. Это называется доверие, верно?       Что ж, Кит научился доверять. И с удовольствием доверится Лэнсу еще раз.