Воздушная кукуруза

– …а девочка просто охренела от сладкого. Какая неисправимая сластёна! – толи изумлялись, толи укоряли окружающие. А младенец тянул руку к очередной конфете. Как бы зубки не испортил… – переживали знакомые. А ребёнок только смешно вытирал ротик от молочного шоколада, обворожительно улыбаясь. –Какая у Вас милая дочка! –Это братик… – с некой грустью к своей рано постаревшей внешности и его не доставшейся сестре женственности трепала мальчишку за щёку она. А он смотрел на незнакомую тётю тёмно-серыми глазами, изучая без интереса. Люди вокруг представлялись совершенно обыкновенными и скучными: особенно взрослые. К середине средней школы он решил, что никогда не будет занудой. И не стал им. –КУДА ТЫ СОБРАЛСЯ?! Такаши улыбнулся шире: –Я стану актёром! И стоило ради этого заканчивать школу с высокими оценками? А подросший, но не выросший сластёна всего-навсего улыбался всему миру по-своему. Даже внимательно глядя исподлобья на тех, кто был выше и казался старше… он всегда мог улыбнуться. И выходило это до безумия обворожительно. Настолько, что он мог этой улыбкой «покупать» то, что хотел: просто люди, которым Такаши нравился, угощали его сладким. Как ребёнка. А ему нравилось. Всегда энергичный, казалось, носился по залу быстрее всех и смеялся больше всех. Одна улыбка была похожа на искренний смех. Нагаяма был чем-то вроде позитивного элемента в труппе. Не единственным, конечно, но именно у него шило в жопе, по мнению Тсучии, и являлось внутренним стержнем. Единственным внутренним стержнем. Когда знакомились, этот мальчишка посмотрел на него снизу вверх тёмно-серыми глазами, улыбаясь едва и изучающее скользя взглядом по чертам лица, а Юичи на секунду ослабил рукопожатие, после чего лишь только крепче сжал его руку в своей ладони, запоминая это ощущение. Самые кончики пальцев чуть-чуть не такие гладкие, как ладонь: явно ел что-то сладкое и немного жирное. Лёгкий, едва уловимый аромат указывал на воздушную кукурузу. С сахарной пудрой. Да. Сама ладонь: гладкая и мягкая, совсем не мужская. Такаши идеально подходил под определение «бисёнен» – Тсучия таких не очень любил, но почему-то серые улыбающиеся глаза парня зацепили. Он не был пустышкой. И не был складом для образов и масок. По сути, в труппе тогда никто таким не был. Повезло. Несказанно повезло. Такаши тоже повезло: глаза у Юичи были чёрными, но живыми. И руки у него были хорошие. И колени: на них было удобно спать. Такаши не стеснялся быть нагловатым: одной улыбкой он мог заставить простить себе все грехи, – а потому спокойно ронял голову на чужие колени, но заснуть смог только у Тсучии. –Удобный ты, Тути-сан. – С добродушным смешком пробормотал он, в конец вымотанный долгими репетициями и бессонницей. А Юичи, вместо того, чтобы спихнуть оборзевшего «мальчишку», только устало погладил его по волосам. –Дитё. И не стыдно тебе называться «сенпаем»? Нагаяма только улыбнулся. –Жалко, что ты сладкое не любишь. Я только его и умею хорошо готовить. –Это ты жалко. Ибо мяса почти не ешь. Давай по бутерброду, а потом приволочём из магазина продукты и я тебя накормлю. Такаши соглашался улыбкой. Упираться лбом в плечо Юичи было приятно. И чувствовать его руки на своей спине – тоже. Куда добрее утро, когда встречаешь его с хорошим человеком, да?.. –Только… – Нарушил тишину он. – Такаши, ты только… не плачь больше. Хреновое зрелище. По квартире разлился радостный смех.