Воздушная кукуруза

–Э? Как это «не придём»? Сами всё это придумали, сами и не идёте? –Спокойно, Тути-сан. – Напрыгивая на шею Юичи, выхватил у него телефон Такаши. – Не боитесь, он только для виду петушится. Дождь никто не любит. –Окай. Но, мероприятие не отменяется. Так что, хотите – идите. – Отвечали на другом конце провода. Только что обломился массовый поход на стадион. –Не бойтесь, мы найдём, чем заняться. Тсучия выдохнул, отвернувшись, посмотрел сквозь пелену ливня в дальний конец парка, случайно ткнулся носом в рукав Нагаямы (рука парня лежала у него на плече) и глубоко вдохнул, наполняя лёгкие запахом его мокрой от воды одежды. Такаши сунул телефон в карман куртки Тсучии и ткнулся носом в его бок. Тёплый, но сильный поток воды лил с неба, как из ведра. –Холодно. –Скорее мокро. – Усмехнулся Юичи, стараясь терпеть лёгкую щекотку. Они сидели в беседке в глубине парка, прячась от разразившегося ливня. О походе на стадион не могло быть и речи: в прошлый раз, когда Такаши промок, Юичи целую неделю просидел рядом с ним, леча парня от гриппа. Не то, чтобы Тсучия бесился, просто… Жалко было Нагаяму. «Вспомни солнце, вот и луч,» – стерпев то, что его обняли, Тути припомнил в деталях все выходки Такаши во время болезни. Глубоко вздохнув, Юичи положил руку на друга, как бы приобнимая. –Простынешь снова – лечить не буду. –Будешь. Хотя я и не простыну. – Полусонно пробормотал Нагаяма, опускаясь на колени Тсучии. Он опять о чём-то задумался, ибо принялся, едва касаясь, водить пальцами по коленям Юичи. Тот только вздохнул. От щекочащих прикосновений становилось неловко. Юичи закрыл глаза в попытке абстрагироваться от этих касаний, но… Такаши легко чмокнул его в щёку, от чего Тути едва не подпрыгнул: –ТЫ ЧЕГО? –Проверял, спишь ты или нет. –Мои глаза открыты! –И что? –«И что»?! Ты зачем целоваться лезешь? –Ты покраснел! Вас это заводит так, Тути-сан? По-детски заразительный смех разлился по комнате. Тсучии ещё долго будто обжигало кожу в месте поцелуя. Выносить заигрывания становилось невыносимо. Заигрывания. Именно они. И невыносимы были потому, что… действовали. Юичи уже почти смирился с тем, что влюбляется «помаленьку». –Знаешь, у русских… – заговорил Нагаяма внезапно, – есть такая забава: Русская Рулетка. Слышал? –Вроде, там надо пулю в обойму вставить и выстрелить. –Да. В пустую обойму вставляешь одну-единственную пулю, раскручиваешь и стреляешь в себя. На удачу. –Дуратская забава. Вот была бы она популярна в Китае с их переизбытком населения! А то у русских с тамашним демографическим кретинизмом! – Рассмеялся Тути, но в ответ услышал слабое, без энтузиазма: –Я вот тоже ввязался в Русскую Рулетку. Такаши прервал звонок. Юичи принял вызов, с раздражением выдохнув в трубку: –Да. Помню. Что? Что вас там укусило? Сроки кусаются… Блин. Ладно. Буду. Ну, час-полтора. ПОНЯЛ! Не кричите, не кричите… Да-да. Полчаса, усёк. Отсоединился. Такаши поднялся, недовольно надулся. Извинившись, Юичи поднялся и побежал было из парка, как Нагаяма крикнул: –Тсучия-сан, не уделите ли мне минуту своего драгоценного времени?! Юичи аж замер. Такаши, оказывается, умеет требовать. Да ещё и так, что хрен откажешь. Обернувшись, Тсучия уставился на паренька, что вышел из-под навеса и, казалось, под ним же оставил всю свою агрессию. –Простынешь. – Напомнил Юичи, но слова его были пропущены. – Кстати, а что ты имел в виду, говоря, что ввязался в «русскую рулетку»? Опять вляпался? –Угу… – Нагаяма остановился в полуметре, опустил голову, не вынимая рук из карманов. – Только вот пуль в обойме больше, чем одна. – Грустная полуулыбка скользнула по его губам. Тути подошёл на полшага, вздохнул: –Ты же знаешь, что я помогу. Что опять стряслось? Такаши открыл было рот, чтобы заговорить, как вдруг его на мгновение перекосило и парень, резко выдернув руку из кармана, громко чихнул, наклонившись в сторону и нечаянно ударяя пальцем по носу. Юичи не сдержал смеха: –Ну вот, говорил же, что ты простынешь! Надувшись и обиженно что-то буркнув, Такаши недовольно нахмурился, исподлобья глядя на посмеивающегося Тути. –Ну тебя. Я только что-то важное хотел сказать. – Отнимая руку от лица, забормотал Нагаяма. На пальце у него была капелька крови, которую тут же смыл дождь. Заметив это, парниша снова приложил пальцы к носу, отнял и чертыхнулся. –Дай посмотрю. – Наблюдавший за этим Тсучия пальцами за подбородок повернул голову Нагаямы к себе, вглядываясь в «травму». – Ногти стричь надо. Ну, просто царапнул. За неделю заживёт. – И глянул в глаза Такаши, что до этого, не отрываясь, смотрели на Тути. Что-то там, в глубине этой азиатской черноты плескалось: эмоции, мысли, желания – невозможно осознать, что именно, но лишь ясно, что загадка эта манила. Юичи сглотнул. Кожа под пальцами была мокрая и гладкая, мягкая – хотелось провести рукой по линии подбородка, ощутить каждый миллиметр изгибов его лица, вдохнуть глубже… –Ты сам… наклонился, Юичи. Едва не захлебнувшись тем, как необыкновенно, как странно прозвучало его собственное имя в исполнении Такаши, Тути вдохнул, задержав дыхание: на мгновение, не больше, но это чёртово мгновение было переломным для него. Мягкие, несравнимые ни с чем, тёплые губы Такаши в этом едва ощутимом прикосновении леденяще-обжигающим лезвием впились в сознание и память Юичи: уже на выдохе подаваясь навстречу и протягивая руки к его плечам, Тсучия отвечал, проводя языком сначала по губам, а после и жадно «пробуя» каждый миллиметр нёба, языка парня; практически не задумываясь о своих действиях и их последствиях, целовал, врезая в память каждую секунду этих тягучих минут, что не в силах был оторваться. Сердце бешено колотилось, голова кружилась, а по коже разбегались волнами мурашки от прикосновений Нагаямы. Тот даже на носочки приподнялся, утопая в действе, забывая о чёртовом дожде. Хотелось продлить до бесконечности и удержать у себя навсегда. Боялся, что сейчас Юичи, которого так долго добивался, прервёт всё и исчезнет, возненавидит, что выстрелит «рулетка». Предательская реальность защипала в носу, и Такаши дёрнулся, не сдержавшись, оторвался и, согнувшись, снова чихнул. Тсучия только открыл рот, чтобы пошутить, как ошарашенно уставился за спину Нагаямы. –Ну, блин! Не вовремя. – И, подняв взгляд: –Что стряслось? Пришлось обернуться, ибо Юичи как олицетворение ужаса увидел: побелел, а после едва не посинел. У Нагаямы перехватило дыхание: так сильно подставлять любимых людей ему ещё не случалось: в нескольких метрах от них стоял Китамура. Единственный, кто не отзвонился о том, что не придёт. –Ребят… – Прокашлявшись, вроде как улыбнулся правой стороной губ Эйки. – Вам, – нервно крутанул ручку зонта, – зонтик не нужен?