Воздушная кукуруза

Дождина хлестал, деревья шумели, где-то неподалёку шуршали машины – перед застуканными за интересным занятием парнями стоял Китамура, вот уже полминуты ожидавший ответа на свой вопрос: не нужен ли им зонтик? У Такаши резко обострились все почти забытые студенческие инстинкты: пора СРОЧНО придумывать оправдание! –Короче, понимаешь, тут такое дело!.. В общем… «И как бы так нап*здить, чтобы поверил?» –В общем, тут дело такое, мне… – На плечо Нагаяна легла рука Юичи. Он вздохнул, прищёлкнул языком и, покачав головой, развернулся и направился к выходу из парка. Такаши едва не побежал следом: куда это он?! –Постой, Юичи, ты… Тути обернулся, задумчиво покусал губы, поджав их, перевёл взгляд на Нагаяна, улыбнулся ему, кивнув, направился восвояси. Такаши отступил на полшага. Внезапно вода на него капать перестала: Китамура подошёл с зонтом. –Слушай, Эйки, это что щас было? – Повернулся к нему Нагаян, не верящий своему предположению. –Вообще, это мои должны быть слова. Но, если не ошибаюсь, у нормальных людей улыбка означает одобрение. А кивок – согласие. Нагаян, подумав с секунду, громко рассмеялся, откинув мокрые волосы назад и, выйдя из-под зонта, подставив лицо дождю. «Тогда это просто охрененно!» – Такаши снова чихнул, согнувшись пополам, но улыбаться не перестал. Эйки, склонив голову набок, снова крутанул зонтик, усмехнувшись. –И почему я знал, что ты нетрадиционщик? –А ты? – Внезапно спросил Такаши – он, когда рад, совсем совесть теряет. Море по колено становится. –Я? – Эйки едва не поперхнулся воздухом. – Ни в жизнь. Нагаян промолчал, улыбаясь. –Так и будем под дождём стоять? –Нет. Пошли в кафешку. Китамура кивнул – идея была отличная. –Ну, слушай, ты, конечно, вообще с этим своим «вам зонтик не нужен?» – я сначала не сообразил, что происходит. Более адекватно отреагировать не мог? –А как по-твоему более адекватно? Что мне, заорать нужно было на весь парк? –Ну не знаю. – Такаши слопал ещё ложечку мороженого. – Но зонтик предложить – это сильно. –Я не предлагал. Я спросил, не нужен ли он вам. Это разные вещи. – Эйки набрал в ложку больше сиропа. –Вот ты значит какой, Китамура Эйки. Жадина. –А кто сказал, что я бы вам не дал зонта? – Эйки облизал свою ложку. –Тогда какая разница? –Но я же не сказал, что дал бы. – …и воткнул её в верхушку мороженевой горки. –Да ну тебя! Не дал бы – сами бы забрали. –А ещё на меня тыкаешь. –Не тыкаю. –Тыкаешь. –Бу. После «бу» для Такаши спор прекращался. Эйки понял это, увидев, как Нагаян уставился в окно. –Смешные вы люди. –Кто? –ЛГБТешники. –За то творческие. И интересные. Ну, если мы не о позёрах говорим. –Позёры вашу расу портят, господа. Казнили бы вы их. –Давно мечтаю о публичной казни «голубочков». Тупое показушничество. Отчего бы не быть просто самим собой? Так и проблем меньше, и друзей больше. А ещё это напускное презрение к натуралам… Гомофобов казнить надо, натуралы-то нам ничего не сделали. –У тебя сейчас крик души прорезался, верно? –Верно! Китамура усмехнулся, сосредотачиваясь на мороженом. –Ну а что?.. Раз уж представилась возможность поговорить… –Но не орать же об этом на всё кафе? Тем более, тебя тут узнали. – Эйки кивнул в сторону столика, за которым сидела троица школьниц и, перешёптываясь, поглядывала с улыбками и тихими визгами в сторону Такаши. Нагаян полулёг на стол, потирая щёку ладонью. –Ты, Эйки, если что, про Юичи не думай… он, вообще-то, не гей. –Ну да, ладно. – Китамура, пожав плечами, доскрябал со дна стакана мороженое. –Просто… –Да брось ты. Выгораживаешь так, будто считаешь нечто подобное за грех, хотя ты так не думаешь. –К чёрту меня. Общество-то считает. Я не хочу, чтоб в Юичи пальцами тыкали. И не хочу выставлять ничего такого напоказ. –Но при этом так хочешь его любить, что манишь «на свою сторону»? – Шёпотом, едва шевеля губами, быстро произнёс Эйки – ни дать ни взять: конспиратор. – Не хочу быть жестоким, но «много хочешь – мало получишь». –Я знаю. Но поделать с собой ничего не могу. Когда он появляется… хочется повиснуть у него на шее и не слезать. – Нагаян, подперев голову рукой, уставился в окно, явно обидевшись на самого себя. –Могу представить. У самого сестра, как полюбила, так всё: «мой!» –Харуми – разговор вообще отдельный. Казалось, дождь прекратился. И даже посветлело небо. –Это да. Минуту молчали – мороженное кончилось у обоих. –Слушай, Эйки… я тут подумал: а ты чего всё один да один? Хочешь, с девушкой сведу? –Нееет. – Подумав, отказался парень. – Девушку ведь кормить надо, в парки водить, цветы дарить… к тому же, ТЫ явно сведёшь с кем-то из ЛГБТ. Я, конечно, ничего против не имею, но всё же не будем мешать… рыбу с мясом. Её ещё ведь и к другим девушкам ревновать придётся. Такаши не сдержал улыбки: Эйки с таким деланным пренебрежением пробурчал эту фразу, что смешно стало. –А ещё с ней придётся мороженым делиться! –Ну, это для тебя будет главной потерей. Постой: меня же ты угостил, нет? –Кто сказал? С тебя сто йен за это дело! –Сколько? Наглый грабёж. –Там были порции за двести и триста. Хочешь? –Воздержусь. – Буркнул Нагаян. Уже появились первые лучи солнца. Эйки, вздохнув, поднялся из-за стола, взял зонт и, уже уходя, проговорил: –Не моё это дело, но… мы же в ответе за тех, кого приручили. Так что бойся ошибиться на счёт своих к Тути-сану чувств. Это для него будет ударом – особенно учитывая «величину исключения», которое он для тебя сделал. Сдаётся мне, что в случае предательства он тебя просто убьёт. И будет это убийство в состоянии аффекта, так что его оправдают. – И пусть Китамура с усмешкой сказал последнее, в сознании Такаши эти слова опустились тяжёлым осадком. Никогда ещё он не испытывал таких колебаний – Эйки был прав. Если уж Нагаяну удалось «втянуть» Тсучию в однополые отношения, то без любви тут дело не обошлось – ибо эта хрень единственная обладает силой, стирающей любые границы. «Бойся… бойся своей ошибки» – повторял себе Такаши, созерцая пустой стаканчик из-под мороженого.