Глубина твоего сердца

Никогда не давай страху поражения удержать тебя от игры.

      Коннор молча переключал каналы на старом телевизоре. Конечно, его сложно назвать старым: изогнутый большой экран, навороченный пульт. Вот только эти телевизоры использовали года три тому назад и сейчас все ящики включались с помощью голосового управления. Но Коннору это нравилось. Нравилось, что дом лейтенанта — как старая крепость, которую ещё не поглотила вся эта новизна будущего. Андроид рассматривал происходящее на экране, но как только это казалось ему неинтересным, он сразу же искал что-то новое. — Стрекозы — существа, обитающие у… Щелчок. — Эддисон ведёт мяч к воротам! Чёрт, неужели… Щелчок. — Сегодня в новостях: в окрестностях Ванкувера обрушилось многомиллионное здание; скоро начнутся выборы президента США, информация от СМИ; умер почитаемый мэр города Детройт, Алекс Перкинс…       Коннор отложил пульт. Новость о смерти мэра его заинтересовала. Он стал терпеливо ждать, когда закончатся остальные новости. — Чёрт! — раздалось где-то с кухни.       Хэнк в это время нарезал салат. Лейтенант уже все мозги проел андроиду о том, что хочет попробовать что-то полезное и Коннор скачал из сети пару рецептов и показал Хэнку. Теперь Андерсон мучается на кухне. Ну, а что, он сам хотел, получите — распишитесь. — Лейтенант, что-то случилось? — крикнул Коннор из зала. — Да я палец порезал. Коннор, тащи бинты, срочно, — Хэнк пытался остановить кровь.       Спустя пару секунд Коннор влетел на кухню с перекисью и стерильными бинтами. Хэнк уже попытался забрать это у него, но андроид не позволил. — Моя модель оснащена функциями, необходимыми для выполнения опасной работы, например, как работа в полиции. Одна из таких функций — оказание первой помощи. Так что, я сам справлюсь. Хэнк сначала отнекивался, но потом сдался и разжал руку. Коннор нахмурился. — Много крови. Порез достаточно глубокий. Будет неприятно.       RK800 аккуратно прошёлся ваткой с дезинфицирующим средством по порезу на указательном пальце. Андерсон зашипел. — Извините. Закончив обрабатывать, Коннор аккуратно перевязал палец. — В следующий раз будьте аккуратней. Халатность может привести к заражению крови, а если вовремя не оказать помощь — к см… — Коннор осекся. К смерти. — Коннор, ты чего? — Хэнк обеспокоенно взглянул на андроида. — Ничего, всё в порядке. Я пойду.       Если бы Хэнку платили за то, сколько раз Коннор говорит «всё в порядке», когда всё не в порядке, Хэнк бы разбогател. Лейтенант недоверчиво посмотрел вслед уходящей машине.       Андерсон аккуратно резал овощи, стараясь вновь не порезаться. В голове он раз за разом прокручивал диалог с Коннором. Хэнку показалось, что он был чем-то обеспокоен. Лейтенант взял кое-как доделанный салат и пошёл в зал.       Как и ожидалось, Коннор сидел в своей излюбленной позе, сложа руки на коленях и не отрываясь смотрел в экран. —  Перейдём к остальным новостям, — заговорила девушка-диктор с новостного канала. — Сегодня ночью скончался глубоко почитаемый мэр города Дэтройт Алекс Перкинс, в возрасте шестидесяти семи лет. Мужчина умер от инсульта, не дожив до дня рождения неделю. Завтра состоятся его похороны, а пока у дома мэра образовалась целая очередь желающих проститься с Перкинсом.       На экране появился большой, богато украшенный коттедж в самом центре Детройта. Заплаканные лица родственников и друзей то и дело появлялись в кадре. — Алекс был хорошим человеком, — неожиданно заговорил лейтенант. — А вы его знали? — Познакомились с ним во время одного из моих первых дел. Он меня лет на двадцать старше, многому научил. Жаль мужика, — Хэнк вздохнув, откинулся на спинку дивана.       Ещё минут пять рассказывали о великой деятельности Перкинса. О том, как тот посещал онкобольных детей, как не стесняясь, пожимал руки больным ВИЧ-инфекцией, под его руководством было отстроено множество школ и пансионатов. Одним словом — Детройт расцвел во время Алекса Перкинса. Благодаря ему, город смело шагнул в будущее. — Так, всё, хватит, — Хэнк схватил пульт и переключил на первый попавшийся канал.       Почему он так сделал? Да потому что Коннор начал откровенно нервничать. Диод мигал как новогодняя ёлка, не желая останавливаться на одном цвете. Но причина волнения оставалась непонятной. — Коннор, ты как? Только попробуй сказать, что всё в порядке, я тебя на металлолом сдам. — Я не знаю, — андроид медленно повернул голову. — Чувствую себя некомфортно. Какое-то неприятное ощущение, от него усиливается сердцебиение и становится неспокойно. Страшно. Хэнк нахмурил брови. Страшно? Коннор боится? Чего? — Из-за чего тебе страшно?       Телевизор вещал что-то о удивительной жизни стрекоз, но ни Хэнк, ни Коннор не обращали на него внимание. — Я не очень уверен, лейтенант, но… Я задумался о смерти. — О смерти? — Хэнк удивленно поднял бровь. — Ты боишься смерти? Но ты же андроид, ты не умрёшь. — В том-то и дело. Я не умру. А вы? Вы человек, лейтенант Андерсон. Ваша жизнь может оборваться в любую секунду и от этого мне страшно.       Диод перестал сверкать и вновь стал красным. И снова, покрасневший диод — тревожный звоночек для Хэнка.       Коннор выглядел странно. Сведённые к переносице брови, бегающий встревоженный взгляд и плотно сжатые губы говорят о том, что андроид сильно обеспокоен. А что делает Коннор, когда чувствует себя некомфортно? Обнимается. — Послушай, — Хэнк положил руки на плечи RK800, — Коннор, я не вечен. Тебе придётся смириться с этим. Страх — это болезнь, и, если его не излечить, он сожрет тебя к чертям. Ты только знай, что сейчас я тебя не брошу. Сейчас мы с Сумо тебя не оставим. Да, Сумо? Собака гавкнула и радостно завиляла хвостом. — Вот видишь.       Они долго обнимались. Андерсону казалось, что прошёл час или даже больше. Он знал, что Коннор хочет что-то сказать и нужно подождать. — Я не хочу оставаться один. Я не хочу оставаться без вас.       Хэнк резко выдохнул. Иногда, слова андроида пробирали его до глубины души, но сейчас сердце его птицей забилось в грудной клетке. Коннор такой до невозможности милый, трогательный и ласковый. Конечно, он бывает слишком твёрдым и холодным, но одно другому не мешает. Хэнк любил обе его натуры. Любил и ничего с этим не сделаешь. — Можно я вас ещё сильней обниму?       Не дождавшись ответа, Коннор, перекинув ногу, забрался на удивлённого Хэнка и снова сцепил руки у него за спиной. Лейтенант и пикнуть не успел.       Коннор временами напоминал ребёнка. Ребёнка, за которым всегда необходим уход и ласка, который постоянно нуждается в заботе. Ребёнка, который мог смело расследовать дело об убийцах, но через час плакать в объятиях от боли и негодования. Хэнк был уверен, что внутри такого на вид стойкого и независимого андроида прячется беззащитный мальчишка, которому страшно.       И даже сейчас, Хэнк чувствовал, с какой скоростью билось в страхе его сердце. — Я просто боюсь вас потерять.