ЭПИЗОД 1. Домочадцы (Household)
10 июня 2018 г., 23:51
Когда топот солдатских сапог в аллее за окном сменился целеустремлённым шарканьем плотоядных мертвецов, Гленн бросил суровый взгляд на замершую в ужасе супругу и приложил указательный палец к губам, тем самым призывая перепуганную женщину сохранять тишину. Джина зажала рот ладонями и вжалась в стену, словно пытаясь слиться с нехитрым рисунком цветастых обоев в полумраке гостиной комнаты. Свет во всём доме они предусмотрительно погасили ещё позавчера, стараясь ни коим образом не привлекать внимание кровожадных тварей, заполонивших родной город вопреки всем стараниям властей и вооружённых отрядов корпорации, всем здесь заправлявшей. Запасы еды, сделанные Гленном в первые же дни эпидемии, позволяли продержаться ещё какое-то время до прибытия групп спасателей, вот только надежда на появление помощи в лице национальной гвардии или ещё каких-нибудь правительственных сил тускнела с каждым проходящим днём.
– Кажется, прошли мимо, – с облегчением выдохнув, Гленн ознаменовал окончание марша гнилых трупов, устремившихся по горячим следам своей добычи.
– Зря мы всё-таки остались, – женщина угрюмо покачала головой. – Надо было уезжать, пока был шанс. Уезжать вместе со Смитами, и плевать, что там по радио говорят.
– Может и так, – высокий, слегка лопоухий мужчина в серо-голубой рубашке с помповым ружьём в жилистых руках задумчиво уставился в щель окна, заколоченного досками изнутри и служившего единственным источником света в помещении. – Да только что теперь об этом спорить? Теперь поздно уже куда-то уезжать, все дороги перекрыты. Да и… Твари эти… – он решительно помотал головой. – Нет, нам теперь только ждать остаётся. Ждать и надеяться на спасение.
– А если никто не придёт? – темноволосая женщина средних лет, облачённая в завязанную узлом клетчатую блузку и джинсы, скрестила руки на груди, словно съёжившись от холода. – Если мы останемся одни посреди мёртвого города, кишащего этими чудовищами, и никто уже не отправится к нам на выручку? Если… Если всем плевать, что здесь ещё кто-то остался в живых?
– Послушай… – Гленн нехотя оторвал взгляд от тусклого пространства опустевшей аллеи, решительно направившись к супруге. – Они обязательно придут. И отвоюют город. Вот увидишь! Со дня на день здесь будут танки и самолёты, и весь этот кошмар закончится, – он небрежно водрузил ружьё на журнальный столик и обеими руками крепко обнял Джину. – Мы выберемся отсюда живыми. Будем вспоминать эти минуты как страшный сон из далёкого-далёкого прошлого. Понимаешь? Нужно только…
– Продержаться, – женщина тихо всхлипнула, уткнувшись в жёсткое плечо мужа. – Да, я помню. Продержаться любой ценой.
– Именно так, – он уверенно кивнул, ещё сильнее сжав пальцами клетчатую ткань. – Продержаться любой ценой.
На какое-то время в квартире повисла тишина, нарушаемая лишь глухими отголосками истошных стонов непогребённых и щелчками автоматных очередей где-то на соседней улице. Не считая кухни и ванной с совмещённым санузлом, апартаменты этой пары насчитывали ещё две комнаты, одна из которых служила спальней, а вторая приходилась гостиной, в которой Гленн и обустроил свой пост для наблюдения за происходящим в тесном переулке промеж двух домов. Старое кожаное кресло, в котором мужчина проводил большую часть времени, было развёрнуто к окну, а на резном лакированном столике по левую руку от него ютился скромный чайный сервиз, то и дело наполняемый свежей порцией крепкого кофейного напитка. Угрюмые осенние дни охотно переливались в ночи, стирая грань между временами суток, вот только время в ожидании спасительного чуда упрямо плелось со скоростью виноградной улитки, то и дело вовсе замирая с приближением очередной группы мертвецов. Но каждый раз монстры проходили мимо к великому облегчению семейной пары, дежурившей дни и ночи напролёт у забитых досками окон на случай… всякого.
Пять чашек кофе спустя, часовая стрелка отмерила второй час ночи, тихим щелчком механизма заставив Гленна вздрогнуть, пробудившись от неспокойной дремоты. Неуклюже протерев усталые глаза, он огляделся по сторонам, убедившись в безопасности своей благоверной, тихо дремавшей во втором кресле в дальнем углу гостиной, сокрытом в тени плотных штор. В это мгновение ему показалось, будто что-то звякнуло на кухне. Всё ещё пребывая где-то на границе между царством Морфея и печальной реальностью, он не был уверен, имел ли место быть этот звук на самом деле, или же примерещился сонному разуму, перманентно находившемуся в состоянии ожидания какой-нибудь беды. Пальцы привычно нащупали лежавший на коленях дробовик и мужчина с облегчением провёл ладонью по деревянному прикладу орудия, дарившего уверенность и ощущение контроля, способности постоять за себя и за неё.
Ещё некоторое время он сидел неподвижно, прислушиваясь к звукам ночи. Всё было тихо, на сколько это вообще возможно в спальном районе города, захваченного армией зловещих мертвецов. Посчитав шум игрой собственного воображения, Гленн тихо выдохнул и потянулся в кресле, решив, что было бы славно умыться холодной водой, а заодно прихватить бутылочку прохладного пива из холодильника. Кажется, им посчастливится прожить ещё одну ночь, не будучи сожранными проклятыми каннибалами, и одно только это само по себе вполне можно было отпраздновать в меру скромных продуктовых запасов. Стараясь передвигаться как можно тише, чтобы не потревожить сон Джины, лопоухий мужчина поднялся с кресла и, закинув ружьё на плечо, направился на кухню.
Конечно, они напрасно сожалели о том, что ранее побоялись присоединиться к семейству Смитов в отчаянной попытке побега из города, ведь в этот самый момент их старенький красный хэтчбек покоился в одном из тупиков южного района, так и не покинутый сгоревшими заживо пассажирами, которые предпочли остаться запертыми внутри полыхающей машины, нежели открыть двери в толпу собравшихся на огонёк чудовищ, жадно лизавших потрескавшиеся стёкла. Печальный результат пробитой шины, посреди наводнённой мертвецами дороги. Но даже если бы несчастные и добрались до городских окраин, их ожидала бы лишь быстрая гибель от пуль военных, оцепивших периметр на карантин и получивших приказ исключить приближение потенциальных заражённых к баррикадам во что бы то ни стало. Риск в сложившейся ситуации был категорически недопустим, тогда как гражданские жертвы – вполне приемлемы.
Когда Джина открыла глаза кресло её мужа пустовало. Оказавшись одна в тёмном пространстве пустой гостиной, она нервно поёжилась, невольно нарисовав в своём воображении худшие из возможных сценариев, но тут же старательно отогнала эти мысли прочь. «Он просто пошёл в туалет или на кухню…» – заверила она себя. Поднявшись с кресла, женщина направилась в коридор. Давно привыкшие к темноте глаза вполне отчётливо различали очертания квартиры, знакомой как свои пять пальцев, но ей по-прежнему приходилось делать над собой усилие, чтобы устоять перед соблазном привычно щёлкнуть выключателем, дабы зажечь свет.
Свернув в направлении кухни, сонная женщина заметила высокий тёмный силуэт своего супруга, замерший рядом с холодильником. Она хотела окликнуть его, но что-то остановило. Фигура Гленна казалась несколько странной, словно застывшей в неестественной позе и едва заметно подёргивающейся из стороны в сторону. Казалось, будто он вытянулся во весь рост и изо всех сил обхватил руками собственную глотку. Едва различимый хрип вырвался из уст несчастного:
– Джи… на! По… – что-то эластичное и длинное сдавливало его горло, свисая откуда-то с потолка. – По… моги! – его выпученные глаза смотрелись безобразно и жутко, его пальцы с силой впились в некое подобие мясистого шарфа, всё крепче сдавливающего шею.
Оцепенев от ужаса, словно застыв на месте, Джина медленно подняла взгляд к потолку. Грязно-жёлтый свет фонарей, просочившийся сквозь выбитую верхнюю доску, ранее перекрывавшую форточку, падал на безобразное существо, более похожее на освежёванную тушу расплющенной обезьяны, нежели мутировавшего человека. Мышцы и сухожилия покрывали всё тело монстра сложными анатомическими переплетениями, будучи совершенно не прикрытыми кожным покровом. Голова напоминала сморщенную губку, словно серые извилины мозга каким-то образом проросли сквозь черепную коробку. Конечности не имели ни кистей, ни, тем более, пальцев, заканчиваясь длинными костяными отростками, похожими на гигантские когти. Всем телом прижавшись к поверхности потолка, чудовище старательно втягивало в себя длинный слюнявый язык, словно щупальцем опоясавший шею бедного Гленна.
В тот миг, когда Джина, переборов оцепенение и отвращение, бросилась на выручку угодившему в смертельную западню мужу, тот харкнул кровью и внезапно обмяк. С пронзительным треском голова провернулась по часовой стрелке, словно выкручиваемая из бутылки пробка, и шейные позвонки расступились под невыносимым натиском. Мышцы и кожа на шее полопались, а затылок лопоухого мужчины с лёгкостью воспарил в воздухе, тогда как обезглавленное тело, словно мешок картошки, безвольно рухнуло на пол, окатив чёрно-белый клетчатый кафель кухни густой алой жижей, извергнутой из недр разодранной гортани.
Джина в ужасе взвизгнула, давясь воплем ужаса и омерзения. Она мечтала сейчас же очнуться от этого невыносимого ночного кошмара, но не могла. Ей следовало броситься к лежащему на полу ружью и нашпиговать отвратительную тварь свинцом, но она не могла. Инстинкт самосохранения повелевал сейчас же вскочить и со всех ног бежать прочь, но она не могла. Всё, что она могла – это смотреть на обезображенный труп Гленна, распластавшийся перед ней в позе сломанного манекена, у которого открутили голову.
Монстр с длинным языком встрепенулся, отреагировав на женский вопль. Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, он ни то старательно всматривался в пустоту перед собой отсутствующим взглядом заплывших мозгом глазниц, ни то приготавливался к прыжку с целью отнять очередную жизнь одним ударом когтистой лапы. Но он медлил, хрипло вдыхая и выдыхая воздух хищной пастью. Это мгновение продолжалось какое-то время, может даже несколько секунд. Достаточно, чтобы убить беззащитную жертву. Но вместо этого освежёванный урод отпустил потолок и рухнул на пол, ловко развернувшись вниз брюхом в полёте, после чего начал медленно приближаться к источнику звука, тихо клацая костяными отростками когтей по клетчатому кафелю.
К этому моменту запредельное отвращение и жажда мщения преодолели порог бездействия, и на смену первоначальному шоку подоспела готовность дать отпор поганой твари, убившей Гленна.
– Продержаться любой ценой, – прошептали пересохшие от ужаса и волнения губы, когда рука потянулась к ружью.
Резким движением помпы Джина отправила патрон в патронник, в следующую секунду направив ствол на чудовище. Но её движения не остались незамеченными, и в это мгновение тварь вновь выбросила длинный слюнявый язык, целясь обхватить очередную шею, однако вместо этого сумев зацепить лишь правую руку в районе локтя. Склизкая эластичная поверхность плотно обмоталась вокруг предплечья, не позволяя навести ружьё на цель, вместо этого с грохотом разрядив порцию дроби куда-то в потолок. Монстр потянул жертву к себе. Не имея возможности перезарядить оружие, несчастная вдова бросила взгляд по сторонам, тут же вцепившись свободной рукой в лежавший на столе кухонный нож и принявшись кромсать стесняющую движение конечность языкастой твари. Чудовище пронзительно заорало, извергая звук, похожий на рёв укушенного динозавра. Плотная хватка ослабла и окровавленное щупальце стремительно вернулось в недра зубастой пасти. Едва обретя свободу от захвата, женщина спешно передёрнула помпу, вновь нацелив ствол ружья в направлении жуткой твари. Но та, не теряя времени даром, бросилась вперёд, по всей видимости стремясь распороть свою жертву огромными когтями.
Лизун проворно сократил расстояние до цели, и, оказавшись в считанном метре, яростно оттолкнулся всеми конечностями от пола, взмыв в смертоносном прыжке. Оглушительный грохот пороховых газов вырвался из раскалённого ствола, концентрированной порцией шрапнели разнося вдребезги морду хищной твари, тем самым мгновенно лишая существо жизни. Но это был размен, и растопыренные костяные отростки передней лапы вгрызлись в плечо женщины. Закричав от боли и неожиданности, Джина отпрянула назад, зажимая травмированную область ладонью. Впрочем, совсем не большая цена за смерть этой поганой твари. Поднявшись на ноги, женщина презрительно плюнула на груду оголённых мышц, ещё несколько мгновений назад пытавшуюся её обезглавить. Но что делать после она не знала.
Стоя в одиночестве посреди окровавленной кухни в пустой и тёмной квартире, затерянной среди сотен других каменных коробок в центре города мертвецов, женщина сжимала в руках дробовик своего покойного мужа, пытаясь понять, что же ожидает её теперь. Наспех замотав порез кухонным полотенцем, она прислушалась к приближающимся со стороны аллеи шаркающим шагам мертвецов, спешивших на звук произошедшего здесь шума. Не пройдёт и пяти минут, как они начнут стучаться в окна и выламывать доски, силясь сожрать притаившуюся внутри жертву, запертую в ловушку собственного дома. Одинокую. Слабую. Беззащитную.
Джина печально посмотрела на тело Гленна. С ним она ощущала уверенность, опору, поддержку. Он всегда понимал, как следовало поступать. Он всегда знал, что нужно было делать. Он всегда мог принять решение за неё или взвалить на себя груз ответственности за принятые ею решения. Но теперь, без него, она была одна против всего мира, потерянная и несчастная, совершенно неготовая влачить бремя жизни в одиночку. И всё же они дали друг другу обещание, которое предстояло выполнить, или хотя бы попытаться выполнить во что бы то ни стало.
Тяжело вздохнув, женщина отправилась в прихожую, откуда вскоре вернулась в кожаном жакете с небольшим рюкзаком. Покидав в него кое-какие припасы из холодильника и кухонных шкафчиков, она взвалила ношу на плечо и в очередной раз перезарядила дробовик. Мертвецы уже принялись стучаться в окна, упрямо царапая гнилыми ногтями прибитые доски, а значит оставаться здесь отныне было небезопасно.
– Прощай, милый мой Гленн, – Джина Тейлор в последний раз окинула взглядом бездыханное тело, лежавшее на полу. – Прощай, наш славный дом, – обратилась она к жилищу, в котором провела без малого два десятка лет и в котором когда-то надеялась встретить далёкую старость вместе со своим ныне покойным супругом. – Прощай, прежняя жизнь, – женщина решительно направилась к входной двери, чтобы отпереть многочисленные затворы, некогда дарившие ей чувство ложной, но от того не менее приятной безопасности и защиты. Уже через мгновение она оказалась на улице и прохладный ночной воздух наполнил лёгкие, нотками дыма и гниения напоминая об опасностях, что поджидали за каждым поворотом. И всё же она намеревалась продержаться. Любой ценой.
