BIOHAZARD Stories Of Survivors

      Зима в Чикаго выдалась на редкость суровой в этом году, заставляя прохожих на улицах кутаться в плотные пальто, нахлобучивать тёплые головные уборы, обматывать шеи шерстяными шарфами. Хрупкие снежинки валились на головы горожан, зарывая улицы города хрустящими сугробами и осложняя тем самым движение транспорта и пешеходов, заполоняя проспекты и переулки нескончаемым беспокойным мельтешением.       Последний посетитель, наконец-то допивший свой давно остывший кофе, нехотя покинул зал небольшой закусочной, затерянной среди бесчисленного множества городских строений американского мегаполиса. Обычно двери этого уютного заведения были чуть ли не круглосуточно открыты для всякого проголодавшегося путника… но только не в этот день.       Невысокий молодой азиат, лично проводивший засидевшегося гостя до порога, поспешил перевернуть табличку на входе, тем самым обозначив, что его закусочная на сегодня закрыта для всех и каждого за исключением лишь тех, чьего прихода он сам с нетерпением ожидал с минуты на минуту.       Не теряя времени даром, проворный хозяин спешно вернулся на кухню, дабы проверить готовность утки в медовом соусе с яблоками и печёным картофелем, а заодно прихватить всё необходимое для сервировки стола. Впрочем, первый из гостей не заставил себя долго ждать, и звон колокольчика стал тому подтверждением.       Радостный Тодама вышел в зал, дабы лично встретить пришедшего, однако к своему удивлению не обнаружил там никого. Он озадаченно обвёл помещение взглядом и уже собирался вернуться к своим делам, когда внезапно выскочившая из-за барной стойки гостья метким броском снежного комка угодила прямо в колпак шеф-повару.       – Юки! – улыбнулся застигнутый врасплох кулинар, поднимая и отряхивая поверженный головной убор. – Наконец-то!       – Привет, ТоФу-кун! – озорная улыбка на лице юной проказницы прекрасно дополняла раскрасневшиеся от мороза щёки. – Что готовишь?       – Увидите… – загадочно протянул повар, мечтательно улыбаясь при мысли о предстоящем пиршестве. – Вам непременно понравится… А, кстати, где остальные?       В ответ Юкико лишь беззаботно пожала плечами. Кажется, она всё ещё пребывала в том безмятежном восторженном состоянии, в котором ощутила себя, оказавшись в безопасности среди живых людей. Она любила ритм больших городов, где каждый занят своим делом и ежесекундно спешит по ему одному лишь ведомым делам, формируя этот будничный и умиротворяющий хаос простой человеческой жизни. Эта благодатная суета немало её успокаивала. Жаль, что сами горожане не понимали и не ощущали того, какое неимоверное счастье их ежесекундно окружает.       – Почти полтора года прошло… – задумчиво протянул Тодама, глядя на бурление метели за окнами его собственной закусочной. – Может, они и не придут сегодня. Могли и позабыть.       – Нет, – девушка решительно помотала головой. – Они обязательно придут сегодня. – с этими словами она взгромоздилась на барную стойку, свесив вниз ноги и приготовившись к чинному ожиданию, скоротать которое ей поможет очередная книжка, словно по волшебству извлечённая из-за пазухи зимнего пальто.       И действительно, не прошло и получаса, как колокольчик вновь оповестил об открытии входной двери, заставляя оторваться от увлекательного бульварного чтива. На пороге, отряхиваясь от снега, стояла Джина, облачённая в синий пуховик.       – Твоё заведение очень непросто найти, – заметила она, увидев вернувшегося с кухни Тодаму.       – И всё же Вы находите его вновь и вновь, независимо от города и обстоятельств, – добродушно съязвил повар. – Рад, что Вы всё-таки добрались, – он внимательно осмотрел женщину, всё ещё пребывавшую на пороге заведения. – Вижу, замёрзли в дороге? Проходите, сейчас согреетесь!       Сказав это, он подмигнул сестре и та, понимающе кивнув, спешно исчезла по другую сторону барной стойки, чтобы вновь предстать взору посетительницы с большим стаканом глинтвейна, обрамлённого долькой лимона и парой палочек корицы, в руках.       – Сегодня всё за счёт заведения, – на всякий случай пояснила Юки, доброжелательно подмигнув Джине.       Обхватив стакан горячего напитка замёрзшими пальцами, женщина блаженно заулыбалась. Приятный пряный аромат дарил ей ощущение домашнего тепла и уюта, невольно навевая воспоминания о былом. На короткое мгновение путница закрыла глаза, дрейфуя по временам, когда они с Гленном вместе варили домашний глинтвейн, наряжали рождественскую ель и гуляли по украшенным к празднику улочкам тихого городка, в котором планировали завести и вырастить детей, встретить старость… Но счастливые воспоминания, порождающие тоску о невозвратном, не тяготили свыкшуюся с утратой вдову. Скорее, они заставляли по-настоящему ценить пройденный ею путь, вызывая чувство благодарности за то, что это было, и веру в то, что нечто подобное ещё может ждать впереди.       Делая глоток за глотком, Джина вновь обретала растерянное в скитаниях по заснеженному городу душевное равновесие. Невзначай смахнув невесть откуда появившуюся слезу, она одобрительно улыбнулась своей спасительнице:       – Спасибо. Это было именно то, чего мне отчаянно не хватало последние несколько часов, – заключила пришедшая в норму гостья, расстегнув синий пуховик. – А где Берт? Он ведь тоже придёт, да?       – Должен прийти, – Юки деловито кивнула, убирая со стойки опустевший стакан. – Соскучилась по нему? – добавила она, хитро улыбнувшись раскрасневшейся от горячего винного напитка собеседнице. Но та лишь задумчиво пожала плечами в ответ, любуясь тем, как морозные узоры облачали оконные стёкла в ледяную броню причудливых завитков. Безмятежность накрывала уютным пледом, из-под которого так лениво было выбираться… Пребывая где-то на размытой границе между прошлым и будущим, женщина почти не слышала раздавшийся звон колокольчика.       – Прошу нас простить за опоздание, – объявил один из вошедших, одетый в потрёпанную коричневую куртку поверх тёмно-зелёного свитера. Его вечно растрёпанные светлые волосы, изрядно припорошенные снегом, по всей видимости, некогда напрочь отреклись от шапок, храня верность открытому небу над головой. – У нас были на то веские причины, честное слово.       – Здравствуй, Берт, – гостеприимно кивнул появившийся на пороге кухни хозяин заведения, жестом приветствуя последнего из приглашённых на сегодня гостей. – Очень рад тебя видеть.       – Мы все рады! Проходи скорее, – вставила своё слово Юкико, энергично машущая рукой из-за барной стойки. – А кто это с тобой, кстати? – она принялась с любопытством разглядывать светловолосую спутницу бывшего наёмника, облачённую в пёстрый пуховик.       Стоящие у входа переглянулись.       – Знакомьтесь, – наконец, продекларировал Берт, просто-таки упивавшийся торжественностью и значимостью момента. – Это моя дочь, Эльза. Я всё-таки её нашёл.       Обменявшись дежурными любезностями и доброжелательными улыбками, выжившие вскоре уселись за стол, к этому времени уставленный разнообразными яствами, автор которых то и дело удалялся на кухню, дабы появиться в зале с очередным неимоверно вкусным блюдом.       Нет, нынешний день не являлся годовщиной тех трагических событий или иной сколь-нибудь примечательной датой. Просто неделю назад Тодама наконец-то выплатил последнюю часть займа, став полноправным владельцем собственного общепита, и Юкико посетила идея позвать к столу всех тех, благодаря кому это в принципе стало возможно. Эти люди не видели друг друга с позапрошлой осени, разъехавшись по разным городам и занимаясь благоустройством своих жизней, но были счастливы дать своё согласие на внезапно поступившее предложение собраться, будто бы с нетерпением ждали его всё это время.       Сейчас они делили между собой трапезу, обмениваясь воспоминаниями о том, как полтора года назад делили между собой же крохотный, почти иллюзорный шанс выбраться из преисподней охваченного эпидемией города. О том, как пробирались через стройплощадку, кишащую когтистыми монстрами с длинными языками. О том, как использовали бульдозер для расчистки дороги на запад. О том, как откупились от зелёных жабо-подобных тварей прихваченной из ресторана осетриной. Как пробирались к вокзалу через целую армию мертвецов, успев на последний поезд, и как тащили друг друга через жуткий ночной лес, когда поезд разорвало снарядом. И ещё о том, как с первыми лучами рассвета наблюдали исчезновение оставленного позади города в столбе пламенного гриба, поставившего точку во всём произошедшем тогда. То и дело кто-нибудь из рассказывающих делился теми или иными подробностями собственных мироощущений, обросших новыми деталями и нюансами с течением времени. События тех дней казались далёким прошлым, а на смену ужасу и отчаянию, захлёстывавшим участников непосредственных событий тогда, теперь приходила ностальгия об удивительном приключении. Таком, какое выпадает лишь раз в жизни, и выйти из которого живым – всё равно что заново родиться. Сегодня они смеялись, радовались, немножко тосковали и жизнеутверждающе кивали друг другу, то и дело начиная очередную фразу со слов «А помните…» как если бы речь шла о почти позабытом совместном туристическом походе.       За этой замечательной беседой время неслось так быстро, что никто из собравшихся даже не заметил, как за окнами стемнело, Чикаго погрузился в густую пелену зимней ночи, и уличные фонари окрасили магистрали дорог тусклым светом. Но ни у кого и в мыслях не было расходиться. Напротив, участники встречи упорно откладывали неизбежный момент очередного расставания. Ни Джина, ни Берт, ни Тодама, ни Юкико, ни Эльза даже не заметили, как над входной дверью вновь зазвенел колокольчик.