Flowers whispered to me your name.

День начинался вроде не плохо, завтрак, ругань, и внезапная поездка, что могло пойти не так? Вроде все начиналось как надо, но не для Торда, который стоял перед зеркалом в ванной и превозмогая боль, срезал со своей руки бутоны прекрасных, алых роз. *** А все началось с дурацкой, до боли внезапной поездки ребят в парк по причине того, что Эдду надоело выслушивать ругань Тома и Торда, которые цеплялись буквально из-за любого всплывающего повода, будь то неподеленный квадратный сантиметр в комнате, или какой-то косой взгляд. Гулд был сыт по горло этими криками в доме и поэтому просто решил проветрить и успокоить ребят расслабляющей поездкой. Но даже тут, Риджуэлл и Ларсcон нашли повод начать ругаться. А дело в обычном, маленьком и ничем не примечательном камушке, о который споткнулся черноглазый и с диким грохотом свалился на асфальт. Эдд тихо охнул, но его перебил громкий ор Торда, который уже был готов валяться по полу от смеха. Но насмешки Ларсcона прервал маленький лепесток, который залетел в рот к парню и тот, закашлявшись схватился за горло. После последовали уже более грубые насмешки от Тома и Эдд оперативно затолкал ребят обратно в машину и повез домой, дабы не позориться. По приезду домой, рогатый почувствовал что-то странное, но сослав это на перемену погоды, прошел в комнату к Тому. Весь оставшийся день Ларссон чувствовал себя прекрасно, ровно до того момента, как в комнату вошел Риджуэлл , дабы наконец погрузиться в царство Морфея и до утра не видеть эту противную рожу, которая сейчас укладывалась рядом с ним. И вот Торда опять посетило это чувство, но сейчас оно было намного сильнее, нежели утром, сейчас коммунист как некогда близок к Тому и его рука стала странно пульсировать, что напрягло парня, но он, решив не зацикливаться на этом, закрыл глаза и уснул. Но как показали часы, ненадолго. Торд проснулся от непонятной боли в той самой руке. Рогатый встал и дойдя до душевой, включил свет и ужаснулся. Его левая рука была чертовски красной, будто воспаленной, но не это пугало больше всего, а три раскрывшихся бутона алых роз. Норвежец пошатнулся и уставился на свою руку. «-Это надо быстро убрать…"- Пронеслось у Торда в голове и парень, взяв небольшой перачинный нож (всегда, везде с собой) принялся срезать бутоны. Из коротких стеблей сочилась алая кровь, а сами цветы ужасно опадали, роняя кровавые лепестки в раковину. С глаз Ларсона капали слезы, боль была не подвласна сравнению, а раковина уже полностью забита лепестками, напонляясь струящейся кровью коммуниста.