Глава 3.
31 мая 2026 г., 15:30
Слизнорт отпустил их, когда за окном уже совсем стемнело, а в коридорах зажгли лампы. Поезд стремительно приближался к станции Хогсмид.
Едва Джинни зашла в купе, Дин и Симус как по команде поднялись. Оба уже надели школьные мантии.
— Мы выйдем пока, ты переодевайся, — сказал Дин. — Если что, зови, — добавил он шепотом и, выходя, не упустил возможности приобнять ее за талию.
Джинни прикрыла за друзьями дверь и в задумчивости склонилась над чемоданом.
Покинув купе профессора Слизнорта, она поймала себя на том, что провожала взглядом новенького. Она думала почему-то, что он непременно скажет ей что-то на прощание, хотя бы даже что-нибудь едкое. Или улыбнется, взглянув на нее — надо признаться, обворожительно. Но… увы, после их небольшой стычки он даже ни разу не взглянул на нее, втянув Слизнорта в разговор о зельях. Даже Гарри уже не интересовал Слизнорта так, как Блейз — с Гарри взять было особо нечего, он не планировал подогревать слухи о себе и сдаваться под обаятельным авторитетом профессора.
А Блейз же охотно поведал о своих успехах в Флорентийской академии Алхимии и Зельеварения. Точнее, учился он в школе при Академии, где собирали талантливых и перспективных учеников со всей Европы.
С первого же года обучения он проявил удивительные способности в приготовлении и в усовершенствовании зелий. Его привлекала научная точность Зельеварения и очаровывало философское таинство Алхимии, говорил он, и говорил так складно, что хотелось его слушать и слушать.
Джинни не могла не отметить, что талант его подкреплялся не только высоким интеллектом, но и очень, очень привлекательной внешностью. Заметила она также способность Забини возвращать внимание собеседника к себе, стоит ему на мгновение перескочить на постороннюю тему — и совершенно непринужденно, так, будто это само собой разумелось. Кормак Маклагген пытался пару раз переманить Слизнорта — но куда там.
К концу встречи Слизнорт был совершенно очарован Блейзом и уже обещал одолжить ему парочку занимательных книг по Алхимии. Джинни же заметила, с каким отвращением Гарри глядит на новенького. Она знала, что Гарри очень уж не любил притворства и лицемерия, но ей Блейз вовсе не казался лицемерным. Он вел себя вполне естественно и с присущим ему достоинством — что тоже вызывало у других неприязнь.
Одним словом, Блейз Забини раздражал ее настолько же, насколько притягивал ее внимание.
Джинни тяжело вздохнула и достала школьную форму. Стянула свитер и собиралась надеть рубашку, когда в окно что-то тихонько постучало. Джинни, оглянувшись на звук, увидела, что из темноты в стекло бьется бумажный самолетик — зачарованная записка. Она впустила записку внутрь вместе с потоком свежего воздуха, и та зависла напротив ее лица. Самолетик был сложен из плотной шероховатой бумаги, на крыле ровными буквами было выведено: “Д. Уизли”.
Джинни поймала и развернула записку.
“Дождись меня, когда остановится поезд. Б.”
было написано все тем же почерком — уверенным и прямым, с небольшим наклоном влево. По низу листа шло тиснение: “Accademia Fiorentina di Alchimia e Pozioni” . Значит, Б — это?.. Джинни, ахнув, выронила записку и обхватила себя руками, словно этот самый Б. внезапно зашел в купе. То есть Блейз вот так просто решил написать ей? От такой дерзости даже дыхание участилось. Она оглянулась и быстро нацепила рубашку, застегивая ее чуть дрожащими пальцами (ну, то есть, вовсе пальцы ее не дрожали — просто резко стало прохладно, и всего-то). Завязала галстук и накинула мантию, пытаясь не обращать внимание на сердце, забившееся чуть быстрее. В купе постучали. — Джинни, ты готова? — раздался голос Дина. Поезд замедлял ход. — Д-да, — просипела Джинни. Она вдруг поняла, что записка все еще лежит у ее ног и, подняв ее, поспешно запихнула в карман. — Да! — крикнула она громче и увереннее, разворачиваясь и улыбаясь. Друзья зашли за багажом. Симус второпях схватил свой чемодан и, уже направляясь к выходу, поторопил: — Давайте скорее, а то потом не протолкнемся. — Идем? — спросил Дин. Джинни, даже не успев толком подумать, сказала будто даже против своей воли: — Ты иди, да, я кое-что тут найти не могу. Дин, взявший уже и свой чемодан, и её, беззаботно предложил: — Акцио? — Дин, это женские штучки! — Оу, ладно-ладно, понял, — он смешливо замахал руками. — Тогда мы ждем снаружи, — и с этими словами Дин вышел, оставляя ее в пустом купе.***
Поезд достиг пункта назначения и с пронзительным визгом затормозил окончательно. Захлопали двери. Коридор наполнился топотом и болтовней, уханьем сов и громким мяуканьем. Джинни не двигалась с места, прижимая к себе клетку с карликовым пушистиком. Чувства весьма противоречивые терзали ее юное сердце. За какое-то совершенно короткое время она несколько раз порывалась выбежать вслед за Дином, словно не было никакой записки. А злополучная записка тем временем камнем лежала в кармане и, кажется, даже начала нагреваться. Что же Забини от нее потребовалось? Они же почти не знакомы. И вообще, он потерял к ней всякий интерес, разве нет? Может, хочет попросить ее помочь разобраться с тем, как добраться до замка? Или расспросить о преподавателях? Но он ведь явно итак ехал не один. А вдруг… Вдруг это просто глупая шутка! И вовсе он не ждет ее, или, наоборот, ждет вместе с приятелями, чтобы посмеяться. Но Забини вовсе не производил впечатление того, кто станет заниматься подобными глупостями. А как ей на него реагировать, что говорить? Быть легкой и приветливой? Или насмешливой и обаятельной? Может, она вела себя так, что ему показалось, что она проявляет к нему какую-то симпатию? А что такого она делала?.. Джинни перевела беспомощный взгляд на пушистика Арнольда: тот глядел в ответ непонимающе и умильно мигал черными глазками. Джинни стиснула зубы и решительно покинула купе. В быстро опустевшем коридоре стоял Забини, прислонившись к стене с таким видом, словно вообще никуда не спешил. Один. Он был одет в новую школьную форму с гербом Слизерина и, скрестив руки на груди, смотрел прямо на нее. Джинни остановилась, будто налетев на что-то, и порадовалась, что часть ламп уже потушили, и в неясном свете нельзя было разглядеть выражение ее лица. — Что ты тут делаешь? — требовательно выпалила она, будто в кармане не лежал скомканный бумажный самолетик с приглашением. Забини усмехнулся и довольно медленно подошел к ней — достаточно близко, но и не так, чтобы это могло считаться неприличным, но так, что ей пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Я попросил тебя подождать. И, вижу, ты согласилась, — просто сказал он. Абсолютно не сомневаясь в своих словах. Джинни вовремя прикусила язык, чтобы не выпалить первое что пришло в голову — что она не понимает, о чем речь. Притворяться не было смысла. — Ну допустим. Ты хотел, чтобы я тебе помогла или что? — Джинни старалась, чтобы голос звучал безразлично и нетерпеливо. Она поудобнее перехватила клетку — якобы это мероприятие ей вовсе неинтересно и даже доставляет неудобства — и хотела уже пойти к выходу. Но Блейз не двигался с места. — Ну и что встал? — Джинни закатила глаза со вздохом. — Сейчас мы выходим и пересаживаемся в кареты, а там… — Мне не нужна помощь, — Блейз пожал плечами. — Тебе не… — Джинни переступила с ноги на ногу и нахмурилась. — Не нужна. Понятно. Зачем тогда ты меня позвал? — Потому что ты мне понравилась, — сказал Забини. Сердце Джинни пропустило удар. Просто. Потому. Что понравилась. Джинни не могла поверить, что он сказал это вот так. Без смущения. Без страха, что она откажет. Как будто его не просто не волновал ее ответ, а он был уверен, что она согласится. Кто так вообще делает! Это ненормально! И если он думал купить ее показной смелостью, то у него ничего не выйдет. — По-моему, в купе Слизнорта ты говорил по-другому, — Джинни сказала равнодушно и без налета уязвленной гордости. (По крайней мере, Джинни точно бы хотелось, чтобы именно так это и прозвучало). — А ты хорошо запоминаешь, да? - хмыкнул Блейз. — И все-таки ты пришла. Джинни понятия не имела, что ей на это отвечать. Она была рада, что держит клетку с пушистиком, и у нее есть чем занять руки. Потому что от этого разговора она чувствовала, как мурашки бегут по шее и спине, и что ей все труднее стоять на одном месте. Они просто смотрели друг на друга некоторое время, и Джинни не хотела отводить взгляд. — Поезд скоро поедет обратно, давай, пошли, — в конце концов сказала Джинни, желая поставить точку в этом разооворе. Она протиснулась мимо Блейза, умудрившись не соприкоснуться с ним, но его слова заставили ее притормозить. — У тебя есть парень, — бросил он. Не спрашивая. Просто констатируя факт. Джинни резко повернулась. — Да, — выдохнула она. И зачем тогда… Она думала, что ему нужна помощь (по крайней мере, такое оправдание она для себя второпях придумала). И все! Ничего больше. Так что такое он теперь устраивает! Забини смотрел на нее, наклонив голову, с интересом в глазах. Разглядывал прямо и без стеснения, будто мог даже угнаться за ее мыслями, когда она сама того не могла. И под этим его проницательным взглядом Джинни крепче стиснула клетку в руках. — Ты не могла подумать, что я прошу тебя помочь, — насмешливо сказал он. Джинни сверкнула глазами. — Это же глупо. А ты явно не глупая девочка. — И что это должно означать? — Тебе стало любопытно, правда? Захотелось узнать, что тебя ждет. Джинни открыла было рот, готовая уже сказать все, что о нем думает, но замолчала. А после отчеканила: — Ладно. Хватит. Раз помощь тебе не нужна… Дин меня ждет. И спешно зашагала прочь от Блейза, а щеки ее полыхали как лепестки розы. Она слышала, что он неторопливо направился следом. У выхода она попала прямо в объятия Дина — тот помог ей спуститься. А Симус забрал клетку с Арнольдом. Вечер был безветренным и теплым, даже душным, пахло нагретым за день асфальтом и растущими у станции елями. Джинни обнимала Дина чуть крепче обычного. И чуть дольше. Она очень нежно поцеловала его в щеку, а затем в губы, и многообещающе заглянула в глаза. И вовсе не из-за того, что Блейз вышел прямо за ней. Проходя мимо, в ее сторону он и не взглянул, и направился к ожидающей его у безлошадной кареты группе слизеринцев во главе с Драко Малфоем. — Ты чего? — рассмеялся Дин, когда Джинни наконец отстранилась. — В некоторые дни девушки особенно сентиментальны, чувак, — с умным видом заявил Симус. — Когда живешь с двумя сестрами, начинаешь это понимать как никогда. Джинни скривилась и направилась к свободной карете.***
Ночью, лежа в кровати в темной спальне, Джинни уже не в первый раз слышала отдаленный бой башенных часов. Ее надежда на сон безвозвратно ускользала. Она раздраженно ворочалась с боку на бок, то отбрасывая, то натягивая одеяло и тщетно пыталась утихомирить круговорот мыслей. Вот бы иметь способ вынуть эти мысли из головы и поместить их в какой-нибудь сосуд, чтобы потом посмотреть на них со стороны. А то и вовсе к ним не возвращаться! Праздничный ужин в честь начала учебного года проходил не гладко. Самым знаменательным событием стало то, что Гарри Поттер к началу пира не явился, и ни Рон, ни Гермиона, ни Невилл не знали, куда он пропал. Последним его видел Невилл. Он поведал, что Гарри после обеда у Слизнорта решил пошпионить за Малфоем и поэтому пошел за новеньким Блейзом Забини прямо в слизеринское логово, скрывшись под мантией-невидимкой. Рон бросил злобный взгляд на слизеринский стол — там все были на месте, а Гермиона тяжело вздохнула и покачала головой. Прошло распределение, начался ужин, а Гарри не показывался. Когда Рон с Невиллом раскрутили возможные приключения Гарри до абсолютно невозможного, тот, наконец, заявился, мышью проскочив в двери Большого зала, нервный и разозленный. Преследуемый любопытными взглядами, он добрался до друзей и сел в тот самый момент, когда основные блюда на столе сменились десертами. Помимо всего прочего Гарри был в крови. Он не стал рассказывать, откуда пришел такой разукрашенный, а Джинни даже не могла его спросить — Гарри сел не рядом с ней. Но зато ее начавшее возрастать беспокойство сменилось облегчением — потому что Гарри был рядом, живой и почти невредимый. Внимание привлек гогот за столом слизеринцев: Малфой демонстрировал в лицах, как он разбивает кому-то нос. И пусть друзья, будто сговорившись, решили игнорировать это представление, Джинни все-таки украдкой смотрела. Малфой не унимался, вжившись в роль кривлялся, каждый раз вызывая взрыв хохота у своих подхалимов. Но Забини, сидевший рядом, как будто бы не обращал на его выходки никакого внимания. Он ел тирамису, аккуратно зачерпывая десерт сверху вниз чайной ложкой и, отправляя его в рот, в блаженстве прикрывал глаза. Услышав вдруг его имя, Джинни навострила уши. – Кстати, – Симус склонился над столом и окинул собравшихся прищуренным взглядом, – этот новичок в Слизерине. Забини. Я вообще-то не помню, чтобы в Хогвартс раньше приходили старшие ученики. Слыхали что-нибудь про него? – А что про него слышать, – проворчал Рон, не особо секретничая. – Слизеринец как слизеринец. Видел, с кем он сел? – Ну вообще-то он не совсем новичок, - заметила Гермиона. – Он ведь учился с нами на первом курсе, вы не помните? А потом его забрали из школы. – Вот именно, – оживился Симус. – Забрали. А сейчас вернули. Это зачем, по-вашему? Вопрос его остался без ответа. – Его мать, – Рон заговорщически понизил голос, – семь раз была замужем. И все мужья… умерли при загадочных обстоятельствах, – закончил он тоном зловещим и таинственным. Гермиона поджала губы. – Это сплетни, Рон. И мы пока не знаем, какой он. Рон окинул ее неверящим взором. – Ну-ну. К тому же красавчик, каких поискать, – ядовито сказал он. – А ты что о нем думаешь? Рон внезапно обратился к Джинни: дошла очередь и до нее. И брат смотрел на нее так, будто она была обязана тут же обвинить Забини во всех грехах. – Ничего я о нем не думаю, – ответила Джинни, может, даже очень поспешно. – Он учился в какой-то элитной итальянской школе. Как будто очень умный. – Ясно, – Рон хмуро отвернулся от нее и бросил злой взгляд в сторону слизеринцев. Он явно не хотел слышать ничего хорошего о новеньком. – Еще один умный красавчик. Откуда они только берутся. Симус хмыкнул: – Чую, он проблем еще доставит. Ну, в общем-то, мужская половина коллектива была настроена к новенькому враждебно. Джинни с Гермионой обменялись молчаливыми взглядам: как всегда. — Если бы это была какая-нибудь красотка-итальянка, пусть даже безнадежно тупая, они бы говорили по-другому, — шепнула Гермиона. Под конец вечера Джинни снова невольно (абсолютно случайно!) глянула в направлении малфоевской шайки: Малфой что-то объяснял Блейзу на ухо. А что именно Джинни, разумеется, нисколько не интересовало. Блейз слушал Малфоя внимательно, так, как даже, кажется, не слушал сегодня Слизнорта. Едва заметно кивал ему и улыбался – мягко так и расслабленно. Что-то ответил, едва шевельнув губами. А в следующую секунду оба они посмотрели в ее сторону. Джинни поспешила повернуться к Гермионе – словно уже давно участвовала в их с Роном споре. Правда, она не могла уловить сути, ощущая на себе чужой взгляд. Когда она осмелилась скосить глаза в сторону слизеринского стола, Блейз на нее уже не смотрел. Словом, все эти события ее слишком измотали. Дин предложил прогуляться после пира, но Джинни уже и сама не знала, чего хотела. В последний момент она отказалась, сославшись на усталость, а Дин как всегда не стал возражать. Эх, Дин, Дин. Вот кто был всегда такой понимающий с ней и такой милый. И именно о том, кто официально считался ее молодым человеком, Джинни меньше всего думала в эту ночь. Да и в целом в последнее время. Джинни стиснула в кулаке простынь и уткнулась лицом в подушку. Дин по-настоящему увидел и полюбил именно её, Джинни. Разве имела она теперь право как-то ранить его…***
Джинни, сколько себя помнила, не была влюблена ни в кого, кроме Гарри (не считается ведь ее влюбленность в Ньюта Саламандра?). Узнав о прекрасном герое, который потерял родителей в детстве и уничтожил величайшего темного мага в Британии, она была покорена. Она просила маму рассказывать перед сном не сказки, а истории про великого Гарри Поттера, и засыпала, мечтая о том, как однажды станет миссис Гарри Поттер. Неожиданно Гарри стал к ней гораздо ближе, чем она могла мечтать. Ведь он был лучшим другом Рона. И теперь у нее был благовидный предлог быть рядом. Наверное, она продолжала бы издали любить Гарри и терять дар речи в его присутствии, если бы не третий курс. Невилл Лонгботом пригласил ее на Святочный Бал, и Джинни пошла. Там, в атмосфере искрящегося праздника, на танец ее пригласил очень симпатичный парень с четвертого курса — голубоглазый брюнет с волосами до плеч. Это был Майкл Корнер. Впоследствие он предложил ей встречаться, и Джинни согласилась. Впервые она познакомилась с этим ощущением: “у меня есть парень”. Это было так ново и так приятно. Гулять с ним за руку, слышать, как он называет ее своей девушкой при друзьях и обнимает в коридорах. Майкл каждый раз подчеркивал, какая она красивая, забавная, какая она… горячая. И так вышло, что вдруг теперь и другие это заметили, причем и парни, и девушки. И Джинни упивалась внезапным осознанием своей привлекательности. Майкл оказался слишком настойчивым и хотел от нее большего, поэтому Джинни без особых угрызений порвала с ним. Потом появился Дин - и стал первым парнем, которого она сама выбрала. С ним она вступила в отношения не только потому, что он предложил. Ведь Дин был не единственным, кто за ней ухаживал (а узнав, что Джинни Уизли разошлась с Майклом Корнером, поклонники долго не ждали). Джинни сразу отмела тех, кто кидался в нее бумажными шариками или дергал за волосы в надежде привлечь ее внимание. Естественное отвращение вызывали и те, кто приглашал ее прогуляться с наглой развязностью, а, услышав отказ, оскорблял непечатными словами. Дин подобным не страдал. Он улыбался ей в коридорах и здоровался. Говорил комплименты. Потом предложил сходить на свидание. Они вместе отравились на пикник, говорили о школе, квиддиче, любимой музыке. Им было весело просто так, и Дин не пытался любыми путями облапать ее. Позже, когда все случилось, его прикосновения всегда были бережными, будто Джинни была хрупким произведением искусства. И она поверить не могла, что кто-то действительно считает ее такой, уважает ее желания и не торопит… Ни за что бы Джинни не променяла Дина на кого-то вроде Майкла. Хотя, конечно, ей иногда может и не хватало его страстности и внезапности… Первый поцелуй Джинни произошел с Майклом во время свидания в Хогсмиде. Была зима. Они, возвращаясь, брели к воротам Хогвартся. Уже сгущались сумерки. Майкл устроил с ней шутливую войну в снежки. Дурачась, они в обнимку со смехом повалились в снег, и Майкл придавил собой Джинни. И она даже не успела опомниться, как его прохладные губы накрыли ее. Одной рукой он упирался в снег, а другой придерживал ее за талию. Зажигались желтые фонари, повалил мягкий снег. Ее первый поцелуй был романтичным — лучше и не придумаешь. Разве что, с Гарри, но Майкл даже чем-то напоминал его. Например, у него были такие же черные волосы… Поцелуй с Майклом сменялся поцелуем с Дином. Мешались их черты лица, цвет глаз, прически, рост… И вот она уже с Гарри Поттером у озера под полуночной луной, так близко. Невыносимо сладкое ощущение охватывает все ее тело… волшебное мгновение разрушается счастливы, неуместным здесь хохотом. Это Блейз Забини сидит на низкой ветке Гремучей ивы и смеется-заливается, уже хватается за живот и чуть не падает даже на землю. Джинни отстраняется от Гарри и возмущено смотрит на Блейза, а тот продолжает смеяться, глядя ей в глаза. И даже Гарри уже ничего не может сделать — он вообще ушел. А Блейз заканчивает свой гогот и смотрит на нее с внезапным сочувствием. Как будто он выше всего того, что для нее важно и как будто он может просто ответить на все вопросы, что ее так тревожат...***
Сон разбился как зеркало на тысячи осколков - собирай теперь. Наступило бледное утро. Сонные однокурсницы слонялись по комнате, нехотя переговаривались, собираясь на занятия. Джинни зажмурилась на мгновение, прижала прохладные ладони к пылающему лицу. Подобные сны не были новы для нее, они ее не смущали, и даже нравились. Ей не нравилось, что в них внезапно появился Блейз. Он не укладывался в рамки привычных ей образов. И все этим портил.
