День сурка

Время возможно повернуть вспять. Не так, как мы привыкли видеть его. Помните теории про машины времени, сконструированные достаточно умелыми или достаточно безумными учеными? Так вот, это ложь. Не существует ни единого устройства, которое могло бы перенести сквозь время и пространство, и при этом не отнять частичку души. - Ты серьезно, Кэролайн? Кэтрин не остановить. Вот еще в чем я уверена. В любом времени возникнет Кэтрин, и от них, от кэтрин, никуда не деться. Нет времени раздумывать, имеет ли отношение к появлению Пирс Марсель. - Тебе не сбежать. И Клаус не придет спасти тебя. У него неплохо получалось, неправда ли? Если сравнить того, кем он был, и того, кем стал... Действительно, парадокс: в прошлом ты не слишком его жаловала. - Что ты знаешь о моем прошлом? - Уж побольше тебя, - усмехается Кэтрин, и ее улыбка напоминает оскал хищного зверя. - И Марсель тоже. Всем известно больше, чем тебе. Маленькая глупенькая Кэролайн Форбс! Да вспомни ты хотя бы мгновение, и близко к себе его не подпустила бы. Впрочем, ты всегда стремилась перевоспитывать плохих мальчишек. Помнится, Локвуд не был образчиком добродетели, а взгляни на него сейчас! Мэр Локвуд. Уважаемый гражданин, трудится не покладая рук на благо Мистик-Фоллз. Почему тебя не устроило то же, Кэролайн? - Я тонко чувствую обман. - Или Сайлас с заклинанием напартачил. Что ж, довольно разговоров. В машину, быстро. - И что ты будешь делать? Передашь меня Маив? А она за это до поры до времени не тронет тебя? Пока ей вновь не понадобится ручная тигрица? - Эта сделка будет завершена... - И сколько таких уже было, Кэтрин? Вновь и вновь. Ты права. Я, может, и глупая девчонка, но ты даже в другом мире не сумела обрести новую жизнь, а выполняешь приказы тех, кого отчаянно боишься. - Можно подумать, ты способна предложить что-то лучше. Кэролайн, малышка, ты слишком наивная. В этом мире я должна выкарабкаться из проблем, которые ты создала. Здесь ты относишься хорошо к тому, кто ради тебя готов на преступление, а не охотится за тобой. - Кэтрин устроилась на водительском сиденье, опустила стекла. - А если способна? Мысли путаются. Страху - а именно он создает чувство, что сейчас уговаривает меня замолчать и ждать, - я приказываю умолкнуть сама. Маив вряд ли настроена разговаривать со мной. Стоит вспомнить Сайласа, и дрожь по спине. Какова же его возлюбленная? И поэтому решаюсь. - Я предложу тебе больше, чем может Маив. - Она купила тебя у Марселя, - я отмечаю нервную улыбку Кэтрин в зеркале - и сжимаю пальцы в кулаки. Значит, все же Марсель. - Ей обошлось дорого совершить эту сделку. Она нас с тобой в покое не оставит. - В прошлом мире не было Маив. - Фантазия разыгралась? - Послушай, Кэтрин! Тебе нечего терять. Новую картинку, где ты все равно выполняешь чужие приказы? А сейчас, стоит тебе подождать... - Ты забыла об одном, - Кэтрин медленно поворачивается ко мне, вперивает в меня злой взгляд. - Стефан в этом мире принадлежит мне, и ради этого я готова отдать Маив сотню таких, как ты. Ясно?! - Ясно, - за меня отвечает Клаус. Его светлый пиджак, отутюженные брюки - все в крови. Волосы растрепаны. Я успеваю запомнить лишь расширенные от ужаса зрачки Кэтрин перед тем, как он достает из ее груди трепещущее сердце. Я и сама успела испугаться его. Тени, темные тени на лице, оскаленные клыки. Такого Клауса я не видела никогда, и тем не менее, я отдаю предпочтение его обществу, и позволяю вампиру вытащить меня из машины. Неужели он был таким и в прошлом? Теперь, когда отчаянный страх прошел, я смотрю на свои руки. На ладонях - кровь. И в салоне автомобиля пахнет кровью. - Марсель это сделал. Он сказал Маив, где мы находимся, - выпаливаю я, будто это известие может быть важным. - Знаю. И я знаю, что Клаусу обо всем известно. Не Марселя ли кровь на его пиджаке? Пораженная его тоном, тягостным и в то же самое время - торжествующим, я умолкаю. Что я знала о Клаусе Майклсоне до этого? Что знаю теперь? Мне ли ужасаться его поступкам, если тем самым он спас мне жизнь? Нет, Кэролайн, ужасаться следует тому холодному безразличию, озадаченному изучению, с которым ты отнеслась к появлению Клауса, к тому, как он поступил с Кэтрин Пирс. Я будто ожидала, что он так сделает. Я нисколько не удивилась. Мы останавливаемся в придорожной гостинице. Записываемся под именами мистера и миссис Малколм, и конечно же, никто не думает спросить документы. Вряд ли сотрудники отеля проявили бы столь мало бдительности, не переоденься Клаус в машине в темную рубашку и джинсы. Я прячу ладони в карманы. Давно вытерла кровь салфеткой, но все еще кажется, что ее видно. Номер для молодоженов - единственный двухместный номер, отвечающий требованиям Клауса, который настоял на удобных апартаментах, мне кажется слишком аляповатым. И его предназначение должно соответствовать двум воодушевленным, радостным молодым людям. Но здесь есть ванная, горячая вода и роскошная двухспальная кровать. А розовые занавески можно и не принимать во внимание. - Кэролайн. Оборачиваюсь, приготовившись вновь встретить холодный взгляд. Но Никлаус смотрит виновато. И это настолько поразительный контраст с тем, что происходило час назад... В его глазах - столько вопросов. Помните, как бывает в фильмах? "Я могу все объяснить". Вот эта фраза читается во взгляде Майклсона, и это настолько невероятный контраст с тем увиденным мною вампиром, что приходится облокотиться о стену, оклеенную розовыми обоями. Чтобы не пошатнуться. Я стою прямо, и только так могу выслушать его. - Пришлось сделать это. Она бы не оставила тебя в покое. - Я знаю, - неожиданно для себя самой произношу эти слова. Все становится намного проще. Но Никлаус еще не понимает этого. - Марсель не позволил бы нам покинуть город, - пускается в объяснения Майклсон, но я его прерываю. - Знаю. - Ты меня ненавидишь, - задумчиво подводит итог Клаус. Совершенно неправ. Но вместо того, чтобы сказать об этом, я спрашиваю Майклсона о том, что сама хочу знать. - Почему? Потому что я должна искать причины сбежать от него сию минуту. - Значит, боишься, - еще один неверный вывод. - Нисколько. Я и сама удивлена. Но, как сказала Кэтрин, в этом мире относишься хорошо к тому, кто готов ради тебя на преступление. Значит ли это, что мне все равно? Нет, я навсегда запомню его лицо в тот миг, когда он приблизился к Кэтрин и... Навсегда запомню чувство, которое возникло у меня в тот момент. Да, я знала, что Маив по-прежнему на меня охотится. Да, много еще "да"... Но я не могла отрицать: лишь с Клаусом я чувствую себя в безопасности. Не могу отрицать, что меня влечет к нему. Что я хочу забыть об увиденном в его объятиях. И поэтому, вместо дальнейших диалогов, я подхожу ближе к нему. Кладу руки на его плечи. Черная рубашка хранит прохладу его тела. Прохладу, а не тепло. Я знаю, что руки Клауса могут быть теплыми. Знаю, какими нежными они могут быть. Откуда? Да все равно. Найдет ли меня Маив или не найдет, мне надоело искать ответы на вопросы, безумие которых граничит лишь с безумием ответов, которые могут быть на них даны. - Тебе нужно в душ, - небрежно говорю я, борясь со смущением, которое подымается во мне волной. Смущение - к Сайласу и всем ведьмакам вместе взятым. - Конечно, - Клаус мягко убирает мои руки, я тут же возвращаю их на место. - Кэролайн, что с тобой? - Я хочу, чтобы ты был со мной. Сейчас. Сегодня. Он вновь отводит мои руки. - Ты видела то, что не должна была. Это оказалось слишком. И если бы ты дала мне немного времени... - Я хочу тебя, - если бы не слова, тон можно было бы назвать приказным. От волнения я не знаю, куда девать освободившиеся руки. Неужели я совершенно безразлична ему? Мне нужно, чтобы это было не так. Необходимо. - Кэролайн, - его голос стал какой-то хриплый, срывающийся. - Ты не представляешь себе, что сейчас делаешь. Клаус останавливается, смотрит на меня - долгое мгновение, растянувшееся в вечность. Знаю, он слышит, как бьется мое сердце, видит, как горячий румянец заливает мои щеки. Между нами расстояние вытянутой руки. Непреодолимая пропасть. Клаус словно выжидает, пока ко мне вернется благоразумие. И лишь когда я сама делаю шаг навстречу - он читает это намерение в моих глазах. Сперва меня обволакивает теплом его тела, сквозь темную ткань теперь я чувствую не лед, а пламя. Он сжимает меня в объятиях. - Слишком, это было для тебя слишком, дорогая моя девочка, - шепчет он, целуя мои волосы, крепко прижимая меня к себе. Я расслабляюсь в этом объятии, наслаждаюсь теплом Клауса, его близостью. - Тебе нужно отдохнуть, - не терпящим возражений тоном говорит Майклсон. Можно подумать, кто-то здесь возражает. Ее явно зовут не Кэролайн Форбс. Но я не хочу прерывать объятие, мне необходимо чувствовать его рядом. Он улыбается мне в макушку, я чувствую эту улыбку кожей, такую знакомую... Подхватывает меня на руки, несет в ванную. Я покорно утыкаюсь лицом в его рубашку. - Клаус. - Я никуда не ухожу. Опустив меня на пол, он позволяет опираться на него, пока вынимает заколки из моих волос. Те рассыпаются волной по плечам. На очереди голубая блузка, множество мелких пуговиц, с которыми Клаус расправляется очень ловко. Наклонившись, он расстегивает босоножки, я сбрасываю их, заодно расстегиваю и темные джинсы-скинни, оставшись в простом голубом белье. Никлаус больше ни о чем не спрашивает. Его восхищенный взгляд говорит лучше всяких слов, я обернута им, как невесомым шелковым покрывалом. Сперва он не прикасается ко мне. Только смотрит. Я улыбаюсь, робко, нерешительно, будто впервые вижу его перед собой. Это так. Я впервые вижу такого Никлауса. Он касается моего плеча, обводит подушечкой пальца мои губы. Этого недостаточно, я инстинктивно облизываю пересохшие губы. Никлаус рывком привлекает меня к себе, и пока я стараюсь расстегнуть его рубашку - целует до тех пор, пока не перестаю чувствовать пол под ногами. Когда Клаус отпускает меня, и я ощущаю спиной холодный кафель, головокружение становится сильнее. Все вокруг розовое, и в обычном состоянии я не преминула бы сострить по этому поводу. Душевая кабинка маленькая, вдвоем там можно поместиться лишь тесно прижавшись друг к другу... Но это же номер для молодоженов. Клаус включает горячую воду, я стаскиваю с него ненужную рубашку. Брюки следуют за ней, на пол. - Позволь мне, - Клаус расстегивает голубой бюстгальтер, отправляет вслед за своей одеждой. Вталкивает меня в кабинку, наполненную паром и горячей водой. Гели на полках, разумеется, тоже розовые. Дизайнер явно был помешан на этом цвете. А пушистая пена в руках Клауса пахнет клубникой. - Кэролайн, - мое имя он произносит по-особенному нежно и согревающе. Я в ответ целую его, долго, медленно, чувствуя его руки на своей спине. Мыльная пена - эта банальная экзотика, как мне казалось раньше, - позволяет ладоням скользить по коже. Это приятно. Еще приятнее, когда поцелуи Клауса становятся требовательнее, он беззастенчиво пользуется тем, что в тесном пространстве с льющейся на голову водой я полностью в его власти, и ласкает меня так самозабвенно, будто мы были порознь тысячу лет. Быть может, так оно и есть? - Это дурной тон, ты задохнешься здесь, - его тяжелое дыхание и прерывистый голос не сочетаются с внезапным прекращением ласк. Клаус берет губку, проводит ею по внутренней стороне моих бедер, его пальцы скользят по влажной коже. Я забываю, что нужно дышать. Приходится обхватить его плечи руками, пока он осторожно смывает с меня розовую пену. Внезапно поток воды прекращается, и прежде чем я успеваю ощутить холод, оказываюсь завернутой в пушистое махровое полотенце. - Не здесь, - кратко бросает Клаус, и я успеваю только удивиться, как он может вообще о чем-то думать, когда оказываюсь на белоснежном море постели. Полотенце теряется где-то на полу, меня накрывает вихрем поцелуев, Клаус склоняется надо мной, я притягиваю к себе его горячее тело. Ищущие руки вампира ласкают меня, и вдруг раскатами грома в сознании начинают появляться незнакомые - или все же знакомые? - картины. Вот палатка, которую пытается сорвать ледяной ураганный ветер, вот уютный дом, и угрюмый парень на кухне наблюдает за девушкой, готовящей салат. Я вижу себя в отражении себя, завернувшуюся в занавеску, и Клауса, которого ненавижу. Точнее, так хочу возненавидеть окончательно, что даю себе безоговорочный повод. А после - пещера, резкая острая боль от осколков в теле. Наслаждение сменяется болью, но я лишь сильнее впиваюсь ногтями в спину Клауса. Воспоминанию возвращаются, мир рушится, я слышу раскаты грома, и молнии вспыхивают в небесах. Этого не увидеть из отеля, но можно почувствовать, и в глазах вампира отражаются раскаленные разряды электричества. Кол из белого дуба... Разъяренный Сайлас, взметнувший в воздух осколки стекла... Будильник утром, и шериф Форбс, нет, моя мать, раздраженно осведомляется, собирается ли ее дочь сегодня проснуться. - Я собираюсь проснуться, - мой голос отчетливо слышен даже среди воя ветра. Одна из ветвей дерева бьется в стекло с противным, режущим слух звуком. Слишком отчетливым, пробирающим до дрожи на согретой одеялом кожи. Клауса рядом больше нет. Мир изменился не сосчитать в который раз. *** - Хочешь - я сделаю омлет? Нужно казаться нормальной. Нужно, Кэр, притворись, что ты не перемещалась во времени столько раз, что голова кругом. За окном - ясная солнечная погода, и шериф Мистик-Фоллз собирается на работу, копается в сумке. Я напряженно вглядываюсь в каждое действие матери, и нахожу, что я действительно в своем доме. Наглые солнечные лучи так и норовят пробраться сквозь плотно задвинутые жалюзи. Инстинктивным движением я проверяю кольцо: здесь. Острые как лезвие клыки выдвигаются, как и прежде. Я вампир. Это действительно планета Кэролайн Форбс, и значит, нужно ожидать, что все вернулось на круги своя. Что Сайлас жив. От внутреннего возмущения я обхватываю голову руками с горестным стоном. - Юная леди, даже не пытайтесь, - заявляет мать, услыхавшая меня. Она уже возле двери, с привычной темной сумкой, в которой, я знаю, ланч и писчие принадлежности. - Школу прогуливать я не позволю. Даже в случае омлета! Точно мой привычный мир! Кивнув матери и подтвердив, что и в мыслях не было пропускать уроки, я жду, пока от дома отъедет ее машина. И тут же поднимаюсь на ноги. Сайлас, ведьмы, придуманный фальшивый мир. Стоп. Разве не должен был Сайлас исчезнуть, если я разгадаю его головоломку. Что там говорил Клаус? Нет, серьезно? Я верю в это... события, то и дело возникающие в памяти, кажутся то ли бредом, то ли сном. Я ничего не принимала... запрещенного? Вроде бы нет, правильная девочка Кэролайн. Нет, все было на самом деле. До содрогания реально. Впрочем, это же Мистик-Фоллз, здесь такое творится... Спокойно, Кэролайн, спокойно. Все же этот мир чем-то отличается. Я до безумия хочу увидеть Клауса. *** Полгода спустя. - И почему я думала, что это будет Париж? Открываю глаза, отведя от лица ладони Клауса, и взгляду предстает шумная, широкая площадь; неподалеку бьет струями фонтан, и яркое солнце, от которого не хочется сбежать, отражается в лазоревой воде. Тут и там мелькают цветные одежды женщин, у некоторых лица закрыты вуалями; тюрбаны или непокрытые темноволосые головы смуглых мужчин. Слышатся переливы незнакомой речи. - Я люблю быть непоследовательным в некоторых вещах. Но в целом придерживаюсь плана. Тегеран - красивый город, и ты очень скоро в этом убедишься. Париж вышел бы слишком предсказуемым сюрпризом. - Вот почему ты настаивал на джинсах вместо мини. Хорошо, что вампиру не может быть жарко! - Соблюдай приличия, милая, - улыбаясь, Клаус берет меня за руку, - здесь слишком строгие правила еще со времен, когда страна звалась Персией. Вокруг много людей, пестрых магазинчиков с вывесками на английском языке. Заметив, что в одном из них продаются картины, я тяну Ника именно туда. - Расширишь мой культурный кругозор, мистер художник! Вот например, эта картина, - я указываю на заинтересовавшую меня работу. Темноволосая красавица в разноцветных одеждах, сидя на камне у ручья, держит глиняный кувшин, наполненный родниковой водой. Вокруг благоухают цветы, поют райские птицы, и вся полностью картина - яркая, впечатляющая, притягивающая взгляд. Изображенная на холсте девушка поет - возможно, именно ей вторят птицы на ветвях деревьев, усыпанных экзотическими плодами. - Напоминает диснеевскую принцессу, - добавляю я, рассматривая окруживших девушку птиц. Никлаус внимательно рассматривает ее, одновременно объясняясь с владельцем магазина, который красноречиво нахваливает товар. Это можно понять, даже не зная языка. - Это пери, - говорит Клаус. - Поющая пери. В мифологии персидского народа - это фея, посланцами которой могут быть звери и птицы. - Точь-в-точь героиня диснеевского мультфильма. - Тебе нравится? Мы берем ее, - Клаус вступает в пространный разговор с торговцем, а я как завороженная рассматриваю пери. Чем-то напоминает Елену, вероятно, темными длинными локонами... В любом случае, эта картина замечательно впишется в интерьер гостиной в нашем с Ником доме в Нью-Йорке.