Перевоспитание

*от автора* как же мне этого хотелось* В коридоре почти никого не было, только какой-то мелкий парнишка, возможно, еще из начальных классов, тащился с замученным видом. Леня сделал морду кирпичом, пролетая мимо, сердце в груди билось, как сумасшедшее, от волнения тряслись руки. Он абсолютно не представлял, что нужно сказать, втайне надеясь на Пашу. В любом случае, нужно было что-то решать, Ленечка не привык бросать дело на полпути. Да и то… происшествие после тренировки по карате. Возле комнаты Паши Леня топтался минут пять и, скорее всего, так и не зашел бы, ведь у него от страха аж подкашивались ноги, если бы не звук приближающихся шагов и голосов из-за поворота. Вероятнее всего, блондину ничего бы не сделали, ведь отбой еще не объявили и не погасили в коридорах свет, однако сработала старая привычка. Белоусов вошел в комнату, быстро прикрыв дверь. Внутри царил мрак, едва разгоняемый светом монитора. Леня рефлекторно щелкнул выключателем, даже не подумав, что Паша может спать. Видимо, блондин считал, будто Синеокий сидит и ждет его, как второе пришествие. Однако все оказалось на диво неромантично и как-то слишком уж неинтересно. Паша спал в позе эмбриона, подтянув к груди длинные ноги. На экране раскрытого ноутбука виднелось окошечко очередного загрузившегося фильма, отбрасывающее блики на лицо спящего и делающее его нездорово бледным. От включившегося внезапно яркого света Паша зашевелился, поднял лохматую голову и, отчаянно щурясь, старался рассмотреть причину своего пробуждения. Леня замялся, нервно дернулся, порываясь свалить, пока пациент не очнулся, но его уже опознали. - Леня?! – удивлению Синеокого не было предела. Он думал, что после представления, устроенного братом, Белоусов к нему и близко не подойдет. - Ты… - Я.. Они сказали одновременно, мгновенно замявшись, словно те сентиментальные герои женского романа, собирающиеся признаться друг другу в вечной всепоглощающей любви до скончания времен. - Я это… Ты нахуя молчал? Ты почему не рассказал, что Каталкин хочет меня за воровство? Да я… - Что ты? – не выдержал Паша, он хоть и был человеком спокойным и рассудительным, но имел свой предел, который после сегодняшней депрессии был успешно пройден. – Полез бы разбираться? Ругаться? Принялся бы носиться по школе в поисках реального вора? – парень слез с кровати, - у этого придурка не было ни единого доказательства. До сих пор не понимаю, чего он к тебе прикипел! - Да хрень все это, - пожал плечами Леня. – Я как-то с пацанами замесил его сына. Ничего такого, просто припугнули уебка, а то больно он своим батей нас запугать пытался. - Вот же! – Синеокий раздосадовано отвернулся, обеими руками взлохмачивая волосы на затылке. – Знаешь, я не могу поверить, что ты действительно… делал все эти… блять! У Ленечки внутри все оборвалось. Паша говорил таким голосом, что Белоусов просто не мог не разозлиться. У него всегда так, он просто не умел выражать свои чувства как-то иначе. - Ну да, вот такой вот я! Да, таскали меня в мусарню не раз! И что? Что теперь? Будешь тыкать в меня пальцем? Смеяться? Бояться, как все? Леня просто кипел от переизбытка эмоций и, не контролируя их, подскочил к Паше и сдуру попытался его ударить, ну или хотя бы задеть. - Ты, что, совсем дурной? Тебе в твоих драках все мозги отшибли! – прошипел Синеокий, не слишком затрудняясь лишить блондина возможности махать руками. Леня оказался прижатым к парню, держащему его до боли крепко. Количество серотонина, дофамина, окситоцина вперемешку с адреналином и норадреналином, или, проще говоря, любви и стресса в одной бедной блондинистой голове просто зашкаливало. Поэтому Белоусов, привстав на носочки, прижался губами к губам, охреневшего от такого перепада его настроения, Паши. Синеокий шумно втянул носом воздух, после чего завлек Ленечку в головокружительный поцелуй, прервавшийся лишь тогда, когда шея Белоусова окончательно затекла от неудобного положения. Парни отлипли друг от друга, смущенно алея. Паша понимал, что должен сказать Лене, что неравнодушен к нему. И раз блондин его сам целует, еще и второй раз, то, наверное, и он ему тоже небезразличен. - Я совсем не собирался над тобой смеяться, - вместо этого сказал брюнет, - и, уж тем более, бояться. Ты… Ты мне, - в горле пересохло, - нравишься. Вроде бы. Леня на это ничего не ответил, нервно кусая губы. Белоусов был человеком действия и в словесных излияниях не силен, да и повторить поцелуй хотелось ужасно. Вот только что делать-то? Не подходить же к нему и не целовать снова. Просто так!? Признание он принял как-то спокойно, скорее всего, толком не осознав его значения. Паша почти поседел за эту минуту молчания. Осознавая себя жутким идиотом-придурком, парень плюхнулся обратно на кровать и принялся судорожно отключать ноут, лишь бы не смотреть на Леню. Ленечка чувствовал себя не менее прекрасно, плюс у него отчаянно подрагивали коленки, парень осторожно подошел к кровати и сел рядом. И сидели они рядышком, испытывая отчаянное желание прикоснуться друг к другу. Первым сорвался, как ни странно, Синеокий. Ему было невыносимо чувствовать себя барышней на выданье. Раз Леня не убежал и сел к нему, да и в прошлые разы он начинал первым, надо, вроде как, тоже что-то делать. *** Паша слегка не рассчитал свой порыв и в прямом смысле завалил Ленечку на кровать. В глубине прилежного и приличного мальчика Паши жили очень даже неприличные Мысли, в последнее время, похоже, оформившие там постоянную прописку. Синеокий мысленно порадовался, что под ним сейчас не хрупкая девушка, а вполне способный выдержать силу удара парень. А Леня не думал, Леня наслаждался. Горячими руками, оглаживающими его под футболкой, губами, которые оставляли влажные следы у него на шее, и которые потом втянули его в такой долгожданный поцелуй. Футболки оказались на полу минут через двадцать, когда они уже задыхались от жара и возбуждения, но продолжать не решались, потому что ни Паша, ни, тем более, Леня для очевидного продолжения готовы не были. Однако проблема оставалась, и даже не одна. - Давай подрочим? – преодолевая страшнейшее смущение, выдавил Синеокий, не в силах уже терпеть. Леня кивнул и принялся стягивать с себя штаны с трусами. Парень приподнял бедра, выгнувшись, и Паша осознал, что у него сейчас лопнут яйца. Они уселись на кровати, свесив ноги на пол. Мыться не было сил, поэтому, схватившись за члены, парни принялись яростно сбрасывать напряжение друг другу. *** Все закончилось быстро, ощущение находящегося рядом человека, небезразличного тебе, сильно подстегнуло приближение разрядки. Ребята пару минут тяжело дышали, наслаждаясь этими звуками. Леня чувствовал острую потребность находиться как можно ближе к Паше. Он просто пододвинулся ближе, прижавшись боком к брюнету. Синеокий перестал дышать, мысленно восхищаясь решительностью этого странного человека. Паша просто не мог поверить во все те слова, что говорят об этом блондине другие. Парень откинул голову, несильно ударившись затылком о стену. Может, и не стоит им верить? В любом случае, у Лени было трудное детство без родителей. Его еще можно попробовать перевоспитать.