Цветы сквозь время

Солнце вновь встало. Снова рассвет, розоватые, а затем и золотые лучи. Они охватывают всю местность: дома, заборы, деревья и даже мелочливую траву. Все охватывает фейерверк блестящих тонов, все тонет в золоте небесного светила. Его лучи дошли даже до окошка нелюдимого Эррора. Вновь открывши глаза, Эррор понимает: вновь наступило утро. Вновь пустые будни, которые захватывают разум, и понятие «жизнь» в свои серые пленительные руки убитости. Спустя практически триста лет он так возненавидел это вновь встающее солнце и слепящие лучи, это все так однообразно. Но на сегодня есть задача: заброшенный парк, который посоветовала Дрим. Странно то, что подозрений насчет этого пожелания не возникало, а наоборот воодушевляло куда-то, давало цель на сегодняшний день. Глюк верил в это, будто цепляясь за последний луч надежды в кромешной тьме, но решившись никуда не торопиться, он поднялся в направлении кухни. Кофе и шоколад. Ну, не прекрасный ли завтрак? Тихие щебетание птиц за окном, редкие звуки машин по дорогам, прохладный утренний ветерок с запахом свежести. В руках сине-красная чашка греет не только пальцы, но и доходит до души, успокаивая ароматом и теплом. В нежностях утомительной атмосферы невольно закрываются глаза, нос вдыхает во всю грудь прекрасный аромат и наслаждение, как шустрые змеи проникают и обвивают все тело, заниманиет место мыслей, отгоняя суматоху и смятение в округе. Тепло разливается водопадом на месте души и иногда кажется, что время уходит, давая моменту успокоится и разобраться в себе. «Разобраться в себе…» — эхом промчалось у Эррора в мыслях. Он давно не мог понять себя. Да, давно, не по страшусь этого слова. Пытаясь найти вновь смысл долговечной жизни, мысли об времени для нахождения своей судьбы становились под вопросом, заставляя задуматься: «А так ли это? Неужели все — бессмысленное существование для жадных рук смерти, которую можно обмануть, оставаясь в тени безмолвной любви и навеки серого сердца.» Задумываться о таком, конечно, ужасно. А остается ли место для позитивных мыслей, когда на твоих глазах мир приобретает монохромные оттенки, заставляя разочароваться во всем, во что когда-то верил? Нет, не остается. Но находится маленькое место для этих мыслей в душе, и они выйдут именно тогда, когда придет черед новой надежды. Надежды в свет и жизнь впереди. И Эррор ждал, ждал этого момента. Ждал сладкого наслаждения в розовом чарующим свете любви какого-то человека, который явно найдется, даже если он будет на самом краю света… Вывел из глубоких раздумий лишь кофе, который успел исчезнуть за столь непродолжительный срок раздумий. — Стоит прогуляться, пока утро. Не особо хочется встречаться с людьми. Может, и мысли освежаться, а то голова явно закипает от такого количества информации, — произнес вслух паренек и начал собираться на прогулку, что давно заждалась его.

***

Чтобы дойти до парка, не стоит большого труда. Всего лишь несколько изворотливых углов и он на месте. Точность и хорошая ориентация в пространстве всегда на бис удавалось Эррору. Он выполнял всякие действия словно робот — по-особенному четко, словно перед глазами цифры двоичного кода, который тот понимал, как русский язык. Серые здания, зеленоватая трава, мерцающее яркое солнце. Одно и тоже, но душа трепещет, словно есть что-то такое, что будет необычным, даже за его долгую и утомительную жизнь. Перед глазами, словно со скоростью света пронеслись места и вот, он на месте. Широкий парк, словно джунгли, были перед глазами программиста. На вход указывали ворота, черные, но красиво увитые узорами, как лоза на кирпиче. Такой же темный забор с остриями на концах, показывал окрестную территорию этого места. Подходя все ближе, Глюк удивлялся, как по линеечке посажены сосны, а за ними распахнуты смешанные леса в виде елей, пихт и можжевельников. — Ясно почему здесь такая атмосфера, — усмехнулся флорист, — все деревья символы надежды. Неудивительно, что здесь можно получить ответ на свои раздумья и вопросы, — продолжать говорить свои подозрения паренек. Дойдя до высоких черных дверей, его охватило немного странное чувство. Чувство неуверенности и удивленности. Удивлен он был от того, что дверь оказалась открытой, не смотря на то, что здесь легко заблудиться. А неуверенность он будто бы ощущал впервые. Именно такую. Словно говорящую о чем-то совершенно новом, но объяснить это нельзя никак. Оставив это на потом, Эррор приоткрыл дверцу и аккуратно зашел, создавая как можно меньше звуков. Под ногами сразу стала красоваться светло-желтая дорожка из немного неровного кирпича. Светлость камня так красиво преображалась в дали, будто это сама тропа в рай. Хотя, это вполне можно так назвать. Запах здесь был какой-то особенный. Словно множество целебных и пахучих трав насадили сюда, чтоб одурманивать разум людей, заставляя их расслабиться, и поверхностно ощутить эйфорию умиротворенности и спокойствия. Эррор наслаждался каждым моментом. Это место действовало на него как-то странно: он вспоминал какие-то моменты, но не видел того темного сгустка негатива на всем, будто все прекрасно и по другому быть не может. Действительно сказочное место. — Так значит, Дрим сюда часто ходит. Неудивительно, почему. Пережить постоянные измены своего соулмейта действительно трудно и вообще никак не отображается хорошо на втором. Но это место… Оно будто бы спасает от зла, унося в мир прекрасных сказок детства, — Глюк не боялся так говорить, ведь знал, здесь никого нет.— А Рипер ошибся. Да… Увидеть бы его реакцию на то, что все его слухи о брутальном мачо оказались лишь прекрасной, хрупкой и светлой девушкой. Он явно был бы в шоке, хотя… кто его знает, — от представления всего того, что могло бы быть на лице расползлась удовлетворенная ухмылка, которая практически переросла в счастливую улыбку.— А значит тот парень, лишь обычный ухажер. Или я действительно ошибся увидев в его словах Блу. — последние слово отдавало печалью или таким привкусом, словно это слово навсегда исчезнет из его лексикона. Расставание, да. Нелегкое дело, особенно с тем, для кого хотел бы посвятить жизнь. Но что-то мешало и говорило: «Это конец. Но конец — это лишь начало.» Увидев в дали скамейку, флорист увеличил шаг, разглядывая все чуть лучше. Может, он лишь ошибся? Да, плохое зрение у него со временем пришло. Хоть и блистал его точный взор, раньше, своей остротой, но сейчас он мог позавидовать даже 70-ти летней бабушке. Постоянные работы с компьютером все же сказались на нем, и замечает он это лишь сейчас. — Придется к окулисту заглянуть. Очки или линзы. Эх… Прощай мой соколиный взор, — отметил все так же вслух близорукий. И да, он не ошибся. Это была лавочка, примерно такая же по цвету, что и тропинка, приводящая его сюда. — Здесь часто кто-то бывает, как я вижу, — отметил Эррор. Скамья была хорошо прибрана, нежели основная растительность, хотя это придает какую-то изюминку парку. Диковатость, словно ты един с природой и за это она награждает тебя лучшими чувствами на душе. Он присел. Легкость отдалась по всему телу мягкими и еле заметными шажками. Поднимая голову вверх, он замечает начавшее голубеть небо, тем самым которое избавлялось от розоватого оттенка в цветовой гамме. Все прекрасно, словно в гармонии тонких нот поэзий Моцарта. Опуская еле открытые глаза вперед, он резко их распахивает, а потом вновь прищуривает, будто увидел нечто инородное. Вроде очередное дерево сосны, которое располагалось прямо на против скамейки, где сидел юноша, но что-то интересное привлекло его взор. По середине дерева «распускался» цветок. Белый, многослойный своими лепестками, цветок. Подойдя чуть ближе, флорист разглядел в этом цветке хризантему. Да-да, ту самую, что когда-то подарил при первой встречи Ягодке. Это его заинтересовало. Белые хризантемы или по другому «открытое приветствие». Неужели с ним кто-то хочет знакомится? — Цветы на деревьях? Вандализм снова расцветает? Хех, интересно. Человек, который это рисовал, знал, что делает. А значит спец в тайных посланиях. Что ж, приветствую тебя тоже, странная загадочная личность, — с интересом произнес Эррор. Поискав что-нибудь, что есть рядом, он заглянул за дерево и увидел небольшую коробочку цветных мелков. «Отлично» — пронеслось в голове и парень взяв несколько цветов, начал творить. Хоть он и не был прирожденным художником, нарисовать очертания серой хризантемы и закрытого бутона ромашки, он смог. Отличная зрительная память и детализация ему в помощь. — Ромашку поймет, не особо я доверяю людям через цветы, а вот хризантема остается за ним, — загадочно сказал Эррор, взяв черный мелок, дописал: «Эррор, а тебя?». Могло показаться, что буквы очень жестоки, но они лишь точны в гранях, будто все сделано в пикселях, а реальность лишь иллюзия. Довольный своей работой, паренек сложил все принадлежности на место, пряча вновь коробочку за дерево. Улыбка не спадала с его лица, а новая искра лукавости вновь загорелось в нем. «И все же, конец — это лишь начало. Только чего, решать человеку. Судьба в его руках»