Маска Гая Фокса: Предыстория

Над уставшим Лондоном повисла грозовая туча - вот-вот тяжелые капли дождя должны были коснуться крыш многоэтажных домов. Стая голубей рассекла серое небо и скрылась за углом кирпичного строения. В воздухе витал запах напряженности, где-то вдалеке слышался голос из рупора: "начинается комендантский час, всем гражданам следует немедленно разойтись по домам". Еле слышные шаги постепенно стихали, пока улицы не окутала неестественная тишина. Серое пятиэтажное здание сильно отличалось от остальных: то ли потому, что двери и окна его были наглухо забиты досками, то ли потому, что его серый бетон и колонны совсем не вписывались в идиллию кирпичных строений. Раньше оно было музеем искусств, теперь стало неуклюжей массой в конце улицы. На стенах от влаги местами облезла краска, некоторые доски прогнили и рассыпались. Зрелище было довольно грустное, но никто из прохожих уже и не помнил, что из себя представляло это здание тридцать лет назад. Подобные вещи были запрещены и забыты, а их жалкие трупы так и оставались у всех на виду надеясь, что кто-нибудь обратит на них внимание и вернет к жизни. Но чуда не происходило. На последнем этаже простиралась веранда, которую не было видно ни с улицы, ни со двора. Соседние дома как будто специально закрывали своими стенами площадку, чтобы никто из мимо проходящих случайно не узнал о ее существовании. Когда первые капли осеннего дождя столкнулись с каменным телом опустевшего города, в проеме арки показалась мужская фигура. Ступая по местами расколотой плитке, человек в маске казался вечным обитателем заброшенного здания, ожившей скульптурой, которая сошла с фасада в надежде на освобождение. Застывшая улыбка намертво обхватила фарфоровое лицо, навечно вытеснив иную мимику. Мужчина остановился на том месте, где стекающая с крыши вода не попадала на его до блеска начищенные сапоги. Скрестив руки на груди, он тяжело вздохнул. Пустые черные глазницы смотрели в сторону бесконечной вереницы крыш и дымоходов. Хотя понять, о чем думает этот человек, было невозможно, его застывшая фигура была погружена в сеть воспоминаний и попыток воскресить в памяти то, что давно было забито досками.