Маска Гая Фокса: Предыстория

Эдит подходила к коридору, где находилась пятая камера, и ее руки слегка подрагивали. Сзади шаркали ногами двое охранников, молча следуя за женщиной. Прошла неделя со дня странного разговора с человеком без имени и медсестра не скрывала волнения, нарастающего с приближением к пятой комнате, поскольку мысли о работе заняли все ее свободное время. Как только дверь с красной латинской буквой V оказалась в поле зрения, Эдит сунула руку в сумку, где лежал шприц с успокоительным. Коснувшись защитного чехла на игле, пальцы занемели от неприятного ощущения, будто содержимое шприца проникло в кровь и стало распространяться по всему организму. Подступив к самому порогу, женщина отшатнулась в сторону, уворачиваясь от массивной двери, открытой изнутри. Из камеры неторопливо вышла Диана Стентон с блокнотом в руках и оценивающим взглядом осмотрела представшую перед ней компанию. - А, Эдит, - улыбнулась врач, приветствуя знакомую. - Ты пришла за пятым? - Да, мисс Стентон, - одобрительно кивнула та. Краем глаза она пыталась заглянуть за плечо Дианы, но сделать это никак не получалось. - Что ж, не буду вас задерживать, - пожала плечами врач и отошла в сторону. Позади нее, в самом центре камеры, сидел человек без имени и с ненавистью в глазах смотрел на всех, кто стоял в проеме. Эдит еще никогда не видела, чтобы такую ярость и желание мести излучали человеческие глаза. Ей снова пришлось отвести взгляд, как только 'пятый' посмотрел на нее. - Мисс Стентон, - окликнула врача Эдит, когда они почти разминулись. - Можно вас на пару слов? Диана подозвала к себе медсестру, пока двое охранников зашли в камеру. Женщина с блокнотом сразу заметила негодование в поведении собеседницы и тут же постаралась выяснить, в чем дело. - Тебя что-то беспокоит? - с интонацией мудрого наставника спросила Диана. - Да, - робко кивнула головой Эдит, но тут же поняла, что каждое сказанное слово может быть использовано против нее. - В смысле, у меня есть вопрос о человеке из пятой камеры. От услышанного словосочетания 'пятая камера' врач неожиданно сменила добродушную гримасу на подозрение. - Я тебя слушаю, - понизив голос, Диана убедилась, что никто не мог слышать их разговор. - В прошлый раз я давала пятому двойную дозу Аминазина, в этот раз мне дали шприц с увеличенным его количеством, - сделав равнодушное лицо, отчиталась медсестра. Она изо всех сил старалась не показывать своего волнения под сверлящим взглядом Дианы. - Как тебя это касается, Эдит? - врач спрятала блокнот в карман халата. - Последний раз я вынуждена была поддерживать пятого самостоятельно, пока мне не помогла охрана. Доза успокоительного настолько велика, что он не может контролировать свое тело, а для работы в саду ему это необходимо. - Эдит, - вздохнула с облегчением Диана. - Один из побочных эффектов пятого - неспособность контролировать свою физическую силу. Кроме того, он неуравновешен. С каждой инъекцией его состояние ухудшается, с этим ничего нельзя поделать. Но его сад - отличное место для отдыха, почему бы не разрешать ему выращивать цветы. А если он тебя начнет беспокоить - скажи мне. Мы освободим тебя от этого задания. - Нет, что вы, - улыбнулась медсестра. - Я спросила на случай, если в медицинском крыле ошиблись с порцией Аминазина. - Не ошиблись, - врач положила руку на плечо Эдит. - И я бы не советовала тебе быть такой любопытной. Ты же не хочешь, чтобы тебя уволили? Медсестра отрицательно замотала головой, на что Диана иронично улыбнулась. - Вот и славно, - с этими словами женщины расстались. Врач пошла к выходу из зловещего коридора, а Эдит вошла в пятую камеру, где двое громил уже заломили руки заключенному, ожидая дальнейших приказов. Медсестра смиренно, стараясь не смотреть на обездвиженного мужчину, достала шприц и поднесла его к предплечью заключенного. На этот раз, он попытался сопротивляться: двоим охранникам пришлось изрядно напрячься, чтобы придавить 'пятого' к полу, лишая возможности освободить руки. Эдит вздрогнула - ей показалось, что двое откормленных военных не должны были и мускулом пошевелить, чтобы усмирить исхудалого мужчину. Ее мысли тут же выветрились, когда 'пятый' снова попытался освободиться. Уверенным движением она воткнула иглу в кожу и быстро спрятала шприц в сумку, чего-то испугавшись. Несколько мгновений, пока успокоительное парализовывало нервную систему, медсестра с жалостью смотрела, как тяжелое, прерывистое дыхание скорчившегося мужчины становилось ровным и размеренным, яростная дрожь покидала тело, жилы на напряженных руках расслаблялись и исчезали под кожей. - Можем идти, - выдавила из себя Эдит и вышла из камеры, внимательно слушая, как охрана поднимает обмякшее тело 'пятого' и волочет вслед за женщиной. Пока они петляли коридорами и проходами, медсестра не решалась повернуть голову, чтобы убедиться в состоянии заключенного - она боялась вновь наткнуться на ненавистный взгляд серых помутневших глаз. Чтобы отвлечь себя от ненужных мыслей, женщина считала двери камер, мимо которых проходила. Но на двадцать второй она сбилась со счета, угодив ногой в разбитое стекло. Мысленно ругая неуклюжий персонал, медсестра не заметила, как очутилась возле выхода в сад. Там она разрешила двум сопровождающим оставить ее наедине с 'пятым', но те, тревожно переглянувшись, неуверенно посоветовали медсестре не подвергать себя такому риску. - Благодарю за проявленную заботу, но я справлюсь, - отрезала Эдит и села на лавку, которую недавно натерли до блеска после проливного дождя. - Как вам будет угодно, - громилы выпустили из рук заключенного и, оглядываясь, ушли обратно в корпус. Мужчина без имени остался стоять на том месте, где его отпустили охранники. Казалось, он спит с открытыми глазами, но Эдит знала, что он не может найти в себе силы пошевелиться. Количество успокоительного, которое она ввела в тело истощенного химикатами человека, было недопустимым, даже в экстренных случаях. Медсестра все не могла понять, что заставляет врачей бояться его, ведь все пациенты, на которых ставили эксперимент, теряли не только физическую силу, но и способность ментально сопротивляться. Пока раздумья поглощали Эдит, заключенный постепенно пришел в себя и мелкими шагами захромал к белым хризантемам. - Пятый, - опомнилась медсестра, вскочив с места. - Позвольте, я помогу. - Оставьте меня, - прохрипел мужчина и упал на колени, продолжив передвижение на четвереньках. Игнорируя просьбу, женщина подошла к заключенному и помогла ему встать. Сперва он оказывал сопротивление, но тело упорно не хотело его слушаться - с каждым движением все его мышцы напрягались до предела, но пробовать контролировать движения под действием успокоительного - бесполезное занятие. - Простите, - виновато прошептала Эдит. Она знала, что не способна изменить ход событий, не в состоянии что-то изменить. Обида, которую она испытала, заставила ее заплакать. - Ненавижу, - злостно выдохнул мужчина и рухнул возле хризантем. - Меня? - тихо спросила женщина, присев рядом с заключенным на колени. - Вас всех, - грубо отрезал 'пятый', дрожащими руками погладив несколько цветков. - Всех, кто это делает. Всех, кто делает это с целью и особенно тех, кто этой цели не знает. - Даже если бы я хотела, я бы ничего не смогла изменить, - Эдит впервые чувствовала себя такой уязвимой. Хотя заключенный не смотрел на нее, она ощущала на себе презрительный взгляд. - Сегодня я слышал, как кричала женщина из второй камеры, - не обращая внимания на сказанное, мужчина стал изрекать мысли в слух. - Они хотели ее вытащить, а она боялась. Она знала, куда они ее ведут. На очередную инъекцию и опыты. Я как-то видел ее - от некогда юной девушки почти ничего не осталось. Когда нас переводили в эту 'особенную' секцию, она стояла впереди меня. Живой труп - живой труп со стеклянными глазами. Эдит молча слушала человека без имени. Она боялась его перебить, но сказанное казалось ей невозможным. Когда ее пристроили медсестрой в лагерь Ларкхилл, ей было 25 лет. Вся ее семья осталась в небольшом городке на юге Англии, откуда она сама родом. С детства Эдит мечтала стать врачом и спасать жизни людям. Что ж, ее мечта почти сбылась. По крайней мере, она так думала. После окончания обучения в медицинском колледже, а позже - институте, она устроилась в частную клинику ассистентом хирурга. Там она работала два года, пока ее не приметил один из эндокринологов - он-то и предложил Эдит устроиться на работу в Ларкхилл, пообещав высокую зарплату и продвижение по карьерной лестнице. Тогда девушку удивило, что все упоминания о месте работы должны быть строго засекречены, номера и имена - не должны отображаться в письменной форме, любые материалы, включая бумаги и мусор, не должны были покидать территорию лагеря. Встретившая новенькую доктор Диана Стентон объяснила новоиспеченной медсестре, что проект нацелен на спасение населения от эпидемий, возникших после третьей мировой. Все пациенты, попадающие в лагерь - преступники, инаковерующие и те, кого нынешнее правительство разрешило 'утилизировать'. "Смерть - естественная вещь, - сказала тогда Диана, разведя руками. - Умрут эти люди от руки закона или во благо нации - вот в чем вопрос. В наших силах сделать их полезными нашей стране". Сначала Эдит работала в секторе первоначальной обработки: она должна была сопровождать 'новеньких' через дезинфицирующие процедуры, присматривать за правильным исполнением своей работы персоналом, осматривать камеры на наличие запрещенных материалов. За год девушка показала себя ответственной и смиренной, поэтому вскоре ей поручили делать обход с несколькими докторами в секторе С. Она видела, как чахлые, измученные люди покорно подставляли свои руки для инъекций. Черные, мусульмане, гомосексуалисты, азиаты. Все они отличались внешне, но одинаково принимали свою участь. Когда Эдит впервые увидела, как из недавно осмотренных ею камер вывозят трупы, ей стало страшно. В ее голову закрались сомнения о правильности того, что она делала. В тот день она отправилась к доктору Стентон, чтобы уволиться по собственному желанию, но по пути встретила знакомую, с которой виделась всего однажды. Та, услышав о намерении Эдит, нервно перешла на шепот и рассказала, как помощницу врача из лаборатории, в которой проводили опыты и вели учет, обнаружили мертвой возле своего дома. " Лора в тот день уволилась, а когда уже подходила к дому - кто-то ее застрелил, - постоянно оглядываясь, шепнула знакомая Эдит. - Выстрелил прямо в голову. Никто из родственников не стал распространяться о случившемся, ведь с властью спорить будет только смертник". После этого разговора медсестра решила смириться с жестоким экспериментом и уже через год не обращала внимания на запах, крики, мольбы. Частые разговоры с Дианой убедили ее, что все находящиеся в камерах - отбросы общества, не имеющие права на существование. Их жизнь ничего не стоила, но они могли помочь нормальным людям, отдав свою жизнь во имя блага. - Вы знаете, почему из двухсот человек только девятерых поместили в секцию 'S'? - неожиданно для себя спросила Эдит. - Да, - ухмыльнулся мужчина, рыхля пальцами землю. - Капитан Льюис Протеро выбирал себе 'любимчиков'. Те, кто выжил после трех месяцев экспериментов, были выстроены в шеренгу. Врачи посчитали, что иммунитет у нас одинаковый - зачем тратить лишнее время и деньги. Капитан лично выбрал семь человек, потом ткнул пальцем на женщину, стоящую возле меня. Мне было знакомо ее лицо, наверное, она была актрисой. Такая красота не должна была попасть в этот ад, но, к сожалению, не мне дана власть решать и вершить "правосудие". Я с ненавистью смотрел на Протеро и вам известно, почему. Эдит поежилась и опустила глаза. Доверие, которым она воспользовалась у человека из пятой камеры, пугало ее безосновательностью. Где-то был подвох и медсестра отчаянно пыталась его выследить. - Когда капитан обратил внимание на меня, я не стал отводить глаз, как это делали все остальные. Я хотел, чтобы Протеро увидел, как я его ненавижу. Как я мысленно проделываю с ним все то, что он делал с нами. И он это понял, - засмеялся заключенный, едва подрагивая плечами. В его смехе не было ничего веселого, это был ненормальный спазм, сдавивший все тело мужчины. - Он озлобленно усмехнулся и велел взять меня девятым. Позже я услышал, что всех остальных отправили в яму. - Почему вы мне это рассказываете? - решилась на прямой вопрос Эдит. Мужчина перевел взгляд на женщину. Ожидая увидеть ненависть в его глазах, медсестра ошиблась - заключенный смотрел на нее с удивлением. - Потому что вы, Эдит, не рассказали о нашем разговоре Диане, - наклонив голову набок, ответил 'пятый'. - Потому, что вы еще живая. - Я не понимаю... - Тогда потому, что я долго ни с кем не разговаривал, - продолжив свое занятие, мужчина присек любые попытки продолжить тему. Молчание длилось ровно столько, сколько потребовалось на рыхление земли вокруг белых хризантем. Мышцы заключенного немного окрепли и он смог встать на ноги, осматривая свой сад. - А что бы вы сделали, будь вы на моем месте? - не успев закончить вопрос, Эдит услышала ,как открывается дверь - мужчины в форме дали ей сигнал, что пора идти. Без единого звука заключенный пошел впереди медсестры. На этот раз она видела, как человек без имени шел в свою камеру, сжав руки в замок. И снова Эдит испытала неприятное чувство, как будто она находится под пристальным взглядом. Оставив 'пятого' в камере и уже почти захлопнув дверь, женщина услышала, как ее окликнули. Задержав дверь, она прислушалась. - Я бы уничтожил этот ад, - прошипел заключенный и Эдит закрыла дверь.