Маска Гая Фокса: Предыстория

Когда колеса автомобиля остановились, радио заиграло песню Белый Водевиль «Необратимый выбор». Пальцы в черных кожаных перчатках начали постукивать в такт мелодии. На электронном циферблате было одиннадцать сорок пять. Синий форд стоял в километре от центральных ворот лагеря. Такое расстояние обеспечивало приличную видимость объекта, но в то же время позволяло оставаться незамеченным. Собранные в высокий хвост светлые волосы ложились на правое плечо. Голубые глаза всматривались в три крохотных огонька вдалеке – где-то там несли патруль несколько охранников, вооруженные до зубов и готовые выстрелить в любую подозрительную фигуру. Перед выездом, рассматривая себя в зеркале, Эдит вспомнила женщин-шпионов из американских фильмов, облаченных во все черное. Те с удивительной грациозностью и ловкостью осуществляли все задуманное. Глубоко в душе медсестра надеялась, что внешнее сходство добавит ей хоть немного уверенности в себе. В прошлую ночь ей так и не удалось заснуть, даже на пару часов. Тело трясла лихорадка, которая поднималась из глубин воображения. Мысли о предстоящем событии поглощали тело и душу бедной женщины. Когда она наконец перестала бороться за сон и встала с измятой постели, небо все еще было пропитано сажей. Достав правой рукой из сумочки сигареты, Эдит открыла дверь, чтобы выйти из машины, и случайно остановила взгляд на своем отражении в зеркале заднего вида. - Ты смотри, как постарела, - дотронувшись указательным пальцем до уголка глаз, еле слышно произнесла женщина. – Вроде тридцать лет, а выгляжу на сорок… Сделав печальный вывод, она вышла наружу и прикрыла дверь. Распечатав упаковку с сигаретами, Эдит неуверенно поднесла одну палочку ко рту и подожгла. От непривычки из ее груди вырвался сдавленный кашель. По правде говоря, она никогда не курила, и это был ее осознанный выбор. Но сегодня, обнаружив себя до предела напряженной, женщина без задней мысли приобрела в ларьке никотиновых друзей. Поначалу дым казался ей мерзким и вовсе не спасающим ситуацию, но вскоре запах табака вскружил голову и ей полегчало. Прислонившись к кузову, женщина застегнула верхние пуговицы плаща и поежилась – становилось все холоднее и холоднее. Красный огонек сигареты приблизился к фильтру. Эдит не могла объяснить, почему именно в двенадцать. Мужчина из пятой камеры не говорил, в котором часу он собирается свершись свой замысел, но ей и не нужно было говорить. Она чувствовала, что совпадения не случайны и если есть правила, то они определенно предусматривают точное время. Когда женщина, подрагивая от холода, села обратно в машину, было без двух минут двенадцать. Сердце Эдит бешено заколотилось. Переломный момент, кульминация ее жизни вот-вот должна была вспыхнуть и пронзить ночное небо своим колючим пламенем. Она опустила ручник и положила руки на руль. Правая нога автоматически коснулась педали газа, готовая вжать ее до конца. Еще секунда и… Цифры вздрогнули и изогнулись по-новому. Двенадцать ровно. Эдит затаила дыхание и напряженно всматривалась в даль. Но ничего не происходило. Снаружи было так же тихо, как и в голове. Казалось, все звуки засосало вакуумом. Женщина еще раз глянула на время – все правильно, двенадцать часов, пятое ноября. К горлу подкатился горький ком, от которого на глаза стали наворачиваться слезы. Двенадцать ноль-одна. – Нет, этого не может быть, - замотала головой Эдит. – Давай же, давай… Двенадцать ноль-две. Три огня вдалеке все так же приглушенно мерцали. Ничего: ни звуков, ни движения. - Нет, нет! – с отчаянием в голосе крикнула женщина и ударила кулаком по панели. Слезы покатились ручьем, голова опустилась на руль. В ее голову волнами накатывало все больше и больше предположений: его словили, расстреляли прежде, чем он сумел настроить взрывчатку, не выпустили в сад, накачали наркотиком, он умер от очередной инъекции, ошибся в подсчетах. Однако среди них всех не было ни одной, которая бы говорила «он обманул меня». Эдит просто не могла этого допустить. Машина вздрогнула. Женщина резко подняла голову, но тут же была ослеплена ярким желто-красным светом. Прикрыв лицо руками, она опустила глаза на экран со временем: двенадцать ноль-семь. Когда зрачки абстрагировались, Эдит опустила руку. Перед ней, словно один из кругов ада, пылала равнина, где еще секунду назад, в густой темноте, скрывалось здание лагеря. Клубы дыма и взмывающие в небеса языки пламени поглотили все. Невозможно было понять, что именно взорвалось. Но Эдит знала. Машина с ревом вылетела на трассу и понеслась в сторону забора. Перед началом ограждения женщина вывернула руль налево и машина чуть не перевернулась, маневрируя на крутом повороте. Даже с закрытыми окнами Эдит слышала крики и стоны, доносящиеся с той стороны забора, но пропускала их мимо ушей – перед ее глазами стояло единственное, что имело сейчас значение – человек из пятой камеры. Через секунду форд оказался с северной стороны территории, где начинались корпуса. Свернув направо, но уже осторожнее, женщина увидела то, на что надеялась. Большая часть трехметрового ограждения была разрушена взрывной волной. Близлежащая дорога и часть холма были усыпаны обломками железных креплений и кирпичами. Виляя машиной между большими препятствиями, женщина приблизительно наметила место, где она должна остановиться. Ситуация требовала от Эдит мгновенной реакции и смекалки. Когда автомобиль резко затормозил на обочине, оставляя за собой черные следы от шин, она выхватила с заднего сидения большую черную накидку и выскочила на улицу. В лицо ударил жар. Ужасный шум и рев, вырывающийся изнутри израненного здания, норовился оглушить женщину. Приказав себе сделать усилие и взять ситуацию под контроль, она оглянулась. Забор был разрушен на протяжении двадцати метров, то есть это был единственный способ покинуть территорию. Однако за полыхающей местностью было невозможно что-то разглядеть. Оставалось ждать: все зависело от «пятого». Теребя в руках плотный материал, Эдит была готова в любой момент сорваться с места и кинуться в огонь. Внезапно дикий крик пронзил ее, словно игла. Нечеловеческий, неистовый, полный ненависти. Однажды ей уже приходилось его слышать. Человек из пятой камеры выжил. Глаза женщины заблестели от слез облегчения. Ей показалось, что на фоне оранжево-красной пелены пламени потемнело пятно. Прищурив глаза, она напрягла все мышцы, чтобы удостовериться в шутке собственного воображения. Однако пятно никуда не исчезало, а даже напротив – становилось все более и более отчетливым. Еще немного, и оно приобрело точную форму. К ней приближался мужчина из пятой камеры. Ринувшись вперед, Эдит даже не замечала валуны и мусор на своем пути. Ноги сами перелетали препятствия, словно к ним были приделаны крылья мифического Гермеса. - Пятый! – выкрикнула женщина, когда между ней и мужчиной оставалось пару метров. Фигура резко выпрямилась и застыла. На мгновение Эдит оторопела: его огромный силуэт внушал страх, напряженные руки демонстрировали угрозу. Его лица не было видно и в голове медсестры промелькнула страшная мысль, что огонь мог повредить глаза. Слишком неестественно он повернулся на ее голос, словно ослепшая собака откликнулась на зов хозяина. Его кожа изжарилась в огне и теперь тело стало похоже на пережаренный кусок мяса. Однако, получив такие серьезные раны, ему удавалось твердо стоять на ногах. Когда между ними остались считанные метры, Эдит остановилась и посмотрела туда, где должны были быть глаза мужчины. - Вы меня видите? – неуверенно произнесла она, испугавшись дрожи в своем голосе. Мужчина незамедлительно кивнул в ответ. Несколько мгновений женщине хватило, чтобы прийти в себя и сделать следующее: она трясущимися руками накинула на обгоревшее тело заключенного покрывало, схватила его под локоть и указала на стоящую недалеко машину. Пока они убегали от бушующего пламени, вдалеке послышались сирены скорой помощи и полиции. Кровь в жилах Эдит застыла. Она рывком открыла заднюю дверь и усадила туда своего спутника, а сама вскочила на водительское кресло и выжала газ. Машина завизжала и взлетела над трассой. Выехав на проселочную дорогу, женщина потушила фары и сбавила скорость. Вокруг были лишь поля и холмы, ее синий форд тихо крался по проезженной земле, отдаляясь от пылающего ада. Когда шум в голове немного стих, Эдит резко почувствовала запах сгоревшей плоти. Сдерживая рвотный позыв, она открыла все окна и глубоко вздохнула, жадно наполняя легкие. - Как Вы себя чувствуете? – поглядывая в зеркало заднего вида и пытаясь разглядеть своего собеседника, спросила женщина. Тот лишь издал сдавленный стон. Он скрутился на сидении и вжал голову в плечи. Его ужасные страдания словно передались Эдит по воздуху и ей самой стало невыносимо больно. - Держитесь, мы скоро приедем в надежное место. Все будет хорошо, - как можно мягче подбодрила мужчину медсестра.