Brothers' Conflict

Долгожданный декабрьский выходной Эмма решила посвятить отдыху. Перед зимними каникулами ученики старшей школы вынуждены сдавать много тестов по разным предметам, и хотя знания девушки не позволяли ей провалить экзамены, она хотела быть абсолютно уверена в себе, поэтому на протяжении недели до поздней ночи засиживалась за книжками у себя в комнате и соответственно не высыпалась. Но теперь, когда Эмма была готова ко всему, она заслужила долгий и крепкий сон, вследствие чего в Рождество вышла из своей комнаты лишь во второй половине дня. Она была полна энергии и желания для того, чтобы приготовить для всех членов семьи вкусный и сытный обед. Увидев на кухне второго сына семьи Асахина, радость на ее лице сменилась на легкий испуг. Уке только что закончил с приготовлением обеда и собирался уходить из кухни, но услышав тихие шаги по лестнице и сразу сообразив, кто это, остановился и ждал появления сестры на кухне. Увидев адвоката, она тут же вспомнила недавний инцидент. По правде говоря, Эмма чувствовала себя виноватой за то, что оказалась излишне любопытной, но она никак не ожидала, что всегда сдержанный Уке повысит на нее голос, а тем более, выгонит из комнаты. Она была бы готова извиниться перед ним, но теперь не решалась, ведь только чуть заметив его, снова испугалась, а потому осталась стоять на месте, немного опустив голову вниз. Уке, напротив, пристально смотрел на Эмму. Он, как и сестра, даже и не думал извиняться, но не потому что не решался, а потому что не хотел. Он расценил ее излишнее любопытство, как назойливость, а учитывая то, что девушка коснулась больной для него темы (хотя она об этом не знала), извиняться для него – ущемление собственной гордости. Эмма была готова сквозь землю провалиться от строгого взгляда голубых глаз, но ее спас внезапный звонок мобильного телефона. Мысленно поблагодарив звонившего, она судорожно схватила телефон и нажала на кнопку приема вызова, даже не посмотрев, кто ей звонил. По голосу она узнала Масаоми: - Здравствуй, Эмма. У меня мало времени, поэтому говорю быстро. Сегодня я вынужден задержаться на работе. Не знаю, как долго я здесь буду, но к ужину меня точно не ждите. - Хорошо, Масаоми-сан, я поняла… - Вот и отлично, тогда до встречи, – после этих слов врач повесил трубку и до слуха девушки донеслись лишь короткие гудки. - Масаоми-нии-сан задержится? - внезапный вопрос Уке заставил Эмму немного вздрогнуть, но она нашла в себе силы спокойно ответить ему: - Да, он сказал, что к ужину мы можем его не ждать. - Что ж, в таком случае, твоя помощь сегодня не нужна: я уже обо всем позаботился, – с этими словами адвокат решительно направился к выходу из кухни, оставив сестру в одиночестве. Уке не столько волновался за старшего брата, сколько чувствовал обиду, что теперь он в такой ситуации Эмме, а ведь раньше именно подобные вопросы проходили через него. Мужчина привык быть буквально «матерью» для братьев: он знал все обо всех, начиная с результатов экзаменов и заканчивая рабочим графиком. Кроме того, он был именно тем, кто всегда мог открыто поговорить с братьями на интересующую их тему. В Уке братья видят человека, которому можно доверить самые сокровенные секреты, и человека, который в любой ситуации поддержит, пожалеет и поможет. Словом, на него всегда можно положиться. Следующими в кухне показались Юске и Канаме, которые как раз успевали к обеду, и увидев Эмму, которая накрывала на стол, будто чувствуя, что уже самое время, несказанно обрадовались. Однако причина радости каждого из братьев оказалась разной: у монаха положительные эмоции вызывал один лишь вид его обожаемой сестрички, в то время как одноклассник девушки был в предвкушении вкусного обеда. Ему пришлось рано встать и сесть за учебу, так что он даже пропустил завтрак. Быстро пообедав с братьями, Эмма поспешила удалиться к себе в комнату. Встреча с адвокатом подпортила девушке настроение, а вернуть его могла помочь новая игра, подаренная Нацуме неделю назад. Эмма удобно устроилась на полу, обложив себя со всех сторон подушками, и приглушив в комнате свет, запустила игру. Джули мирно спал на кровати, свернувшись в клубочек, так что Эмма могла спокойно насладиться игрой. С первых же секунд на экране показали двух молодых людей: один из них был серьезно ранен, а второй пытался оказать ему помощь. В актерах, озвучивающих тех парней, Эмма узнала своих братьев-сейю. Суть игры была в следующем: игрок должен проходить уровни, улучшая свое здоровье и пополняя припасы на каждом из них. При этом он должен искать определенные артефакты, которые понадобятся ему для прохождения последних уровней. Но и самое главное: игрок должен убить как можно больше зомби и не дать им убить себя. Эмма успешно прошла несколько уровней и на очередном очутилась в пустыне. Но как ни старалась она пройти до конца, на одном и том же месте была убита зомби. Ни одного геймера такой расклад бы не устраивал, вот и Хината-Асахина не была намерена сдаваться. Однако попытки пройти этот уровень в течении часа не дали положительного результата. В конечном итоге она устала бороться, не понимая, почему у нее не получается пройти дальше. Бросив эту затею, Эмма согнула ноги в коленях и положила на них голову, раздумывая над тем, чем еще она может заняться. Но все ее мысли возвращались к одному и тому же: она хотела продолжить играть. Вдруг девушка вспомнила о том, что данная игра недоработана до конца. Вскочив с пола, она достала из своей сумочки, с которой была на свадьбе родителей, визитку генерального директора данной игровой компании. Именно Нацуме – человек, который работает с этими играми, был единственным, кто мог ей помочь. Эмма набрала номер брата и к ее удивлению и радости он быстро ответил. Но еще больше шатенку обрадовал тот факт, что он мог уделить ей время и помочь с игрой, но так как он только возвращался с работы, то предложил ей встретиться в кафе недалеко от станции метро. Как оказалось, Нацуме оставил машину припаркованной около своего дома из-за больших пробок и предпочел воспользоваться услугами общественного транспорта. Окончив телефонный разговор, девушка, наскоро одевшись, побежала к выходу. Пробегая гостиную, она даже не заметила сидящего на диване Юске. Однако он заметил ее быстро удаляющийся силуэт, и только хотел было что-то сказать, но сестренки уже и след простыл. Но, словно чувствуя, что с ней все будет хорошо, парень удобнее устроился на диване, продолжив читать новую главу любимой манги. Как оказалось, кафе, в котором предложил встретиться Нацуме, было в двадцати минутах ходьбы от «Солнечной резиденции», но радостная Эмма чуть ли не вприпрыжку направлялась к месту встречи с братом и потому пришла в кафе первая. Наконец, когда ей принесли ее скромный заказ – черный чай с лимоном, она заметила в помещении брата, который пытался найти ее взглядом, попутно снимая свое пальто. - Нацуме-сан, я здесь! – Эмма привстала из-за своего стула, чтобы он смог увидеть ее. - Здравствуй. Ну, рассказывай, что у тебя с игрой случилось? – сказал он, присев напротив сестры. В течении последнего месяца Эмма несколько раз говорила с Нацуме по телефону и от этого общения у нее сформировалось точное убеждение, что этот молодой человек - самый прямолинейный из всех братьев. Сегодня она только этого и ждала, поэтому, рассказав свою проблему о том, что не может никак пройти пустыню, стала внимательно слушать советы старшего брата, а некоторые даже записывала в блокнот, дабы точно ничего не забыть. Нацуме не забыл поблагодарить Эмму за то, что она поделилась впечатлениями от игры. - Попробуй сделать так, как я предложил, а если и тогда пройти уровень не получиться, то над этой игрой придется серьезно поработать. - Хорошо, я поняла. Нацуме-сан, а что делать, когда... - ее вопрос был прерван мелодией звонка телефона юноши. Он извинился перед сестрой и достал мобильник из кармана пальто. - Азуса звонит, - сказал он, - что-то он рано сегодня. Прив… - это все, что молодой человек смог вымолвить, поскольку Азуса сразу же посыпал его вопросами, - Что? Тсубаки? Нет, не видел. А что случилось?.. То есть как?.. Ладно, я позвоню тебе, если узнаю… - Азуса на том конце провода, решив не ждать окончания фразы, повесил трубку. - Что-то случилось с Тсубаки-саном? – взволновано спросила Эмма. - Да… Азуса не может найти его. Оказывается, Тсубаки со вчерашнего дня не появлялся дома. Ты что-нибудь знаешь об этом? – карие глаза девушки округлились от удивления. Она и не предполагала, что старший из близнецов куда-то бесследно пропал. - Н-нет… Я ничего не знаю. Мне казалось, что он был дома… - Понятно. Но знаешь, я догадываюсь, что произошло. Только так – он резко замолчал, делая тем самым акцент на следующей фразе, - это должно остаться между нами. Ты. Ничего. Не. Знаешь. Договорились? - Договорились, - кивнула Эмма. - Ну что ж, - такими словами Нацуме начал свой рассказ, - Ты уже знаешь, кем работают наши братья. Я сейчас имею в виду Тсубаки и Азусу. Видишь ли, то, что они оба - сейю, это неспроста. Изначально стать актером озвучивания была мечта только Тсубаки. На это его подтолкнуло любимое аниме детства. Поначалу это была просто мечта, которая казалась ему тогда недостижимой, но в старшей школе он всерьез стал задумываться о том, чтобы поступить в институт дикторов и актеров. В итоге, ему это удалось. Что же касается Азусы, то он, будучи неразлучным с Тсубаки, еще с детства зависел от его мнения. Он, можно сказать, жил умом Тсубаки, и долгое время не имел какой-либо цели по жизни. Поначалу мы думали, что это нормально для близнецов, но вот в средней школе серьезно забеспокоились, потому что стали бояться, что Азуса всю жизнь будет зависеть от него. Никто не знал, как можно решить эту проблему, но мама настояла на том, чтобы отправить их в разные старшие школы. И это сработало: мы заметили, что Азуса стал чаще проявлять себя как личность. Он даже стал периодически спорить с Тсубаки, чего раньше никогда не было. Это было большим прогрессом, поскольку Азуса стал выражать собственное мнение на вещи, которые происходят вокруг него. И все таки он так и не определился, чем хочет заниматься по жизни. А когда Тсубаки предложил ему стать вместе с ним сейю, он сразу же согласился. Как ты знаешь, сейчас они оба очень популярны. Только вот если Тсубаки для того, чтобы добиться успеха... - он замолчал, подбирая в мыслях слова, - буквально «грыз зубами землю», то Азусе добиться такого же успеха далось вот так, - на последнем слове он щелкнул пальцами. - Понимаешь, о чем я? - Вы хотите сказать, что Тсубаки-сан завидует ему? - Совершенно верно. И не только сейчас - так было всегда. Я только к 15-ти годам понял, почему у Азусы нет мечты, либо цели - потому что ему все всегда давалось легко. За что бы он ни взялся, он выполнял это без особых усилий. Поэтому у него никогда не было желания, интереса или стремления добиться того, что не получается сделать... - Потому что всегда все получалось, - закончила мысль Эмма. - Да. Все это я рассказал тебе для того, чтобы подвести к главному. Недавно было объявлено, что будут снимать продолжение того любимого аниме Тсубаки. Когда он узнал об этом, то естественно загорелся озвучивать роль главного персонажа. Азуса также решил пройти прослушивание, однако он претендовал на другую роль. И все было бы хорошо, если бы не то, что на озвучивание главного героя выбрали другого актера. И угадай, кого? - Неужели это...Азуса-сан? - Именно он. А теперь представь себе, как чувствует себя человек, который годами из кожи вон лез, чтобы достичь мечты всей жизни, а тут вдруг оказывается, что это невозможно, да еще и потому, что эта мечта «ушла» к человеку, который не прилагал больших усилий, чтобы добиться этого. Как ты думаешь, что сейчас чувствует Тсубаки? - Ну, он очень расстроен... - Не то слово. Я бы сказал, что он огорчен, возмущен и разочарован. И в первую очередь, разочарован в себе. Зная Тсубаки, я абсолютно уверен, что он винит в этом себя. Братец еще с детства убедил себя, что он хуже Азусы, а эта ситуация с ролью в очередной раз это доказала. Так он думает. - И что же теперь делать? - Тсубаки, я думаю, нужно смириться с этим. А Азусе все таки найти его и поговорить. - Я не совсем это имела в виду. Есть ли что-нибудь, что мы можем для них сделать? Что я могу для них сделать? - Знаешь, вот тут я бы настоятельно рекомендовал тебе не вмешиваться в эту ситуацию. Я тоже хочу им помочь, поэтому прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, но поверь, лучшим вариантом для нас с тобой - это не вмешиваться в их разборки. Наши братья достаточно взрослые для того, чтобы самостоятельно решать проблемы, в том числе и проблемы в их отношениях. Не переживай, они обязательно помирятся. Эмма ничего на это не сказала. Допив чай, она посмотрела на настенные часы кафе. Ее зрачки расширились от удивления. - Ой, неужели уже так поздно?! - воскликнула она. Нацуме также обратил внимание на часы. - Половина седьмого... Разве это поздно? - Но ведь на улице в такое время уже темно, как ночью. - А Ке-нии не разрешает гулять ночью, да? - Д-да. - Хорошо, тогда я провожу тебя. Вряд ли ты это видела, но Ке-нии довольно страшен в гневе, так что его лучше не злить… Лицо шатенки резко побелело. Она уже испытала на себе гнев адвоката и ей не хотелось переживать это снова. Нацуме и предположить не мог, что она воспримет его слова настолько серьезно, поэтому поспешил успокоить ее. - Эмма… Эмма, очнись! Дурочка, я же шучу. Уж на кого на кого, а на тебя Ке-нии точно злиться не станет. А если что, то скажи, что это я тебя задержал: пусть на меня дуется. По улице до самой станции они шли молча. Их пути должны были вот-вот разойтись, ведь парень уедет на метро, а Эмма направится домой пешком. - Кстати… - неожиданно начал разговор Асахина, - какие у тебя планы на Рождество? Девушка серьезно задумалась над этим вопросом брата. Все, чего ей хотелось, это провести время с семьей, но каких-то особенных дел или пожеланий у нее на этот день не было. - Вообще-то, нет, я ничего не планировала… - Понятно, – это слово растворилось во внезапном порыве ветра. Эмма поежилась от холода, пытаясь спрятать замерзшую шею в легком воротнике пальто. Нацуме заметил это и тут же снял с себя теплый вязаный шарф и аккуратно обвязал его вокруг шеи сестры. - Знаешь, - начал он, - на Рождество я буду занят на работе, и не смогу провести время с вами, поэтому пусть этот шарф будет тебе моим подарком к празднику. Счастливого Рождества. - Спасибо, Нацуме-сан. Но подождите, я ведь тоже должна что-то Вам подарить... - Ничего, ничего не нужно. Беги лучше домой: уже поздно. Увидимся, – с этими словами Асахина легко потрепал сестру по голове и за несколько секунд скрылся в небольшой толпе прохожих, пробираясь к метро. Эмма некоторое время смотрела ему вслед, пока он совсем не исчез из виду… *** Азуса уже второй день не находил себе места. Он пытался сам найти брата: искал по улице, на работе, обзванивал общих знакомых, но все было тщетно: Тсубаки будто и след простыл. После насыщенного дня поисков Азуса вернулся домой ни с чем. Он решил остаться возле входа в особняк и подождать Тсубаки там. Вокруг было тихо. Так тихо, что парня это раздражало. Угнетающее спокойствие давило на Азусу, создавая мнимую иллюзию того, что все хорошо. Но у него не было спокойно на душе: Асахина думал лишь о брате-близнеце. Неожиданно до его ушей донесся звук чьих-то шагов. С радостными мыслями о том, что это Тсубаки, Азуса повернулся к источнику звука, но ошибся: навстречу к нему шла младшая сестра. - Азуса-сан, что Вы делаете здесь в такое позднее время? – спросила Эмма. - Да я… жду Тсубаки. Ты, кстати, не видела его? - Нет, не видела. Азуса-сан… - Что? - Давайте пройдем в дом. На улице довольно холодно, а Вам нельзя простужаться: Вам нужно беречь горло для новой работы… - и все таки она выдала себя. Осознав, что сболтнула лишнего, она прикрыла рот рукой. Эмма ожидала, что юноша разозлится на нее из-за вмешательства в их дела, но к ее удивлению, Азуса лишь тяжело вздохнул. - Нацуме рассказал, да? Впрочем, это неважно. В любом случае, я собираюсь отказаться от роли. - Что? Но почему? - Потому что эта роль – Тсубаки. Он так мечтал озвучивать этого персонажа, я не могу так с ним поступить. - Азуса-сан, но ведь выбрали Вас! – от ее повышенного тона брюнет строго посмотрел на нее. - Простите…- уже тише сказала Эмма, - но ведь не факт, что если Вы откажетесь, то на эту роль сразу возьмут Тсубаки-сана. К тому же, - на ее щеках заиграл розовый румянец, - мне очень нравится Ваш голос… - Достаточно, Эмма. Я не изменю своего решения. - Но я не думаю, что Тсубаки-сан будет рад получить эту роль в качестве подачки из жалости. - Это не из жалости, это… - Она права, Азуса, я бы этого не одобрил, – от неожиданности Эмма и Азуса даже вздрогнули: внезапная фраза возникшего из неоткуда Тсубаки застала их врасплох. - Эх, вообще-то я сам хотел сказать тебе все это, но меня опередили. Он подошел к брату и сказал уже тише: - Не вздумай отказываться от роли… Я буду рад послушать тебя, ведь я – твой фанат номер один, помнишь? - Тсубаки, ты уверен? - Вполне. Прости, что так внезапно пропал: мне просто нужно было побыть одному. Кстати, Эмма права: тебе действительно нельзя простужаться, поэтому, давай, иди в дом, согрейся, выпей горячего чаю и готовься к работе! – говоря эти слова, Тсубаки подталкивал брата в спину в сторону дома. Азусе показалось, что тот его просто прогоняет, но вместо того, чтобы возмутиться, он молча вошел в особняк, понимая, что разговор еще не окончен. Тсубаки провел Азусу взглядом, после чего обратился к сестре: - Эмма… - Да? - Не составишь мне компанию ненадолго? Поговорить нужно. Она промолчала, давая тем самым понять, что согласна. Асахина направился в сторону небольшого пруда, что находился в пяти минутах ходьбы от «Солнечной резиденции». Он шел быстро, широкими шагами, словно забыв о том, что где-то сзади него плелась Эмма. Но она даже не пыталась догнать его или остановить, ведь понимала: сейчас парень расстроен, и ему нужно выговориться. Ей оставалось лишь молча выслушать брата, раз уж она согласилась прогуляться с ним. В такое время возле пруда уже никого не было, и местность освещалась лишь одиноким фонарем, что тускло светил в безлюдном парке. Именно в эту пору парк выглядел особенно привлекательно и таинственно: в неподвижной, покрытой тонкой корочкой льда воде отражались тысячи звезд, точно в зеркале, а далекие кусты и деревья скрывались в темноте ночи, создавая иллюзию дремучего леса. Тсубаки остановился недалеко от фонаря и направил взгляд в небо. Эмма остановилась в двух метрах от него, смотря ему в спину и продолжая деликатно молчать. - Знаешь, - начал Тсубаки, - я действительно разочарован в этом аниме: все, что мне сейчас в нем нравится – это главный герой, которого я так хотел озвучивать. К тому же, из-за этого я и вправду… зол на Азусу. Эта ситуация в очередной раз доказала мне, что он во всем лучше. Так всегда было… Когда я захотел стать сейю, мне пришлось много трудиться, чтобы добиться того, чего я добился, а вот Азусе все давалось легко. Он никогда не понимал меня, когда я ночами сам с собой репетировал сценарий. Я не мог запомнить всех реплик, или нервничал, или мне было сложно передать эмоции персонажа…- он говорил очень быстро и сбивчиво, так что Эмма не могла расслышать всех слов, однако интонация грусти, звучащая в голосе молодого человека, полностью выдавала его. Глубоко вздохнув, он продолжил говорить, но уже тише и медленнее: - А знаешь, почему мы никогда не ссорились на этой почве? Все потому, что Азуса понимает меня как никто другой и несмотря ни на что всегда поддерживает, продолжая говорить, что все будет хорошо, каждый раз убеждая надеяться на лучшее. Поэтому… нет, я не могу злиться на своего брата, только не на него… - на этом его своеобразная исповедь закончилась. Вокруг вновь воцарилась тишина. Эмма не знала, что ответить брату. Но казалось, Тсубаки уже успокоился и выговорился. Ему действительно стало легче, и он был безмерно благодарен девушке за то, что она согласилась его выслушать. Асахина глубоко и громко вздохнул, пытаясь отдышаться от своей пламенной речи и тех эмоций, которые переполняли его сейчас. Тсубаки фактически открыл Эмме свою душу и переживания, что копились в нем не один год. Удивительно, но он не мог рассказать об этом даже брату-близнецу, ведь был уверен, что тот будет его жалеть, не в силах изменить себя. Он прекрасно понимал, что Азуса будет винить себя в том, что он лучше старшего брата во всем. Но Тсубаки всегда радовал тот факт, что братец никогда не хвастался своими победами и успехами, а напротив, радовался удачам близнеца, как своим. И он старался отвечать ему тем же. Именно поэтому у близнецов были такие прекрасные отношения. Тсубаки не врал Азусе, нет. Но он решил скрыть эти мысли от брата в надежде, что появится человек, который, не зная всей правды, сможет принять его и поддержать. Может, это эгоистично, может, неправильно, но такой человек нашелся. Тсубаки боялся, что он так и останется наедине со своими внутренними переживаниями, останется непонятым. Но Эмма смогла принять его и поддержать, не испытывая к молодому человеку такой ненавистной ему жалости. Тсубаки повернулся к ней и, улыбнувшись, сказал: - Кстати, я тут краем уха услышал, что тебе нравится голос Азусы. А что насчет меня? Вспомнив свои недавние слова, Эмма немного покраснела. Тогда она сказала это, чтобы убедить брата не отказываться от роли, хотя и не соврала. - Конечно, мне нравитесь и Вы, и Ваш голос… Я много чего не знаю о работе сейю, но я думаю, что Вам не стоит расстраиваться. Я уверенна, что найдется роль, созданная специально для Вас, роль, в которой Вам не будет равных и… - договорить Эмме не дали: Тсубаки, от переполняющих его чувств, не сдержался и поцеловал ее. Нежно, но ощутимо, как-то по-детски, просто прикоснувшись губами к ее устам. Он понимал, что Эмма неопытна в этом деле и давить на нее не нужно. Для шатенки такой поворот событий был неожиданным, поэтому она растерялась. Некоторое время она стояла, словно парализованная и просто ждала, когда юноша отпустит ее. Наконец, она почувствовала, как Тсубаки стал отстраняться. открыв глаза, Хината-Асахина смотрела на блондина с ярким румянцем на щеках от случившегося. - Прости, - произнес он тихо, - но знаешь, иногда опечаленному парню необходим поцелуй милой девушки … - он вновь приблизился к ее лицу. На этот раз Эмма не была такой растерянной и даже ответила на поцелуй. Пусть легко и неумело, но ему этого было достаточно. Он вновь отстранился и, крепко обняв девушку, положил голову ей на плечо. Тсубаки внимательно посмотрел на ее шарф. Он заметил его сразу, как только появился на пороге «Солнечной резиденции». Аксессуар показался ему знакомым. В своей догадке о том, кто мог подарить шатенке этот шарф, Асахина окончательно убедился, когда, обнимая Эмму, почувствовал знакомый аромат туалетной воды. Такой одеколон с довольно резким ароматом мог быть только у Нацуме. Сейю недоумевал: почему на Эмме шарф его брата? Не выпуская ее из цепких объятий, он зарылся носом ей в волосы и шепотом произнес: - Хороший тебе, однако, подарок сделали на Рождество. - А? - Я про шарф. - А-ага… - такой ответ парня не устроил. - У дарителя хороший вкус, - продолжил он, - но знаешь, я… ненавижу мужских вещей на девушках. Тсубаки совсем немного отстранился от Эммы и посмотрел ей в глаза. Она опустила взгляд, не решаясь рассказать о происхождении подарка. Молодой человек же, напротив, ждал, когда она ответит ему хоть что-нибудь. Юноша не хотел, чтобы Эмма оправдывалась, но его сильно раздражал тот факт, что она принимает такие подарки от других мужчин. Его руки непроизвольно сжались в кулаки. - Откуда он - этот шарф? Эмма могла бы рассказать ему - ей нечего скрывать, но от угрожающей интонации в голосе Тсубаки она как в рот воды набрала. Девушка боялась, что он разозлится еще больше, если она расскажет правду. Но парень даже не заметил, что напугал ее. Внезапно охватившая его ревность не позволила ему думать о чувствах Эммы. Решив для себя, что сейчас ему лучше уйти, дабы не сорваться на девушке, сейю напоследок лишь бросил в ее сторону: - Не хочешь говорить – не надо, дело твое… - он быстро ушел в сторону дома, оставив ее в одиночестве. Шатенка лишь глубоко вздохнула, радуясь в душе тому, что не спровоцировала еще больший конфликт. Домой Тсубаки вернулся раздраженным. На своем пути он никого не встретил: все разошлись по комнатам. Вечно заполненная людьми гостиная тоже была пуста. После разговора на улице Азуса рассказал братьям, что с Тсубаки все в порядке и что он скоро вернется домой, поэтому остальные члены семьи ушли к себе в комнаты отдыхать. Лишь Азусу все еще не покидало ощущение тревоги. Хотя Тсубаки и посоветовал ему готовится к предстоящей работе, молодой человек не мог сосредоточиться на чем-либо. Зайдя в комнату, он тут же вышел на балкон и простоял там до того момента, пока не увидел брата, стремительно направляющегося в сторону особняка. Брюнет зашел в комнату, закрыл дверь балкона и стал ждать, пока Тсубаки зайдет в свою комнату. Наконец, Азуса услышал шаги за стеной, что отделяла его комнату от коридора. Юноша вышел из своей спальни и постучал в дверь комнаты Тсубаки. Ответом ему была тишина, но именно она была сигналом того, что он может войти. Сейю бесшумно проскользнул в комнату. Тсубаки сидел на кровати, сложив ноги по-турецки, и отвернувшись к окну, смотрел на звезды. Азуса облокотился об стену, и, скрестив руки на груди, ожидал, что же скажет ему братец. - Ты рад? – неожиданно произнес блондин. - Чему? - О, умоляю тебя: не делай вид, что не понимаешь. - Если ты об аниме, тогда ты должен помнить, что изначально я не претендовал на главную роль. Так уж случилось. К тому же, ты сам уговорил меня согласиться, поэтому не смей винить меня. - Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Ты же рад, ты рад этому. Думал, я плохо тебя знаю? Я прекрасно могу понять твои эмоции и чувства. - Тсубаки… - Азуса, я злюсь на тебя не потому, что ты получил эту роль, а потому, что ты обманывал меня. Ты ведь мог сразу сказать, что хотел озвучивать главного героя, а не другого персонажа. Пусть мне бы это было неприятно, но это было бы правдой… Брюнет лишь тихо вздохнул: ему нечего было ответить. Тсубаки и вправду прекрасно его знал и смог понять, что младшему брату, как и ему самому, очень нравилось то аниме еще с детства. А когда пошла речь о продолжении и о том, что для озвучивания героев требуются сейю, от проницательности старшего из близнецов не укрылась радость и надежда в глазах Азусы, что именно он будет озвучивать главного героя. Но Тсубаки не был намерен отступать, поэтому он тут же сказал брату, на какую роль претендует. Естественно, Азуса не очень обрадовался такой новости, но он привык ставить интересы старшего брата выше своих, и он сам был рад оттого, что его братец был счастлив. Брюнет понимал, что именно это аниме подтолкнуло Тсубаки стать сейю, поэтому он просто не мог так поступить с ним, он бы не простил себя. - Азуса… - Что? - Я прошу тебя…впредь, не ври мне больше. Говори всегда правду, даже если она и горькая… В комнате раздался громкий тяжелый вздох темноволосого юноши. - Я просто не хотел, чтобы ты был расстроен… - Но ты сам видишь результат, – на это Азуса лишь тихо хмыкнул и отвел взгляд в потолок. Тсубаки развернулся в противоположную сторону, пытаясь разглядеть младшего брата в темноте. - Ты все еще завидуешь мне? - А? – эта фраза застала блондина врасплох. - Так ведь всегда было. Когда тебе приходилось трудиться, мне это давалось легко. Ты злился на меня из-за этого, хоть и старался не подавать виду… - Тсубаки понял, что его разоблачили, но он никак не мог сообразить, что брат хотел этим сказать. - К чему ты клонишь? - Ты не смог поделиться этим со мной, ты не смог рассказать об этом кому-либо из остальных братьев. Тебе нужен был другой человек – не из твоей семьи, который поддержал бы тебя и принял. Тсубаки обреченно опустил голову вниз: младший брат видел его насквозь, словно читал мысли. Усмехнувшись, он с горечью произнес: - Какой же ты, черт побери, проницательный… - И она приняла? Зрачки Тсубаки сильно расширились от удивления: он и вправду не ожидал такого от Азусы. - Ух ты… Так вот о чем ты, братишка! Если ты хотел поговорить о нашей сестренке, то почему не начал сразу? Зачем было так долго тянуть? – в интонации голоса близнеца молодой человек отчетливо услышал насмешку. Похоже, что теперь настала очередь Тсубаки разоблачать братца. Азуса действительно немного занервничал. В душе он ругал себя за то, что завел разговор в это русло, однако его мысли никак не отразились внешне. Напротив, он был все также непроницаем и спокоен, словно не понял, о чем говорил Тсубаки. Азуса отвел взгляд от потолка, и, посмотрев на него, сказал: - Дело не в этом… По поводу Эммы, я лишь хочу сказать, что она тоже волнуется за тебя. Я просто не хочу впутывать ее в наши притирки, вот и все, – решив на этой ноте поставить точку в их сегодняшнем разговоре, Азуса направился к входной двери, намереваясь уйти, но был остановлен внезапным тихим смешком Тсубаки. - Кого ты обманываешь, братец? Молодой человек прекратил свой стремительный путь к выходу из комнаты, но остался стоять к Тсубаки спиной. - Не понимаю, о чем ты. - Хватит строить из себя идиота, – неожиданно грубо произнес блондин, - признай: она тебе тоже нравится. - С чего ты взял, что мои чувства к ней переходят черту братских? - Да потому, что если бы это было не так, ты бы не стал даже упоминать о ней, и наш разговор мог бы закончиться совершенно по-другому. - По-другому? – Азуса развернулся в сторону блондина, и, строго посмотрев на него, сказал: - Хочешь сказать, что ты ждал, что я в очередной раз извинюсь перед тобой, а затем с чистой совестью уйду к себе? Тсубаки на это лишь беззвучно усмехнулся, смотря в пол, так что брюнет этого не увидел. После недолгого молчания Азуса все же покинул спальню брата, бросив напоследок тихое и обыденное: «спокойной ночи». - Спокойной ночи… - прошептал в пустоту Тсубаки, после чего, не переодеваясь, упал на мягкую постель и забылся глубоким сном.