Brothers' Conflict

По возвращению домой Эмма даже и не думала отдыхать. Напротив, теперь ей еще больше хотелось влиться в круг своей семьи, поэтому она помогала Уке с ужином. Юске терпеливо ждал, когда она освободится, чтобы поиграть с ней в компьютерные игры. Сначала он вертелся вокруг Эммы, не давая ей прохода и постоянно спрашивая, когда она закончит. Шатенка старалась не обращать внимания на одноклассника и продолжала помогать старшему брату, но когда она чуть было не уронила на пол поднос с только что приготовленным блюдом из-за преградившего ей дорогу парня, то, отставив поднос на стол, процедила сквозь зубы: - Юске-кун, если бы мне не мешал, я бы смогла сосредоточиться и быстрее бы закончила. Если тебе нечем заняться, то вот, - она протянула ему тот самый поднос с горячей едой, - отнеси это Азусе-сану, а заодно… - ее тон стал мягче, - спроси, как он себя чувствует. - А-ага… - Юске взял серебряный поднос из ее рук и аккуратно, дабы ничего не рассыпать и не разлить, понес его в комнату к старшему брату. - Волнуешься за Азусу? – спросил адвокат у Эммы. - А как же иначе? Он ведь ее брат, – послышался голос с лестницы. По нему можно было без труда узнать Масаоми. Он только что вернулся с работы. - Да, Масаоми-сан прав. Азуса-сан серьезно простудился. Он ведь… не скоро выздоровеет, да? – с грустью в голосе спросила Эмма. - Вообще-то, в его ситуации все не так уж плохо. Ему нужно лишь отлежаться пару деньков и хорошенько отдохнуть: он сильно переутомился. Но даже после этого несколько дней его организм будет ослаблен и более подвержен различным вирусам, поэтому… он должен остаться дома еще как минимум на неделю. Кстати, именно поэтому этого я предлагаю отменить нашу поездку заграницу. Мы ведь хотели поехать всей семьей, поэтому не можем оставить Азусу одного в доме. - Но это и к лучшему. Здоровье каждого из членов семьи важнее, – сказал Уке. - Ты не расстроена? – спросил Масаоми у младшей сестры. - Нет, что Вы. Я полностью поддерживаю Уке-сана. Азуса-сан был бы расстроен, если бы мы не взяли его с собой только из-за его болезни. К тому же, если бы его состояние ухудшилось, он винил бы себя в том, что заставляет нас волноваться. - Вот и отлично. На этом и решили, – поставив этой фразой точку в разговоре, старший сын семьи Асахина поспешно покинул кухню, оставив брата с сестрой одних. Эмма обернулась и посмотрела на адвоката. С того момента, как она, вернувшись домой, увидела его, ей показалось, что он чем-то расстроен. Уке старался не смотреть на Эмму, не был бодр на кухне, как обычно. Словно он чувствовал себя виноватым перед девушкой. Вот и сейчас: он медленно и монотонно нарезал овощи, а взгляд казался абсолютно пустым. Он, словно по инерции, продолжал выполнять привычные ему действия, думая о чем-то другом. - Уке-сан… - Да? - Что-то случилось? Мужчина тяжело вздохнул, поняв, что не смог скрыться от проницательности сводной сестры. - Случилось, – он отложил нож и, посмотрев Эмме в глаза, сказал: - Это ведь из-за моей оплошности с документами ты узнала правду… Мне следовало самому заняться этим вопросом. - Уке-сан, все в порядке, - поспешно перебила его девушка, - я ведь уже сказала, что со мной все хорошо. К тому же рано или поздно я все равно узнала бы об этом. Так что… я ни в чем виню Вас. Уке улыбнулся в ответ на ее слова. - Эмма, ты очень добрая. Настолько добрая, что когда-то это может сыграть с тобой злую шутку. Поверь, я понимаю, о чем говорю. По опыту я точно знаю, что слишком большое проявление доброты часто приносит одни несчастья, причем не только тому, кто проявляет эту доброту, но и всем окружающим. Пусть мои слова покажутся тебе бесчеловечными, но есть ситуации, в которых даже полезно обвинять кого-то, иногда это просто необходимо и идет окружающим во благо. - Уке-сан… - Понимаю, ты так воспитана. Возможно, не в моих силах переубедить тебя, но имей ввиду мои слова. *** Азуса терпеть не мог болеть. Будучи трудолюбивым от природы, он не привык откладывать дела на потом. Работа шестого сына семьи Асахина над аниме была в самом разгаре, как вдруг ему пришлось лечиться дома. Однако у него не было угрозы потерять работу, так как аниме должно было выйти лишь через 4 месяца. К тому же аниматоры еще не продумали все до конца, поэтому с озвучкой можно было и подождать. В этом все же был какой-никакой плюс, поэтому сейю покорно следовал советам Масаоми по поводу лечения. Естественно, ему нужен был полный покой, и стрессы были ему категорически противопоказаны, но его не обошла стороной новость о том, что Эмма не вернулась ночью домой. Азуса настолько сильно волновался за нее, что у него резко повысилась температура. На этой почве он даже начал бредить, постоянно спрашивая у Уке, где девушка и скоро ли она вернется. Старший брат пытался заверить Азусу, что с ней все будет хорошо, и советовал брюнету лечь поспать, но Азуса был упрям: он твердил, что не будет отдыхать, пока не увидит Эмму собственными глазами. В конце концов, когда позвонил Нацуме и сказал о том, что сестра нашлась и останется ночевать у него, сейю немного успокоился и смог уснуть. *** - Азу-нии, я вхожу! – Юске приоткрыл дверь ногой и зашел в спальню брата. Последний к удивлению старшеклассника, выглядел вполне нормально: Азуса спокойно сидел в кровати и читал сценарий аниме. Увидев младшего братишку, сейю мягко улыбнулся. - Ах, Юске, привет… Уже что, время ужина? - несмотря на болезнь и невозможность принимать участие в озвучке аниме, молодой человек не выпускал из рук сценарий, пытаясь выучить все необходимые реплики и лучше понять характер своего персонажа, поэтому он даже не заметил, как пролетело время. - Да, пора бы уже. Азу-нии… - Юске почесал затылок, смотря на брата, - как ты себя чувствуешь? Азуса вновь легко улыбнулся и сказал: - Спасибо. Уже гораздо лучше. Кстати… Она вернулась? - Она? Ах, Эмма! Конечно, вернулась! Она дома еще с полудня. С ней все хорошо. - Вот как. Это замечательно. - Д-да. Азу-нии, я, пожалуй, пойду… Я зайду минут через 20 – заберу посуду, ладно? Азуса лишь усмехнулся. - Вот только не надо делать из меня беспомощного. Спасибо тебе за твою заботу, но я сам смогу отнести: я уже достаточно выздоровел, чтобы спокойно передвигаться по дому, поэтому не беспокойся так за меня. - Л-ладно, тогда ты… это… выздоравливай, короче, скорее, вот! – выпалив это, Юске стремительно покинул комнату брата. Азуса понимал, что хоть юноше и следует напоминать о том, что нужно заботиться о членах своей семьи, он всегда переживает за своих братьев и желает им лишь добра. И хотя сейю сказал братишке, что не стоит беспокоиться о нем и что он уже почти поправился, его мертвенно-бледное лицо и осипший голос говорили совсем об обратном. *** - Не может быть! Неужели это правда? – воскликнула Мива. - Да, мама. Это действительно так. Мне просто необходимо было тебе рассказать об этом. - Как она сейчас? - Кажется, уже пришла в себя. Луи поговорил с ней. - Ах, вот как. Луи, значит. - Кстати, мама… Ринтаро-сан ведь поговорит с ней? - О чем ты, Масаоми? Конечно, поговорит! Она ведь его дочь! - Да… На том конце провода послышались голоса. Мива прикрыла рот рукой и уже тише обратилась к сыну: - Прости, дорогой, дела зовут – надо бежать. Но жди звонка: Ринтаро обязательно вам перезвонит! – после этого женщина повесила трубку. В комнате раздался тихий голос врача: - Удивительно, и как ей только удается всегда оставаться такой бодрой?.. После ужина члены семьи Асахина разошлись по своим комнатам. Лишь в гостиной на диване удобно расположились Эмма и Ватару. По телевизору шла какая-то юмористическая передача и брат с сестрой увлеченно ее смотрели. Вдруг на лестнице послышались шаги: к ним спускался Масаоми. - Эмма, - обратился он к девушке, - Ринтаро-сан звонит. Думаю, ты понимаешь, о чем он хочет поговорить… Ватару, пойдем. Сестренке нужно поговорить с папой, – мужчина взял младшего брата за руку и повел к лестнице. Ватару послушно последовал за ним, но в последний момент развернулся к Эмме и сказал: - Сестренка, но ведь мы потом досмотрим вместе, да? - Конечно, Ватару-чан! Мальчик радостно улыбнулся и скрылся из виду вместе со старшим братом. Шатенка поднесла телефон к уху: - Алло… - Эмма, дорогая, привет! Я так рад тебя слышать! – связь была чудовищно плохая, но девушке и этого было достаточно, ведь у нее наконец-то появилась возможность поговорить с отцом. - Я тоже рада, папа… - у Эммы на глазах начали наворачиваться слезы: она была искренне рада услышать его. - Эмма… Мне так приятно, что ты все еще зовешь меня «папой», хоть ты теперь и знаешь… Прости меня, прости за то, что не рассказал тебе правды раньше: я очень боялся травмировать тебя этой новостью. Я боялся, что ты возненавидишь меня и перестанешь воспринимать как отца… - Пап, я не держу на тебя зла, правда… Но я хочу кое-что спросить… Я не была нужна своим настоящим родителям? Ринтаро искренне удивился такому вопросу дочери. - Что ты, Эмма. Все было не так. Твоя мама погибла практически сразу после твоего рождения, а отец… он занимался тем же, чем я сейчас, поэтому часто просил меня позаботиться о тебея. Мне было очень приятно заботиться о ребенке лучшего друга. Когда тебе было полгода, он погиб на работе. У твоих родителей не было близких родственников, которые могли бы взять над тобой опеку, поэтому… я был счастлив, что эта роль досталась мне. Эмма, послушай: даже если мы не связаны кровными узами, это ничего не меняет: я люблю тебя, и ты несмотря ни на что остаешься для меня дочерью… - Спасибо тебе, папа, – девушка уже не могла сдерживать слез счастья: две мокрые дорожки заструились по ее покрасневшим щекам. - Я тоже тебя люблю, и ты навсегда останешься для меня папой… - послышались короткие гудки: связь внезапно оборвалась. Но Эмма была безумно рада этому разговору. У нее словно камень с души упал. Лишь этот разговор действительно помог ей прийти в себя. Девушка быстро убежала из гостиной в ванную, чтобы умыться, ведь если кто-то из братьев увидит слезы на ее глазах, то начнет расспрашивать об их причине. И хотя все уже знали об этой ситуации, разговор с отцом Эмма предпочла оставить только между ними. Выйдя из ванной, старшеклассница вновь спустилась в гостиную, где застала сидящими на диване первого и третьего сыновей семьи Асахина. - Канаме-сан, Масаоми-сан! – окликнула она братьев. Масаоми только легко улыбнулся, в то время как младший брат при виде Эммы сильно оживился. - Сестричка! Как я рад тебя видеть! Иди-ка сюда: хочу тебе кое-что показать. Девушка присела на диван рядом с монахом. Он тут же вручил ей большой билет золотистого цвета с эмблемой «клуба Будды». Эмма некоторое время недоуменно смотрела на билет, пытаясь разобрать хоть что-то из написанного: он весь светился золотом и перламутром. Канаме поспешил объяснить ей свою затею: - Сестричка, как ты смотришь на то, чтобы посетить небольшое мероприятие в храме? Это будет что-то вроде летнего фестиваля… - Простите, Канаме-сан, но я не пойду. Монах был искренне удивлен такому категорическому отказу. - Но почему? - Ну я… - Эмма замялась: она не знала, что ответить, но совершенно точно не собиралась идти. - А мне кажется, что это неплохая идея, – вмешался в диалог врач. - Масаоми-сан, но… - Поверь, Эмма: такие мероприятия действительно больше похожи на летние фестивали, так что просто представь, что это… школьный летний фестиваль. - Дело не в том, что это за мероприятие, просто… - Эмма, мне кажется, что это поможет тебе развеяться. Сходи, не пожалеешь. Окунись в атмосферу праздника и забудь, наконец, все свои проблемы. Шатенка притихла и отвела взгляд от братьев, обдумывая слова Масаоми. Канаме терпеливо ждал ее решения. Вдруг они услышали звук шагов по лестнице: в гостиную спускался Юске. Увидев младшего брата, Канаме в голову пришла еще одна чудесная мысль: уж теперь-то сестренка точно не сможет отказаться от похода в храм. - Ю-чан, какие у тебя планы на вечер? – окликнул он красно-волосого юношу. Юске остановился, и, призадумавшись, почесал затылок. - Планы? Да вообще-то никаких… Но именно этого ответа и ждал монах. Эмма, сообразив, к чему клонит Канаме, злобно посмотрела на одноклассника, мысленно ругая его за то, что он не может соврать тогда, когда это нужно. - Какое чудесное совпадение! – воскликнул монах, хлопнув в ладоши. – Ю-чан, ты не против составить сестричке компанию на вечер? Юноша густо покраснел. - В-в к-каком смысле? – спросил он. Мужчина лукаво улыбнулся и протянул ему второй пригласительный билет. Юске принялся читать и через несколько секунд воскликнул: - Фестиваль?! Да ты шутишь, Кана-нии! Конечно, я пойду! – былое стеснение Юске в одно мгновение куда-то испарилось, и теперь в его глазах горел огонь радости и предвкушения праздника. Он с таким энтузиазмом и блеском в глазах смотрел на билет, что это не укрылось от взгляда кареглазой девушки. Ему и самому хотелось немного развеяться, поэтому у Эммы не осталось выбора. - Хорошо, - со вздохом сказала она, - я пойду. Канаме-сан, а юката обязательна? - Разумеется. Соблюдение традиций – превыше всего, – улыбнулся ей монах. - Ну тогда я бегу собираться! – Юске тут же буквально вылетел из гостиной, направляясь в свою комнату. Всякие сомнения и чувство стыда уступили место разыгравшемуся воображению: юноша мечтал увидеть одноклассницу в легком шелковом юката. Эмма с гораздо меньшим желанием отправилась к себе переодеваться. У шатенки была единственная юката нежно-розового цвета с цветочным принтом. Прическу в этот раз девушке пришлось делать самой, так как Луи был занят на работе. Но она вспомнила, как он показывал ей несколько вариантов причесок, которые она с легкостью может сделать сама. Небрежно, но аккуратно заколотые волосы на затылке идеально гармонировали с ее образом. Девушка вышла из комнаты и стремительным шагом направилась в гостиную. Поскольку от лестницы к гостиной было далековато, она решила пройти через кухню. Спускаясь по ступенькам, она увидела Азусу. Молодой человек собирался подняться обратно к себе в комнату, но остановился, услышав шаги по лестнице. - Азуса-сан! – обеспокоенно воскликнула Эмма, - Вам не желательно сейчас вставать: Вы еще не достаточно поправились. Сейю тяжело вздохнул: опять из него делают беспомощного и несчастного. - Ну не могу же я сутками находиться у себя в комнате. Сейчас мне уже лучше. - Вы ведь продолжаете работать над аниме, не так ли? – Азуса удивился тому, что сестра так легко догадалась. - Иначе это были бы не Вы, – добавила Эмма. - Это точно. Если уж я взялся за это дело, то мне нужно ответственно отнестись к этой работе, иначе я разочарую Тсубаки. - Вот как… Между ними повисло неловкое молчание. Никто из них не знал, как продолжить разговор, поэтому Эмма поспешила удалиться, напоследок попрощавшись с братом, но внезапно была остановлена его вопросом. - Ты идешь на фестиваль? - Д-да, меня Канаме-сан пригласил. - Ах, раз Канаме-нии-сан, тогда все понятно. Что ж, не смею больше тебя задерживать. Желаю тебе приятно провести время. - Спасибо, Азуса-сан! – Эмма поклонилась ему и поспешно удалилась из кухни, направившись к выходу из дома. Азуса провел девушку взглядом, внимательно осмотрев ее внешний вид. Безусловно, ему понравился ее образ. Молодой человек признался себе, что в тот момент, когда он только увидел ее на ступеньках, он фактически потерял дар речи, и не смог бы произнести ни слова, если она не начала. *** Возле входа в особняк Эмму уже ждали ее спутники: Юске, Ватару, который, только услышав о фестивале, сразу же захотел пойти, и Масаоми, которому тоже пришлось пойти по желанию младшего сына семьи Асахина. Несмотря на то, что Эмма согласилась посетить это мероприятие, ей не очень нравилась эта затея. Все-таки она бы предпочла остаться дома и отдыхать в своей комнате. Впрочем, так она думала, пока не добралась до места назначения. Ватару, схватив девушку за руку, потянул за собой, бегая от одной палатке к другой. Шатенка только и успевала мимолетно разглядывать витрины палаток, украшенную улицу и большой храм вдали. Масаоми оказался прав: атмосфера веселого праздника подействовала на Эмму: она расслабилась и получала удовольствие от того, что весело проводит время в кругу своей семьи. Неудивительно, что на фестивале собралось огромное количество людей, вследствие чего Ватару, который от сестренки побежал к Масаоми, внезапно потерял старшего брата. Однако он смог найти Эмму и Юске, которые, оставшись одни, увлеченно о чем-то болтали. Заметив младшего брата одного, юноша тут же сообразил, в чем дело. - Ватару, только не говори, что ты отстал от Маса-нии… Мальчик поднял на него большие глаза. - Ладно, не скажу… Юске обреченно стукнул себя по лбу. - Где вы разминулись? – вмешалась Эмма. - Я не знаю… - на глаза мальчишки начали наворачиваться слезы, - только что он был рядом, а потом… - Ладно, - тяжело вздохнул Юске, - пойдем, поищем его вместе. - Я пойду с вами, – сказала Эмма. - Ты знаешь, мне кажется, тебе лучше остаться здесь. Маса-нии скорее всего тоже ищет нас, поэтому он может прийти сюда - к храму. - И то верно… - Мы скоро вернемся, – юноша взял младшего брата за руку и стремительным шагом направился в сторону толпы. Шатенка присела на скамейку под деревом, ожидая возвращения братьев. Внезапно она услышала позади себя незнакомый мужской голос: - Вы одна, юная леди? – молодой человек со светлыми волосами и голубыми глазами, одетый в нарядное кимоно, натянуто улыбался шатенке, словно так и нужно было. - Нет хорошего парня? А что насчет меня? - Нет, я… - Эмма внимательно посмотрела на парня и заметила в его руке веер с эмблемой «клуба Будды». - Простите, - сказала она. - Вы коллега Канаме-сана? - Канаме? - Сестричка! – Эмма с незнакомцем обернулись на голос: к ним быстрым шагом направлялся третий сын семьи Асахина. - Так она твоя клиентка, Кана-сан? - Нет же, Чи-чан. Она моя младшая сестра. Сестра, – монах словно для убедительности повторил, кем ему приходиться девушка. - Младшая сестра? - Именно. Та самая сестра, которой я так хвастался. «Постойте-ка… «Чи-чан»?! Но ведь меня так называют только Джули и Луи-сан! Неужели Канаме-сан теперь тоже понимает Джули?!» - Канаме-сан, - она посмотрела на блондина снизу вверх. - Вы сказали «Чи-чан»? - Ах, точно. Сестричка, позволь представить тебе моего напарника – Чиаки. Хотя здесь его зовут воином, «Чи-чан» - это придуманное мною прозвище. - А, вот как… Эмма вновь посмотрела на напарника старшего брата. Он уже не выглядел таким радостным. Его фальшивая улыбка мгновенно иссякла, так как девушка не могла быть его потенциальной клиенткой. Чиаки, сославшись на неотложные дела, поспешил удалиться, напомнив Канаме, что ему тоже пора бы возвращаться в храм. - Конечно-конечно. Я сейчас приду. Молодой человек медленно направился в сторону храма, в то время, как третий сын семьи Асахина остался стоять рядом с Эммой. - Сестричка, кажется, тебе уже лучше? Не жалеешь, что пришла сюда? - Что Вы, Канаме-сан. На самом деле, я хотела поблагодарить Вас за то, что Вы пригласили меня сюда. Здесь очень уютная и праздничная атмосфера… - Да? Но если это так, то почему ты стояла здесь, вдали от всей толпы и веселья, если, как ты говоришь, тебе это нравится? - Я здесь случайно… Просто… - Эмма немного опешила от реакции монаха. Ей показалось, что она его обидела, потому что не участвует в мероприятии, а грустит в одиночестве. Канаме, увидев ее растерянный взгляд, легко рассмеялся. - Да я шучу, сестричка, шучу. Вообще-то, мне кажется, что это знак: будто сама судьба раз за разом сводит нас вместе. Ты так не думаешь? Эмма немного прищурила взгляд, склонив голову на бок: ей не нравилось, когда брат говорил ей такие слова. Пусть они и звучали красиво, но уж больно неправдоподобно, а шатенка терпеть не могла неискренность. Канаме заметил недовольство девушки его словами, но он ждал именно этого. - А ты все-таки неплохо разбираешься в людях… Ладно, сестричка, побегу: у меня еще есть дела в храме. Обязательно посмотри представление! - он мягко улыбнулся ей, после чего поспешил к храму вслед за напарником. Эмма провела взглядом блондина, пока он не скрылся из виду. Она вновь присела на скамейку, вспомнив о том, что Юске и Ватару до сих пор не пришли. «Неужели они так и нашли Масаоми-сана?» - подумала она. Шатенка внимательно посмотрела на тропу, что вела одновременно к храму и палаткам с различными сувенирами и сладостями. Несколько минут назад тут было совершенно безлюдно, однако за такое короткое время местность вокруг главного места событий - святилища, наполнилась достаточным количеством людей, ведь скоро должно было начаться основное мероприятие. Во внезапно появившейся толпе Эмма даже не заметила юношу, который направлялся прямо к ней. Впрочем, она не о чем не ведала, пока он не присел рядом. - Здравствуй, Эмма. От неожиданности старшеклассница вздрогнула и тут же обернулась к обладателю голоса, обратившегося к ней. - Иори-сан! Здравствуйте. Что Вы здесь делаете? – Эмму немного напугало, когда ее внезапно окликнули, но она обрадовалась тому, что это не был посторонний человек. - Я только из университета: пришел посмотреть, как тут Канаме-нии-сан, но, похоже, я опоздал. - Он всего минуту назад зашел в храм. - Понятно. Вдруг сзади послышались звуки вступительной музыки: началось основное мероприятие. Шатенка тут же вскочила со скамейки, намереваясь подойти поближе и рассмотреть хоть что-нибудь, но была остановлена братом: он резко схватил ее за запястье, сжав так сильно, будто боялся отпустить. - Иори-сан, что случилось? - Прости, Эмма… Может, это не самый подходящий момент, но мне нужно поговорить с тобой. Сейчас. Боюсь, что другого шанса у меня не будет. Девушка хотела отказать ему в этой просьбе, или, по крайней мере, перенести на другое время, ведь ей безумно хотелось увидеть главную часть фестиваля, но увидев такой грустный и молящий взгляд брата, она просто не могла не согласиться. - Хорошо. Только, Иори-сан… Отпустите меня, мне больно. Он тут же отпустил ее хрупкую руку и быстрым шагом направился в противоположную от храма сторону. Эмма покорно последовала за ним. Вся местность, что окружала святилище на вершине холма, напоминала дремучий лес. Листва деревьев была такой густой, что днем она практически не пропускала солнечный свет, а ночью создавала иллюзию темного купола, прохождение через который можно было сравнить с прохождением лабиринта: стенами и своеобразными препятствиями на пути становились стволы деревьев. За «дремучим лесом» взору открывалась огромная поляна. Густая зеленая трава, словно мягкий ковер, так и манила прилечь и наблюдать за миллиардами звезд, что рассыпались по ночному небу. Кроме всего этого великолепия с холма открывался потрясающий вид на ночной Токио. Но лишь только на вид. Шум транспорта и прочих изобретений современности не доходил до этого места. Здесь можно было в полной мере насладиться тишиной и отдохнуть душой. Именно сюда Иори привел свою спутницу. Лицо девушки озарила неимоверная радость: так сильно ей понравилось это место. - Здесь чудесно, - промолвила она шепотом, но юноша ее услышал. - Рад, что тебе нравится. Они стояли практически в центре поляны. Эмма очарованно смотрела то в небо, то на город, то оборачивалась и вглядывалась в темноту, что создавали деревья. Она понимала, что брат привел ее сюда не только для того, чтобы показать этот пейзаж, но он молчал, видимо ожидая, пока Эмма насладится ночным зрелищем. Наконец, ее взгляд остановился на светловолосом юноше. - Эмма, - начал он, - я хочу, чтобы ты знала: я прекрасно понимаю тебя. Понимаю, наверное, как никто другой. - О чем Вы? - С тех пор, как я узнал правду о твоем рождении, мне хочется быть с тобой рядом как можно больше. Поверь, я прекрасно знаю, что такое лишиться всего, что любишь, буквально в один миг. Я хочу помочь тебе облегчить твою боль, ведь твоя душа погружена во мрак, как и моя собственная несколько лет назад… - Иори-сан! – перебила его Эмма. - Вы ошибаетесь. Со мной все не так плохо, как Вы думаете. Я уже не расстроена. Безусловно, вначале я чувствовала себя ужасно, чувствовала себя ненужной, но благодаря поддержки братьев теперь все в порядке. Молодой человек очень сильно удивился такому заявлению. Он даже и не мог предположить, что за такое короткое время она смогла прийти в норму и стать такой же, как и раньше. Асахина поймал себя на мысли, что он завидует девушке. Когда ему пришлось столкнуться с проблемами несколько лет назад, его родные братья не оказали ему такой заботы и поддержки, которую они проявляют к сводной сестре. По прошествии долгого времени юноша так и не смог освободиться от боли и грусти, что медленно и мучительно пожирали его душу. Ему было стыдно признаться себе в том, что он был рад тому, что сестрица была расстроена. Ведь тогда она полностью смогла бы понять его. Иори верил, что нашел похожего на себя по духу человека. Человека с похожими душевными переживаниями. Но когда она сказала, что уже не расстроена и что в полном порядке, все надежды парня пали крахом. Эмма некоторое время молча смотрела на мрачное лицо брата, ушедшего в свои мысли. - Знаешь, Эмма, - произнес он тихо-тихо, будто боясь, что его услышит кто-то, кроме шатенки, - на самом деле, я все еще не оправился от пережитого. Мне пришлось сделать вид, что я все забыл и притворяться, будто ничего не было, однако прошлое до сих пор удерживает меня в своих оковах, – он усмехнулся краем губ и с неподдельной грустью в голосе произнес: - Получается, что это мне нужна помощь, а не тебе. Эмму будто парализовало оттого, что она услышала. Она и подумать не могла, что у Иори было столько боли на душе. Ей стало жаль его. Девушка хотела было что-то ответить, но юноша пресек ее попытку что-либо произнести, положив свои широкие ладони ей на плечи и несильно сжав их. - Возможно, я никогда не смогу забыть свое прошлое, но я безумно хочу быть с тобой в настоящем. Асахина крепко обнял Эмму за плечи, прижав ее к себе и зарывшись носом ей в волосы. Девушка не нашла в себе сил хоть немного пошевелиться. Почти не дыша, она устремила взор на небо, пытаясь осмыслить слова брата. Очнулась шатенка лишь тогда, когда он, отстранившись на несколько сантиметров, нежно обхватил ладонями ее лицо. - Эмма, я не в силах забыть пережитую боль - прошептал он, - поэтому сейчас мне необходима твоя поддержка. Эмма онемела от услышанного и во все глаза смотрела на парня. Не раздумывая более ни секунды, Иори приблизился к девушке и поцеловал ее. Поцелуй его был требовательным: он вынуждал ее к ответу. Однако такой поворот событий совершенно выбил шатенку из колеи. Она намеревалась оттолкнуть юношу, но прежде, чем успела пошевелиться, он сам отстранился от нее и отпустил. До слуха Эммы донесся тихий, но уверенный голос брата: - Канаме-нии-сан… Она испуганно обернулась в противоположную сторону: недалеко от них стоял монах. Он выглядел абсолютно обреченно: на лице не было такой привычной легкой блуждающей улыбки, а в золотистых глазах была грусть и жалость. - Сестричка, - неожиданно ласково обратился он к Эмме, - Маса-нии с остальными уже собираются домой. Они ждут тебя около храма. Эмма поняла скрытый смысл слов Канаме: он хотел остаться с братом наедине. Девушка была только благодарна монаху за то, что он появился так вовремя. Шатенка в последний раз за этот вечер взглянула на Иори, который не сводил с нее пристального взгляда, после чего поспешила скрыться среди деревьев, направляясь к святилищу. На поляне остались лишь двое братьев. - Чего ты хочешь? – с раздражением в голосе спросил младший из них. - Не будь таким грубым, Иори. Я пытаюсь относиться к тебе, как к взрослому, как к равному себе. Давай поговорим, как взрослые люди, не нужно лишней агрессии. - Будешь отчитывать меня? – уже спокойнее и тише спросил юноша. - Нет, что ты. Я не собираюсь осуждать тебя, но открыть тебе глаза на одну простую истину я просто обязан. - Какую еще «простую истину»? - Иори, не стоит воспринимать ее доброту и отзывчивость за любовь. Она наивна. Настолько наивна, что не осознает того, что происходит с тобой из-за такого проявления доброты. Однако ты тоже поступаешь не лучшим образом: ты давишь на нее, принуждаешь ответить на твои чувства. Ты ведешь себя как эгоист. Но пойми: если ты продолжишь так и дальше, боюсь, что она начнет сторониться тебя. Тогда тебе будет во много раз хуже… - К чему ты все это говоришь, Канаме-нии-сан? Просто признай, что ты ревнуешь ее ко мне, поэтому и хочешь разлучить нас. Она не сопротивлялась моему поцелую, значит я ей небезразличен, – немного помолчав, он добавил, - от тебя же она убежала… Зрачки монаха сильно расширились. - Что?.. - Я все знаю. Знаю о произошедшем на острове прошлым летом. - И что же ты намерен делать? – взгляд мужчины потемнел. Он немного напрягся, однако внешне никак не выдал своего волнения. Благо, многолетние тренировки эмоций и разума дали свои плоды. - На самом деле, сейчас меня это уже не волнует. Я уверен в ее чувствах ко мне, и даже тебе не удастся меня переубедить. Канаме-нии-сан, если ты и вправду считаешь меня взрослым, то не стоит влезать в наши дела. Оставь нас с Эммой в покое. Третий сын семьи Асахина не нашел, что ответить младшему брату: юноша был абсолютно уверен, что Эмма любит его, но как же донести ему то, что она добра и отзывчива ко всем? Своим молчанием Канаме дал согласие на просьбу студента не вмешиваться в его отношения с Эммой. Иори намеревался уйти с поляны, однако, подойдя поближе к монаху, остановился и пристально посмотрел ему прямо в глаза. - Канаме-нии-сан, я забуду о нашей сегодняшней размолвке, но я не ручаюсь за свои действия, если ты не сдержишь слово. С этими словами, он, резко обойдя брата, быстрым шагом скрылся в темноте. Монах еще какое-то время неподвижно стоял под деревом, обдумывая слова брата и вглядываясь в звездное небо…