Фантом

Бездна — это хорошее определение. Лучше, чем пустота — ничего про отсутствие содержимого, но по смыслу — такое же отчаянное. Если пустота статична, то в бездне можно лететь вниз бесконечно. У Хэнка появляется ощущение падения каждый раз, когда он вспоминает о Конноре. И на этот раз схватить его за руку и вытянуть на крышу некому. Хэнк не знает, кто кого преследует: RK900 — его, или он — RK900. Знает только, что Сумо ведет себя странно — медленно трусит к ногам в черных брюках, трясет широкой головой, несколько раз громко взлаивает и возвращается к Хэнку. Это какая-то глупость, потому что у андроидов нет запаха, и совершенно невозможно, чтобы Сумо каким-то образом смог провести параллели между одной моделью робота, один-единственный раз вломившейся в их дом через окно, и совершенно другой машиной. Но Сумо плевать на то, что возможно, а что нет: он целеустремленно метит забор. В вечернем сумраке RK900 в своем светлом костюме слишком выделяется. Похож на призрака, которым он для Хэнка и является. Или на занесенную снегом фигуру. Или на клочок сна, зацепившийся за обломанные края прорехи между реальностью и бессознательным. Все варианты верны по-своему. — Что ты здесь забыл? — спрашивает Хэнк с такой агрессией, будто это не он увел Сумо на прогулку за добрых пять кварталов от дома. — Осматривал место, в котором могли скрываться оставшиеся неотловленные девианты, — отвечает невозмутимо, почти отсутствующе. Еще бы — а с чего ему тут присутствовать? Вообще хоть где-то? По правде сказать, Хэнк сам не уверен, что это все взаправду: может, он уже окончательно поехал крышей и навоображал себе всякого. Хотя хочется верить, что он не мазохист, и погрузись его агонизирующий разум в мир иллюзий, он получил бы на выходе что-то менее мрачное. — Все так же рвешь жопу во имя миссии, а? Коннор пожимает плечами. — Моя мотивация всегда находится на максимальном уровне. Вне зависимости от обстоятельств. Может, он в самом деле спит: город вокруг зыбкий и нереальный, такой же, как его собеседник. Единственным настоящим элементом здесь кажется Сумо, огромный меховой комок, усевшийся у его ног и придавивший мощной лапой носок ботинка. Если это сон, то как проснуться? Работают ли еще будильники, в которых пронзительная трель не заменена на оглушающий звук выстрела? Может, именно этой идеей руководствовался Коннор, когда спускал курок? Сумо поскуливает, поднимается на лапы и делает несколько шагов вперед, шумно принюхиваясь. Коннор наблюдает за ним с холодным любопытством, а потом — Хэнк озадаченно хмурится, — наклоняется и один раз быстро проводит рукой по мохнатому загривку. Хэнк уверен: рука сейчас пройдет сквозь шерсть и перекатывающиеся под ней мускулы, мираж развеется — но все остается на своих местах. Кроме Хэнка — он решительно идет вперед и тянет Сумо за ошейник. — Домой, — отдает он указание, пытаясь сдвинуть с места массивную тушу. Сумо виляет хвостом и свешивает язык набок. Проходя мимо Коннора, Хэнк, не выдержав, косится на него. Тот смотрит прямо, и ни один мускул на его лице не дергается. Будто бы отключился. — Эй, Коннор, — Хэнк кривит губы. — Видят ли андроиды сны? — Нет. Конечно, нет.