Фантом

Детройт умирает. Хэнку срать на глобальные проблемы вроде того, как Киберлайф разгребает все полившееся на них дерьмо, или как Америка и Россия собираются разруливать свои несогласия, не превратив мир в радиоактивную пустыню, но этого он не замечать не может. От некоторых потрясений невозможно оправиться. Город пережил и потерял слишком много. Людской поток разделяется на два русла: энтузиасты — вглубь страны, реалисты — в сторону канадской границы. Хэнк тоже пережил и потерял слишком много, и в его случае, утекающий поток — это рассудок. С каждым днем ему все труднее вставать с постели и выполнять рутинные обязанности. Он залипает, как какая-нибудь несчастная глючащая машина. Когда кормит Сумо, пересыпая сухие катышки через край миски, когда курит, обжигая пальцы тлеющей сигаретой, когда чистит зубы, механически повторяя одно и то же движение, пока из десен не начинает сочиться кровь. Хэнк часами блуждает по извилистым переулкам, в которых воняет сгнившим мусором, мочой и крысами. На облупленных стенах — граффити с агрессивными надписями. По ночам подошвы скребут об асфальт так громко, что Хэнку порой кажется: Детройт уже опустел, пока он спал, и наконец-то стал городом-призраком. Теперь он здесь один. Как-то раз он натыкается на RK900, задумчиво рассматривающего свою руку. По пальцам стекает синяя жидкость, в середине ладони — прореха. — Кто это тебя так? — спрашивает Хэнк с подозрением. — В связи с недавними событиями многим все еще нравится сталкиваться с андроидами на улице, — поясняет Коннор. Его светлые глаза прикованы к ране. Что он там не видел? Оценивает повреждения? Так долго? Хэнк разглядывает сочащуюся синюю кровь, но не видит ничего необычного. Видит обыденное: поврежденную ладонь и с десяток воспоминаний-обрывков о Конноре. — Я как-то раз хотел тебя застрелить, — признается он вдруг. — Приставить дуло ко лбу, спустить курок, и — БАМ. Разнести электронную черепушку, заляпать снег синим. Хэнк об этом помнит, Коннор — нет: как же, черт возьми, иронично. Коннор щурит глаза. Уточняет: — И не выстрелили? — Выстрелил, — лжет Хэнк. — Там, на мосту. С чего ты взял, что нет? Коннор смотрит на него. Улыбается своей искусственной улыбкой, призванной изображать иронию. — Мне приснилось.