Кафе "Реборн"

Самолет приземлился обратно на родной остров и из него, тут же, с воплями ужаса вывалились все пассажиры. Нет, долетели они как раз нормально – Дино и маячащий у него за спиной Ромарио вполне успешно вели самолет, никого даже не укачало, но то, что было до полета… Все женщины с плачем и воем кинулись к Луссурии, как цыплята к наседке. Мама всея Острова (недавно повысили), как пресловутая наседка, обескуражено крутился вокруг «деток» и только что не кудахтал. Наконец, женщины были успокоены и мама Лусся начал вести допрос: кто посмел обидеть его драгоценных «Деток». Мужья тоже были далеко не в лучшем состоянии, так что суетящийся Лусся посажал всех в кружок как в детском саду и велел всем по очереди повествовать о своих злоключениях. Первой вызвалась заикающаяся Ада. * * * Семья у Ады была хорошая – отец веселый, мама добрая. Но, как говорится, – в семье не без Хибари ("Эээ?!" - недовольный возглас беты). Таким Хибари была старшая сестра – Лиля. Как только Ада вошла в дом, то сразу почувствовала до ужаса знакомый аромат духов сестры и пожалела, что не написала завещание. Сестра не заставила себя ждать – каким-то шестым чувством почуяв, что появилась потенциальная жертва, Лиля выскочила в коридор. Что тут началось… Лиля, сначала, устроив полный разнос Аде, в котором объясняла нерадивой младшей сестре её место в жизни (короче, по уши втоптав в какашки), только потом заметила малость шокированного Ямамото. После традиционного приветствия: – А ты еще кто?!; – А я парень Ады, - Лиля малость впала в ступор, а, потом, загорелась идеей втоптать в вышеозначенный элемент функционирования человеческого организма и Ямамото тоже. Но тут, слава богам, вмешалась, наконец, мама. Ада облегченно вздохнула – мама тоже пытать будет, но, сначала, накормит, что уже ничего, ведь на сытый желудок помирать приятнее. Отец, хоть и был удивлен, настроен был весьма дружелюбно. Самым гостеприимным существом в доме оказался кот – он, ласково мурлыча, запрыгнул Ямамото на колени и, с радостью обнаружив, что от гостя пахнет морепродуктами, норовил его вылизать. Лиля, не став дожидаться, пока гость поест, устроила ему допрос с пристрастием – кто таков, где живет, кем работает, насколько далеко готов зайти в отношениях. Когда сестра безапелляционно поинтересовалась, была ли уже телесная связь, подавился даже кот. Ямамото, кашляя, хлопал по спине посиневшую Аду, мама пыталась вразумить старшую дочь, отец сидел белее стены и тоскливо думал о том, в какой дурдом он ввязался. Когда же с едой было покончено, сестра нацелилась было опять на Ямамото, но того, быстренько схватил под белы ручки отец семейства и уволок в комнату для душевного разговора. Когда же Лиля попыталась присоединится к «душевному разговору», то с возмущением обнаружила что от неё забаррикадировались. Громко возмущаясь о несправедливости и дискриминации, сестра вернулась на кухню и присоединилась к матери, которая уже с энтузиазмом приступила к пыткам дочери. Когда полуживая Ада робко поскреблась в отцовскую, ей открыли, и она чуть не задохнулась от возмущения – пока её на кухне пытали две фурии, отец и Ямамото спокойно играли на гитаре и тихо, чтобы на кухне не услышали, распевали песни. Когда на сборище музыкантов наткнулась сестра, то все получили пизды – гитару её трогать нельзя, гостя нужно пытать, а не петь с ним, а младшая сестра вообще под домашним арестом. * * * Мама Пончика обошла вокруг Бьякурана, бормоча себе под нос: «Тощий как скелет, она его, что, голодом морит? И руки холеные, чем он занимается?» - в общем, анализировала зятя. Наконец, оставшись довольна осмотром, женщина как будто преобразилась – радостно заулыбавшись, она пригласила детей кушать. Бьякуран, пребывая в ступоре от такой внезапной трансформации, как загипнотизированный поплелся на кухню, а Пончик облегченно вздохнула – мама признала Бьякурана. Оставалась главная проблема – отец. И она не замедлила явиться – преградив Бьякурану путь на кухню, в проходе вырос отец. У Пончика и у мамы одновременно лицо эволюционировало в кирпичь-фэйс, и они, тихонько строя из себя пеньки с глазами, удалились куда подальше. Отец, тем временем, решил традиционно проверить – мужик гость или нет. По военной структуре – отжимания, общая физическая подготовка, кулачный бой, армрестлинг, и тому подобное. Очевидно, в одной из своих параллельных вселенных Бьякуран служил в армии, так как все проверки, в том числе и на умение пить и матерится, он выполнил без сучка, без задоринки. Такие умения стали неожиданностью не только для отца, но и для Пончика, и даже для самого Бьякурана. * * * Родителей «Акси», когда те проснулись, ждал самый странный сюрприз за всю их жизнь – письмо от дочери. Самой дочери не наблюдалось. В письме значилось:

«Дорогие папа, мама и собака Алекс! Простите, что не дождалась вашего восста… пробуждения. Просто мы очень вас боимся… очень торопились, поэтому написали письмо и свали… и ушли. Хочу вас проин… хочу вам сообщить, что вышла замуж. Мой муж анана… очень хороший человек, и мы счастливы вместе. И скоро у нас будут дети (зачеркнуто много-много раз, залито замазкой, и вырезано ножницами). Прошу не казни… не сердится на меня, что не пригласила вас на свадьбу! Ваша дочь…, Акси Мукуро… Ваша Акси!»

Рядом с письмом лежала фотка счастливого семейства и Ананас. До улепетывающих лесами и полями, со всех ног, «Акси» и Мукуро донесся гневный женский вопль и звон битой посуды. * * * А вот в семье «Принца Ананасиков» Рёхея и блудную дочь приняли с распростертыми объятиями. Мама «Принца» была очень похожа на незабываемую Нану. Отец, не будь он троллем, решил немного постёбать зятя, Рёхей конкретно завис с выражением лица «Матрица перегружается, сбой системы». Отец уже решил, что зять подох, но тут боксер выдал свое коронное «ЭКСТРИИИМ» и отец понял что зять просто дебил. Пробормотав под нос: «Что за даунидзе себе нашла моя дочь!?», отец покачал головой и двинулся к родному телевизору. Старший брат, видя, что троллинг отца канул в небытие, тоже хотел попытать удачи, но тут «Принцу» надоело, что над её мужем стёбутся все кому не лень, и девушка выгнала братца с кухни. «Принц Ананасиков» уже было подумала, что беда миновала и всё в порядки, но не тут-то было! Рёхей подвергся жестокой атаке попугаев. Изрыгая ругательства вперемешку с воплями про Экстрим, парень пытался отбиться от адских птиц, но потерпел поражение. Птички, обклевав боксера, повели по нему прицельную стрельбу и гордо удалились под возмущенные вопли «Принца». Девушка, покачав головой, отбуксировала Рёхея в ванную – отмывать. * * * «Мрачная Кукла» теперь полностью оправдывала свой ник – она была мрачнее тучи. Размышляя на тему: «что со мной будет», она не заметила, как подошла к дому. Джи не нервничал. Джи был в панике. Он, матёрый убийца, уже умерший и воскрешенный, правая рука своего босса, НО К ТАКИМ ПРОБЛЕМАМ ЕГО НЕ ГОТОВИЛИ!!!!! К удивлению девушки – не было ни громов, ни молний со стороны матери (это как раз ничего не значило – если бы Джи приспичило, внезапно, в туалет, то «Кукла» бы почувствовала на себе всю мощь гнева Хибари (ОПЯТЬ ХИБАРИ?!!!), был только умеренный троллинг со стороны отца. А вот кот среагировал очень отрицательно на пополнение в семье и предъявил желание сделать Джи татуировку и под вторым глазом тоже * * * Ару-сан проскользнула домой. Ару-сан натолкнулась на брата. Ару-сан пытается придумать выход из положения. Выход из положения находит Асари. - Здравствуйте, я пришел просить руки вашей дочери. И пох, что это брат, и пох что уже месяц как женаты – он пришел руку просить. Брат тоже находился в ступоре, но тут вышел папа. Начались долгие переговоры, в ходе которых подключилась мама. Переговоры переместились на кухню. В конечной счете переговоры кончились тем, что Асари попытались отравить (мама), Асари устроили опрос по истории (папа), Асари заставили сыграть на «дудке» (мама), Асари устроили полный вынос бедных японских( в теории итальянских) мозгов (брат) и Асари-таки оставили в покое и переключились на Ару-сан. * * * «Lady Black» не нервничала. Спаннер тоже не парился. Зато нервничала мама – кому-то в этой комнате же нужно нервничать, или нет?! Мама была человеком не старомодным, но пропасть на два месяца, а потом, внезапно, явиться с странным заторможенным блондином-сладкоежкой и выдавать его за своего мужа – это было слишком! И, все-таки, правила приличия не позволяли ей высказать дочери все, что она о ней думает. Прямолинейного отца же, как назло, дома не было. Мать хаотически думала, как бы спровадить зятя из комнаты и уже так «пообщаться» с дочерью, но зять либо был тормоз, либо туп как полено, а дочь, зная свою маму, на провокации не покупалась. Мать, смирившись, решила выведать, что же «муж» умеет делать. Как только зять починил в рекордные сроки кран, мама начала серьезно подумывать, как бы втихаря подменить мужа на зятя или хотя бы убедить дочь, что жить всем вместе надо и бог велел делиться. * * * «Чукча» чувствовала себя чужой в собственном доме – отец задал ей лишь один вопрос «Кто муж?» Когда же он получил ответ (невразумительное мычание и тычок пальцем), о ней вообще забыли – диалог велся только между отцом и Рикардо. «Чукче» же предоставилась роль глухонемого котэ. Диалог был короткий – «Дом есть? – Да. – Деньги есть? - Да. – Кормить будешь? – Да. – Внуков мне через год максимум предоставите?! – Да. – Забирай!» Как показалось «Чукче», отец облегченно вздохнул – спихнули! Когда же парочка выходила из дому, до них донесся звук, подозрительно напоминающий ржач. * * * «Владыка Ада» была совершенно спокойна. Занзас нервничал, злился, метался туда-сюда и проклинал всех на свете. - Ну что ты так кипишуешь? Неужели так сложно прийти сказать – «Отец! Я женюсь ( То есть, Занзас воспринимает свою супругу как мужика?! Неплохо...)» И всё – можно сваливать. Занзас рычал как раненный зверь – Девятый, конечно, присутствовал на свадьбе, но Занзас с ним гордо не говорил – аля «Я гордый властелин всея кафе, я тебя не знаю, ты меня не знаешь, моя твоя не понимать!» Рычал, бесился, угрожал, что никуда не пойдет, но, все-таки, чесал к старому зданию кафе, в котором засело Девятое поколение (а что вы ожидали? Что мы продадим наше драгоценное заведение? Там же столько воспоминаний! Но унести его с собой, увы, было невозможно =.=). Все-таки, дошли. «Владыка Ада» с нежностью посмотрела на здание, оно почти не изменилось. Внутри тоже – даже бар-стойка была, правда, другая – свою девушка потащила с собой. Занзас как тайфун ворвался в здание, мирно пьющий кофе дедушка еле удержался, чтобы не выплюнуть его в лицо явившемуся сыну. Занзас смотрел на Девятого. Девятый думал, как бы по-тактичнее слинять. - Старик… Я женился, – Сквозь зубы прошипел Занзас. На ехидной роже Девятого так и светилось «Да ну?» - Кхем…Я знаю сы…Занзас. - Я В КУРСЕ, ЧТО ТЫ ЗНАЕШЬ!!!! – Взвыл от ярости Занзас, жалея, что пистолеты у него отобрали. Наорал и вылетел во двор. - Кхем… Этого, как бы, требовали традиции…- Смущенно пробормотала Владыка и вылетела вслед за мужем. Девятый, находясь в культурном шоке, пробормотал себе под нос, что он уже совершенно ничего в этой жизни не понимает, потребовал еще кофе. * * * Вернемся к истории беты. Бабушка, откупоривая бутылочку недешевого полусладкого вина, продолжая в упор смотреть на сидящих напротив нее молодоженов, не выдержав молчания, решила заговорить с молодыми: -Ну, что, как охмурила такого красавца? -БАБУШКА!!! - заныла девушка, вся покраснев и спрятав свое лицо в ладони. Самодовольной улыбки Хибари она предпочитала не видеть. -А что бабушка? Что бабушка? Я, между прочим, тебе уже давно предлагала замуж выйти! Да и ты мне еще, в свое время, пять правнуков обещала! - заявила старушка с выражением лица аля: "Я все-е-е помню!" Гроза Намимори, попробовавший протянутое вино, резко поперхнулся. Женщина цокнула и похлопала парня по спине. -Ба-а-а! Ну что ты опять начинаешь!? Мне же всего шестнадцать! -Ну так потому, сейчас, и начинаю. Я же могу не дожить до моих правнучков! - Женщина мечтательно закатила свои светлые глаза, - Ах! Мне ведь твоя мать только одно такое сокровище подарила! А дедушка, дедушка-то как радовался! До сих пор, старый хрен, говорит о тебе и вспоминает о том, как он тебя в детстве купал и держал на руках вот такую малюсенькую, вот такую... голенькую, - рассмеялась бабуля. -БАБУЛЬ! НЕ НАЧИНАЙ! - У "Катиш" уже начиналась истерика. Хибари знал, чем все это могло закончиться, поэтому решил деликатно оставить женщин наедине, может, его супруга уже не так будет стесняться своей свадьбы и поделится с доброй старушкой своими секретами. Но ему не дали уйти - раздался оглушительный хлопок двери, возвещавший о том, что пришел батя. -Ой, е-е-епт! - замогильным голосом проговорила девушка, на что бабуля покачала головой из-за того, что приличия уже в доме не соблюдаются, - Мать же мне обещала, что его здесь не будет. -Я пришел! - елейным голоском напившегося кабана пропел папаша и прошел на кухню, натолкнувшись на недоумевающего Хранителя Облака, - А это чо за хмырь? Что, доченька, парня привела? Ну щас с ним побазарим! - с садистским весельем потирая шершавые руки, проговорил отец. - Кто таков и чем обязаны? - спросил Алексей Юрьевич, в простонародье батя, у своего зятя. -Тч, - Кея не привык к такому быдловскому обращению, но, словив предупреждающий взгляд Кати и занесенный в воздухе кулак, он опомнился и представился, - Хибари Кея, муж вашей дочери. -Муж?! - внезапно, взвизгнул "кормилец", чего он него уж никто не ожидал, а, потом, с мольбой обратился к своей дочери: Ты же обещала мне, любимая! Ты же клялась мне, что никогда! ЧТО Ж ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! ВСЕ-ТАКИ ЛЕГЛА?!!! ПРОСТИТУТКА! Гнев отразился на лице "Катиш" и тут Хибари понял, что главную опасность, все же, представляет она, а не ее отец: -Так, во-первых, я тебе не любимая! То, что ты пердофил и чертов инцестник, который не может определиться, кого он любит больше - маму или меня (Бабушка схватилась за сердце и стала хлестать вино из горлышка, тихонько охая), - для меня уже не новость, только вот, позволь тебе напомнить, - я тебе не родная дочь, так что не качай на меня свои права! Во-вторых, это особый случай, так что, даже и не спрашивай, как все это так вышло - я сама не знаю (Кея сдержанно прыснул в кулак, параллельно пытаясь припомнить - кто, собственно-то, настоял на женитьбе)! И в-третьих, Я НЕ ПРОСТИТУТКА, Я МАНЬЯК И ШИЗОФРЕНИК! Разные, между прочим, вещи! - сказав это, девушка достала бейсбольную биту из шкафа (заначка на черный день, черный день настал) и со всей силы приложила ее о голову алкоголика (всегда так хотела сделать, - не удержалась бета). С порога ей аплодировала мама, которую, из-за пламенной речи, никто не заметил. Бабушку, потом, пришлось долго откачивать. Семейство разбрелось по соседним комнатам: в гостиной с бутылочкой вина и со сладостями сидели все представительницы женского пола, обсуждали семейную жизнь и планы на будущее, "Катиш" отчаянно краснела и не спешила выдавать родне о своем положении, хотя так и не отпитое с бокала вино уже говорило о многом; мужчины же, горько пригорюнившись, продолжали сидеть на кухне и, про себя, жаловаться на свою судьбинушку. Строгим наказом Хибари было от жены - слушаться старого пердуна и выпить с ним за знакомство, выслушать все его филостофство и, желательно, не перебить, а спокойно молча сидеть и кивать, периодически, головой (как, собственно, Хибари всегда и делает - кивкам его научила супружеская жизнь). -...А я считал себя Ангелом, понимаешь? Судья! - человек, который стоит выше людей, выше всего общества. Такой человек всегда одинок, его никогда никто не поймет! Вот ты меня понимаешь? - спросил батяня, насилу вливая крепкое ядренное пиво в своего зятя. -Понимаю, - икнул Кея, пролив на себя часть бутылки, - Я ведь тоже таким себя считаю! Свободным и независимым! -Во-о-от! Хоть кто-то меня понимает! Катюха, оказывается, всего лишь делала вид, что понимает, я ведь ее всему учил! - впервые за долгую память, Алексей Юрьевич расплакался, - Стерва! Я ее люблю! Они мои девочки! - выпятив челюсть с гнилыми от алкоголя и тяжелой жизни зубами, мужчина ударил себя в грудь, от чего подскочил даже Хранитель Облака, не то что там какой-нибудь сосед, шумящий дрелью снизу, - Женщины! Они лишают человека воли. С ними мы ничтожны! А без них, как выяснилось, не можем существовать... -Кё! - внезапно протрезвевшим голосом произнес отец после долго монолога, - Как думаешь, ты встрял? -Трудно сказать, - ответил Хибари, едва шевеля языком. -Просто, если тебя не держит чувство, как и меня по сей день... Уходи! Уходи и не оглядывайся! И не боись, эти женщины - порода гордая, за тобой не пойдут, ибо понимают, что, если не вернешься, значит, нечего и ждать тебя, родной! Они тебя не найдут, Кея, даже искать не будут! Уходи! Не совершай моих ошибок, сынок! -Не могу! - всхлипнул Хранитель, - Я, может, и смогу уйти, но я понимаю, что не смогу не вернуться! Это сильнее моей воли! -Сынок! - с горечью воскликнул "глава семейства", - Ты единственный, кого я могу назвать своим сыном. Прости, что в первую минуту пытался проломить тебе череп обломками бейсбольной биты! -Да ничего! Выпьем за... -За русских! -Можно и за них, - вздохнул Хибари. Ему было уже все равно, за что пить. Из соседней комнаты слышался истерический плач его жены - ее уже все за*бало. * * * Луссурия пытался успокоить женщин, а все остальные, с Джотто во главе, покатывались со смеху. Последней каплей стал рассказ «призрака Бел-семпая». Как оказалось, по приходу домой её ждал неприятнейший сюрприз – её комнату, в отсутствие хозяйки, никто и не думал убирать, так что, первый делом, после моралей и криков её отправили убираться. Пока же девушка, бормоча себе под нос ругательства, зашвыривала все барахло в Нарнию, нервно щещекающего Расиэля испытывали на прочность. Как именно, король говорить отказался.