Кафе "Реборн"

Началось все с того, что туристам-любителям с большой дороги надоели окрестности Украины, и они, связав орущих гимн родины Автора и Владыку, сели на первый же автобус на море. Водитель начал орать и матерится, что такую публику не повезет - толпа шизиков, некоторые завернуты во что-то, смутно напоминающее старинные шторы (переодеться? Не, не слышали), одна дамочка потрепанного вида, с орущими младенцами в руках. Еще был контуженого вида мужик, весь в грязи как поросенок; водителя аж передернуло, остальные пассажиры выглядели довольно прилично – пара беременных дам, их мужья, пара детей, и огромный кот. Короче, орал мужик знатно, но потом согласился – откуда у Автора деньги, никто не ведал, только Мармон, икнув, вцепился в свой карман, но всем было уже пофиг – едем так едем. А теперь стоит уточнить детали: На счет кота – Лапуся, одичалый, обиженный на весь мир, прошлым вечером вывалился из леса и, демонстративно поломавшись, все-таки улегся у ног счастливой Чукчи. Она тут же начала чистить шерсть кота от репьёв и разного мусора, к полуночи возле кота была уже целая гора шерсти и листьев, а умаявшаяся Чукча уснула прям на Лапусе. Катиш и Хибари долго спорили, орали, орал и Автор, но тут заорали в две глотки младенцы и спор разрешился сам собой – все семейство Хибари возвращается обратно на остров – путешествовать с двумя младенцами для их же здоровья вредно, а так же для нервов окружающих (Ну и ладно! Ушли мы от вас). Генкши после марш броска по окрестностям и так имел довольно потрепанный вид, а после того, как столкнулся с накачанным афродизиаком Маэстро – вообще походил скорее на привидение садо-мазохиста, чем на человека (Вдох-выдох, через нос. Медленно и спокойно). Представьте себе существо, измазанное в грязи разного происхождения, пропахшее целым оркестром разных малоприятных благовоний, со мхом в ушах и веточками на голове, многочисленными царапинами от веточек на спине, пара засосов на шее и отпечаток палки на попе, одетое лишь в кухонное полотенце со слониками обернутое вокруг бедер. А теперь прибавьте к этому образу «папуас в отпуске» еще и выпученный как две тарелки глаза и напечатанный крупным шрифтом вопрос «Хто я и што я тут делаю» на моське, и получите теперешний образ Генкши (Не помогло, начала хохотать в 02:33. Посмотрим, что будет дальше). Так юному священнику досталось из-за того, что Скуало не прощает обид, Ямыч, размахивая граблями, случайно отпустил их, а Кикё раздобыл где-то лук. Кстати говоря, с луком он был похож на перекрашенного Леголаза, и поэтому немедленно был изъят законной супругой для ролевой игры «Властелин колец по Французки» к которой позже попробовала присоединиться тётя, считавшая, что, если напялить на Девятого парик и вручить грабли, - Гендальф восстанет. Возможно, Гендальф и восстал – отомстить за такой неудачный косплей, но этого уже никто не увидел – все отрубились. Теперь же, толпой загружаясь в автобус, все предчувствовали, что греки не скоро забудут их визит ("Хвостом" чую - Хибари). Греция. Первым же желанием Автора, а заодно и Ару с Чукчей, после утоления жажды голода и сна, было посетить знаменитую гору Олимп. Все еще не выспавшиеся островяне отмахивались от настырных фанатов мифологии всем, что под рукой было, Занзас даже запустил в сунувшуюся в его покои Чукчу стаканом, но спросонья промахнулся. Поднять на ноги удалось только Владыку, которая, опохмелившись, отправилась бить морду здешнему бармену; Дейзи, которого Автор по тихому стырила из спальни Кикё и Миури; Асуну с Черепом, которые не спали вообще – по дороге выспались, и сами собирались прогуляться; и Лилю с Франом. Последние спали на ходу. Так же взяли Лапусю и Леви. Для чего прихватили последнего вообще неизвестно – Автор, на автомате идя по коридору и засыпая на ходу, тянула с собой все, что способно двигаться и называть свои имя (Оппа! Шкаф откликается!). Шли они к горе долго, ибо: - Ой, люди, гляньте – море! Пошли скупнемся! - Но как же… - Купаться! - Ёлкэ, народ, смотрите, кафешка, а мы ж ничё не жрали! - Но гора… - Жрать!! - Ой, смотрите… - ГОРА!! - Но там же музей! - Бля, ладно. - Ей, Автор, глянь, Аквапарк! - Где? Пошли туда, а? - Но гора же… И в том же духе, но к горе все-таки дошли. Ару бодро предложила подняться наверх, но наткнулась на взгляды Автора и Чукчи, которые трупиками валялись на земле, издыхающий взгляд Дейзи и Черепа, Асуну, которая уже на полпути выдохлась и повисла мертвым грузом на Леви. Один Лапуся страдал разве что от жары. Лагерь отдыха разбили прямо там, у подножья – сил подняться или спуститься не было ни у кого. Асуна и Автор, гордясь собой, распаковали рюкзаки – у одной была вода, у второй еда. Наученная горьким опытом и тётиными наставлениями: «Племяша, - вещала прокуренным голосом тётя, - даже если ты уверена в том, что продукт свежейшего качества, не клади в торбу то, что может отбросить коньки и плохо пахнуть!» Автор взяла только фрукты и, сильно сомневаясь, мясо с хлебом. Впрочем, мясо приняли более радушно, чем фрукты, так что уже через пару минут все радостно напихались принесенной закуской, восседая на горячих камнях, подальше от Лапуси – кот он просто очаровательный, но в такую жару сидеть возле его нагретой шерсти – пытка, и так в филейную часть припекает. Заскучав в обществе, в котором не было любимого босса, Леви принял попытку дезертировать обратно в гостиницу с целью взбить боссу подушки и подать виски в постель, и даже, так уж и быть, накормить Владыку. Но попытка переквалифицироваться в краба-отшельника потерпела неудачу – Леви, споткнувшись и прорыв своими усами две борозды для огурцов, проехал пару метров и, приняв позу «Шкаф мордой вниз», замер у края огромной ямы (Мать покрутила у виска и сделала телик погромче). Тут на шум едущего без колес поезда подошли, на ходу дожевывая, остальные члены кружка любителей мифологии. Автору при виде глубоченной ямы стало резко плохо, и она бочком как краб стала отходить. Ару заинтересованно полезла проверять: что ж там, на дне и какова вообще глубина, но была перехвачена Асуной, которая с криком: «Сдурел, Сусанин!?» потащила девушку обратно – Асари вдовцом пока становиться не планировал. Чукча озабоченно проверяла, не поврежден ли её личный источник борща. Источник борща был вполне жив и даже говорил. Пополнив свои и так богатые запасы итальянской мата, Чукча занялась Автором – беременность только обострила боязнь высоты, и теперь гнездастая особа пребывала на грани паники, мертвой хваткой вцепившись в шерсть Лапуси. «Заняться Автором» в исполнении Чукчи значило - освободить несчастного кота. Фран, страдая от скуки, баловался тем, что насылал на спокойно лежащего, как выкинутый на берег кит, Леви видения босса, не всегда в приличном виде (О_О Да тут бы не только Леви...). После того как мимо пролетающую чайку сбило струей крови с носа, а Фран получил от жены по самый чайник, Леви оставили в покое, Автора воскресили, и под бурные протесты оного – направились исследовать яму. Тут по законам жанра пора бы появиться негодующим мужьям и вернуть заблудших туристов обратно в отель, но герои-спасатели пока были в непригодном для использования состоянии – кто спал, кто ел, и никто даже не подозревал о том, куда на сей раз занесло любителей приключений. А тем временем, пока Автор мрачно прикидывал, какого цвета у него будет гроб, если его случайно уронят вниз, Чукча уже мобилизировала Леви как первопроходца. - Или, в худшем случае, – первую лепешку, – Мстительно вставила Автор, с сомнением заглядывая зияющую темноту провала. Леви протестующее икнул, но его уже не слушали – лезешь, так лезь. Усатик уже мысленно спел боссу последние дифирамбы, но тут возникла очередная проблема, и торжественное сбрасывание шкафа в пропасть отложилось. А проблема была в том, что беременные дамы лезть в непонятную трубу с шансом на полет без парашюта были не намерены. Так что хочешь - не хочешь, можешь – не можешь, а делай лестницу, многоуважаемый Шкаф. Из чего её делать и вообще как были, конечно же, не в курсе. Через полчаса бессмысленных беганий по окрестностям в поисках каких-нибудь веточек, веревок или прочего строительского инвентаря было принято решение слать за подмогой – окрестности были возмутительно чисты. Лиля и Фран были отправлены уже давно – еда кончилась, но так и не вернулись, пришлось ковылять всем, чтоб уж наверняка. Первым на пути попался магазин сувениров. Оставив безуспешные попытки оторвать Автора от разных шаманских бубенов и прочей ерунды, Ару от антикварных мечей, а Чукчу от тысячи и одного сорта чая, Асуна, бормоча себе под нос, стала жестами объяснять заинтригованно глядящей на неё гречанке, кто они и что им надо. - Мы… - Асуна ткнула пальцем себе в грудь, дальше неопределенным жестом обвела своих спутников, и дальше запнулась, соображая как на языке глухонемых объяснить термин «турист». После многочисленных махинаций с пальцами - выставленными «козой» (гречанку чуть не хватил инфаркт – символ ведьм, в то время как Асуна пыталась показать «идущего» человека), показывающими «рога» (гречанка заподозрила что покупатели не в своем уме), и совершенно невообразимой комбинации, в которой были задействованы все имеющиеся пальцы, продавщица, окончательно утвердившись в том, что к ней забрели обитатели психушки, совершенно обыденно поинтересовалась: - Так что вы желаете купить? (Подавилась собственным вздохом. Мать сказала не ржать, или почитает) Реакцию «туристов» надо было видеть и снимать на камеру – выпученные как у изумленных дикобразов, глаза, отвисшие челюсти и общие признаки полного шока. Гречанка поржала с покупателей, объяснила, что сидеть в магазинчике целыми днями скучно, вот и приходится развлекаться, и еще раз поинтересовалась, что же надобно. После объяснений нафига покупателям сдалась веревка или «что-то, по чему можно слезть в яму» гречанка смеялась еще долго. Став счастливыми обладателями скалолазной веревки и еще тучи сувениров, которые не смогли отобрать у Черепа (Автор и Ару лишь жалобно смотрели на сувениры – деньги остались у мужей, Чукча со спокойной совестью паковала пакет с чаем в сумку) все, наконец, покинули магазин. На входе столкнувшись со странной парой – огроменных габаритов мужик тащил за загривок мелкого тощего паренька, все на минутку застыли, но тут из магазина с метелкой на перевес выскочила та самая продавщица и, вопя что-то на греческом, стала лупить обоих. С трудом ловя глаза и челюсти, островяне налегли на ноги – мало ли, вдруг и им попадет, и за рекордные сроки добрались по знакомой уже тропинке к яме (ммм, у них там, в Греции, своя атмосфера...). Дальше последовали уговоры и угрозы – Автор, вцепившись мертвой хваткой в дерево, наотрез отказывался лезть первым. Поскольку Леви, таки огребший по загривку метлой (подслеповатая гречанка перепутала его со вторым амбалом), сейчас был не в состоянии лезть первым, приходилось волей-неволей выбирать нового кандидата. Асуна, вцепившись в мужа, вещала, что хоть он и герой, но пока ей нужен в первозданном виде, лепешек дома полно и так. Наконец решили, что первой полезет Лиля – она и сама не протестовала, против был Фран, но его быстро убедили аргументом - «сам сейчас лезть будешь». Крепко обмотав Лилю как колбаску, её аккуратно попытались спустить вниз. Аккуратно не получилось – уронили, хотя, судя по приглушенному витиеватому мату – пострадала больше психика, чем тело. - Ей, «добрые люди»! Да тут еще одна яма! – Донесся, до оставшихся наверху, её возмущенный вопль. Автор предложил поверить на слово и, вытянув «пострадавшую», удалиться восвояси, но Ару уже лезла по веревке. Поохав для приличия, помолившись и мысленно вычеркнув всех присутствующих из завещания, Автор тоже спустилась. Зрелище вышло забавное – беременная женщина, к тому же боящаяся высоты, вцепившись в веревку, орет дурным голосом, две девушки внизу за ноги пытаются стащить, а сверху уже напирает зад Чукчи. Покосившись на сие зрелище, и явно не вдохновившись, Автор разжала руки и… (МЛЯТЬ) - ТА, БЛЯ, НЕ НА МЕНЯ Ж ПАДАТЬ, СКОЛЬКО ТЫ ВЕСИШЬ?! Невольная жертва дождя из беременных слабо скребла руками по камням, пытаясь выбраться из под упавших на неё двух тел. Сверху приземлились еще пара человек, беременные успели отползти подальше. Лапуся, забытый всеми наверху, помялся на краю ямы и, обреченно мяукнув, спрыгнул следом. Пол не выдержал. До горе-туристов не сразу дошло, что они летят, но когда дошло, от вопля начали крошиться стены. Приземление вышло довольно мягким, хотя и так называемая «подушка безопасности» недовольно ворчала и шевелилась (Все еще... шевелилась?). Автор на ощупь принялась вылезать из под кучи тел и носом к носу столкнулась с ошарашенной собачьей мордой. Огромной собачьей мордой. Одной из трех огромных клыкастых псинских морд. - Т-т-т…ТЁТЯЯЯ!!!!! – Истошный Авторский вопль маленько спугнул пёсика Лапусиных габаритов, и вывел из транса остальных жертв слабого паркета. - Кто-то орет «мама», а Автор зовет тётю, ну, все не как у людей… - Пробурчала Ару, пытаясь выглянуть из-за широченной спины Леви, который загораживал весь обзор. - Ну что ты так орешь, ты мне всех грешников распугала, ай-ай, племяша, неужели я тебя учила так орать? – Донесся до совершенно охреневших путников голос тёти Эдиты. Слабо пробормотав себе под нос, что: «Тётка родная даже в Аду достанет», Автор принялся осматривать окресности на предмет внезапно появившейся родственницы, и чуть не поседел от ужаса – слово - не воробей, вылетел - так добей, – накаркала себе на голову. Чукча с интересом простукала камешки, прощупала застывшего треглавого пса и, констатировав, что: «В Аиде мы», спокойно изъяв у Лили чайник, направилась заваривать себе грецкие травки в ближайшем мини-кратере. Автор, схватившись за гнездо, чтобы создать хоть какую-то видимость опоры, поковыляла к невозмутимой тёте. Лиля, пребывая в шоке от того, что чайник внезапно пропал, схватилась за Франа, а Фран, в свою очередь, – плюхнулся на пол, тихо прикидывая, не пройти бы и ему пару кругов Ада, как ананасовый учитель. Леви остался стоять - шкаф-шкафом, разве что ручки не круглые. Череп тихо взвыл, собираясь резко уменьшится и запрыгнуть в декольте Асуне, но пролезла только голова. Так и застыл страус в кожаном комбинезоне, оставив жену в глубочайшем недоумении (Ноу комментс). Ару, вспомнив все мифы, закрутила головой в поисках хоть какого-то намека на Аида, Персефону или, в крайнем случае, Орфея. Первые двое успешно обнаружились в шоковом состоянии возле дальнего угла зала. К слову сказать – сам древнегреческий вариант Ада выглядел впечатляюще – подземелье в готическом стиле, хотя больше всего Автор возмутился сходству с «Энеидой» Котляревського – разве что противной старухи Сивиллы там не было. Зато был Аид. И, каким-то Макаром, – тётя. Забив на разные недочеты, например: «Как тётя тут оказалась?», «Где это – тут?», «КАКИМ, БЛЯ, ХРЕНОМ МЫ В АДУ, МНЕ ЕЩЕ РАНО ПОМИРАТЬ!!», Автор, взглядом полным обожания, уставился на гранатовое дерево. Ару и Чукча, чуть не подавившаяся чаем, еле успели оттащить прожорливую особу подальше от плодов. Автор лишь печально вздыхал – вот так всегда, еда есть, а жрать нельзя. Печально вздохнула и Персефона – никто больше на её грабли не стает, ну что за жизнь. Тут Аид наконец вышел из прострации, и попытался громогласно поинтересоваться, каким хреном тут эти Зевсовы дети (прозвучало как ругательство), но закашлялся, и на него тут же цыкнула любимейшая жена: - Сдурел, подземный пень, мало того, что простуду подхватил, так еще и на работу лезет, совсем с катушек съехал, лечись и помалкивай! Аид от такой наглости выпучил глаза, но кашель опять брал свое, так что подземный владыка, пробурчав, что: «Вас тут на один день оставьте, Цербера погулять пустите, и сатиров с Дионисом потом не выгонишь, весь порядочный Аид и поля забвения превратите в балаган и попойку» закутался поглубже в меха. Персефона, величественно насвистывая песенку, мстительно прилепила мужу горчичник на лоб. Аид взвыл, а с ним и Цербер за компанию. Автор, в свою очередь, на пару с Чукчей, во все глаза пялились на семейную сцену. Маленько прифигев от домашнего Аида в тапочках, меховом одеяле и горчичником на лбу, они чинно сидели и пили чай. Ровно до того момента пока в зал, размахивая флейтой, не влетел экзальтированный молодой человек с претензиями. Персефона только закатила глаза, Аид, горестно застонав, скрылся под мехами весь, а новоявленный Орфей гнул свою шарманку на тему: «Верните мне уже жену!» Тут Ару прорвало, и она, вцепившись в музыканта мертвой хваткой, стала выпытывать у него тонкости древнегреческой игры на флейте. Особых тонкостей как таковых не было, так что девушка, разочарованно вздохнув, потребовала отвести её к более квалифицированным специалистам. Орфей, задыхаясь от возмущения, стал доказывать что он самый самый, и вообще крутой перец, но тут не выдержал уже Цербер. Не имея возможности закрыть лапами все шесть ушей он, завывая как пароходная сирена, просто выпинал мордами увлекшихся музыкантов подальше в сторону отдела классиков. Автор бочком подобрался к трону и восседающему на нем страждущему Аиду и попытался уточнить свои строки сдачи долга одному демону, но Аид лишь устало отмахивался, мол «Нет тут никаких демонов, тебе в другое отделение, уйди, несчастное, с глаз моих». Чукча, тоже активизировавшись, просто наблюдала за пресловутым владыкой всея подземелья и, заодно, наседала на Леви, ибо захотелось есть, а Леви умел готовить только борщ, но борщ этот даже босс жрал. - Леви, не будь шкафом, приготовь борщ! – Уговаривала она. Автор, у которого резко забурчало в животе, не палясь, подошел поближе, очень рассчитывая на то, что с ним поделятся. Остальным пока было не до того – Ару исследовала окрестности, терроризируя местных музыкантов-класиков, Асуна пыталась убедить мужа вылезти на свет божий, а вконец обозлившись, просто насильно вытряхнула его голову у себя из декольте. Череп, представленный перед трибуналом, весь ссутулился и попытался опять удрать, но наткнулся на Цербера и героически свалился в обморок, как он потом утверждал – отвлекающим маневром переманил на себя внимание Цербера, чтоб жена смога убежать. Асуна, кстати говоря, от Цербера была в восторге, как и псина от неё – редко щенку ласка перепадает, а тут его и тискают, и гладят, чуть от счастья когти не отбросил. Лапуся, пригревшись возле одного кратера, ревниво поглядывал на Цербера, но пока не шипел – хозяйка занята борщем, на непонятных собак не отвлекается. Коренное население Аида новинкой в виде борща тоже заинтересовались, но кастрюлька была только одна, и её уже арендовала Чукча, и скромно претендовал на половину Автор (Все хотят отведать стрепню Шкафа?? Что с вами, черти?!). Персефона, вручив больному мужу чашку чая, благо этого добра достаточно было, всеми силами теперь пыталась заполучить рецепт дивно пахнущего варева, Леви на «измену боссу» не соглашался, Автор, Чукча и Лапуся наблюдали бесплатный спектакль «Совращение тупой тумбочки». Из другого конца зала донесся гром – Цербер в порыве радости перевернулся на спину подставляя Асуне живот, на всех трех мордах было написано неописуемое счастье. Тут ворота в другой зал отворились и, опираясь на палку, зашел Харон, и Аид окончательно скис: - Денег на зарплату нет. Сам видишь – крыша течет, повсюду сквозня…а..а…АПЧХИ!!! Простудились все, кто только мог, даже Цербер, вот уж от кого не ожидал… - Пес согласно чихнул, продолжая млеть. Харон сплюнул и, проклиная проклятых политиков, подкатил к страждущему богу тележку с носовыми платками. Тут в крышу опять что-то забарабанило, послышались мужские голоса, гогот и ругань. Автор, прислушавшись чуть от радости, не подавился борщем – муж (Перегрелся в адском пламени штоль?)! Чукча, печально смотря на недоеденную кастрюльку, стала собирать свои травки – Рикардо, похоже, проснувшись и обнаружив, что жены рядом не наблюдается, мигом мобилизировав крестовый поход по возвращению туристов обратно (ААА, вот оно чо!). В зал один за другим повваливались мужья, и даже Занзас с Владыкой встретили их, когда те из бара шли, проинформировали, и они пришли за своим личным поваром. Асари удалился искать Ару, Миури и Кикё разгневанно требовали вернуть своего драгоценного солнечного зайчика Дейзи на родину. «Солнечный зайчик» тихо валялся радом с Лапусей, кот периодически вылизывал его, путая с хвостом. А пока Закуро и Рикардо застряли на входе, Автор наперегонки с Чукчей кинулись выпрашивать у Аида автограф. Аид, пребывая в шоковом состоянии, расписался на подсунутых клочках бумаги, и тут в зал таки провалились еще пара камней и остальные мужья. Стянув себе на память сапоги самого подземного бога, туристы стали выбираться из подземелья.