Кафе "Реборн"

Долго иль коротко гостили у Дракулы, успели отпраздновать и день рождения Ару, во время которого велась война между Занзасом и Дракулой за кресло – Боссу показалось, что его уже рухлядь (к слову – «рухляди» позавидовала бы половина королей Европы), а тут как раз под тяжелый Варийский сапог попалось, с точки зрения Занзаса, не мусорное кресло – скомандовал первому попавшемуся мусору загрузить трон в самолет и везти вместе с самим боссом домой на остров, так как постоянные беганья по странам и эпохам уже порядком достали. С ним засобирались и остальные – по сказаниям переквалифицировавшейся в кота-баюна Блюбелл остров скоро разобидится на долгое отсутствие хозяев и уйдет обитать на дно, а, значит, - пора домой. Домой-то пора, но не учел никто, что как раз пора дней рождения началась, а у уважаемого Дракулы полные погреба разных напитков. Так и праздновали все подряд – не успели протрезветь от дня рождения Ару, как наступил и у Леди Блэк. После праздника сего праздновали очередной инфаркт горемычного водилы автобуса – у мужика хватило смелости и жадности припереть в замок к Дракуле, требуя плату. Люди, оборотни, цыгане и вампир, одна штука, славно повеселились, шугая мужика по замку – пугали потусторонними звуками (пением Автора и Владыки впору зомби обратно в могилы загонять), волками (бабуля-цыганка чуть не затискала вожака до смерти, и чуть не померла от потери крови, когда он обратился обратно – одежда бесследно сгинула. Вместе с ней благополучно чуть не отдал концы водитель, не привыкший к внезапно появляющимся из неоткуда голым мужикам), цыганами (девки здорово повеселились, когда с криками и песнями гоняли бедолагу по всему периметру территории), призраками (опять мужик с колом вылез и начал жаловаться на жизнь, смерть и колья), вампирами (Дракула отказался, пришлось обертать Ямыча в румынские красные шторы, на которые Автор очень облизывался с самого приезда, обмазывать побелкой и кетчупом, приклеивать накладные клыки, велеть сделать лицо пострашнее – выпученные от удивления глаза и некачественный, но впечатляющий грим сделали хотя бы подобие грозного выражения, остальное дело техники, - и пнули на подвиги ратные. Мужика, а заодно и самого Дракулу, с кого писался сей портрет, чуть Кондратий не посетил, но убегали они довольно резво) и прочими прелестями традиционных ужастиков. В довершении сего спектакля «Не будь жадным, прощай долги» мужика поймали и заперли в комнате с Мармоном. Казначей, видимо, припомнив, сколько заплатил за поездку, выложился на полную – так люди даже при насильном прослушивании песен Бибера не орут. Далее честный народ выпил за удачную победу над жадными мужиками, а далее и другие ДР подкрались. К двадцатым числам все были уже относительно трезвые, но тут незаметно подкралось День Рождения Ромарио, за которого кампаили ровно два дня – потом было ДР Базиля. Мальчуган, надеявшийся на скромный детский утренник, жестоко обломался – кампаить продолжили. Некоторые трезвенники, вроде беременных дам, конечно, кампаили глюкоабсентом Асуны, но ровно до тех пор, пока Дракула не заикнулся про свои запасы чаев. По блеску глаз Чукчи Автор понял, что с чаем Дракула может попрощаться – что не выпьет, то домой утащит. За компанию в конце месяца отпраздновали и День Появления на свет Кена, а ровно через день – Автора. Автору самому за себя выпить не зазорно, а уж тёте за любимую племянницу тем более. К концу месяца про то, что собирался кто-то на остров все благополучно забыли. После Автора праздновали День Рождения Чукчи – тут уже чай рекой полился, в ход пошли неприкосновенные запасы селян – мясо, картошка, огурцы, и прочие радости сельского огорода – у Дракулы запасы кончились. Гости дорогие как раз закончили пить за Черепа, и планировали начать пить за Найто Лончегму, про которого «ласково» напомнил Тсуне Реборн, как у Дракулы закончился период ступора и он, прибегнув к решительным действиям, вытолкал всех гостей на крышу, мол: «Или летите на этой вашей хреновине или учитесь летать самостоятельно». Свежеостриженный Граф выглядел настолько сурово и непреклонно, что горе-туристы без лишних слов спаковали пожитки, прихватили канделябры и в своих цыганских юбках, с песнями по мотивам «айнене» удалились в самолет. На острове все первым же делом бросились отлавливать свои избушки на механических ножках, попутно костеря горе-мастера Спаннера. Автор, повиснув на Закуро, заявила, что смертельно хочет жрать и удалилась в сторону радостно скачущего домика. Домик характером пошел явно не в ленивого Заку. - Цып-цып-цыпа…Домичек…Домусенька…Избушечка…Родная… К НОГЕ, БЛЯТЬ, Я СКАЗАЛ!!! Избушка явно подумывала, не пнуть ли крикливое создание в чистое небо, но, поскребшись лапами по земле, решила, что сегодня уже побегала достаточно, и покладисто рухнула фундаментом прямо на Автора. Автор с матами отпрыгнула и, погрозив дому кулаком, направилась в сторону кухни. Избушка, издав кудахтающий звук, в последний раз тряхнулась и замерла. Закуро, довольно похлопав по стене рукой, тоже зашел внутрь. Чукча, обнимая столб своего дома, тихо радовалась, что её любимое строение никуда и не думало сбегать. Рикардо, отчаявшись отодрать жену от веранды, махнул рукой и свалил в гостиную. Через пару минут оттуда запахло чаем, и послышался звук поставленной на огонь кастрюли с водой, и Чукча, быстренько отлипнув от столба, поспешила на кухню. А через три секунды из дома послышался отчаянный кошачий мяу и счастливый ор – Чукча нашла Лапусю, заботливо доставленного домой. Асуна, опасаясь, что дом бегает где-то вместе с грядками, схватила бинокль и начала искать. Отыскав только сиротливые грядки, она со страдальческим стоном откинулась на какую-то стену позади себя. Точно помня, что три минуты назад вместо стены тут стоял Череп, Асуна зашарила по стене руками и, наконец, не выдержав, отлипла и обернулась, чуть не подавившись восторженным возгласом – позади неё стоял, преданно смотря на неё окнами с любимыми розовыми шторками с уточками, её же дом. Остальные, тоже понаходив свои дома кто где – кто-то на положенном им месте, кто-то в совершенно неожиданном, отправились отдыхать. На острове воцарился любимый всеми мир да благодать. Возвращаться и заканчивать осточертевшее путешествие ни у кого настроения не было, тем более что у Автора и Чукчи приближались роды, а затем рожать и Мрачная Кукла с Акси и Призраком собрались. Утро началось с неожиданно громкого вопля. Подлетев на кровати, все кинулись к окнам – - Шо орало?! – Завопили с стороны деревни Ямычей. - Шо-шо... Дети мои орали! – В ответ ему отозвалась со своего края острова Катиш. Дети наглядно продемонстрировали, что это еще не предел их возможностей (МИМИМИ! И ГЛАЗА МОКРЫЕ ОТ СЛЕЗ). Так и проходили будни у честного народа – просыпаясь с утра, люди чаще всего бежали проверять, где они находятся – ночью у домиков просыпался здоровый спортивный интерес к гонкам между собой, а так же к кучкованиям на горе у замка. Замок Шимона, видимо, признали главным избенцием на селе, так как под утро домики чаще всего прижимались к нему как цыплята к несушке. Сам Замок, к чести обитающих в нем, даже не думал подниматься с насиженной горы и куда-то там скакать, к счастью всего острова. Домик Занзаса пару раз пробовал поднять революцию против хаток Вонголы, в разборки были втянуты и дома всех остальной Варии. Жители активно протестовали – сидишь себе, понимаете ли, в ванной, почти спишь, и тут шум, гам, грохот, землетрясение, вулканы восстали и начали войну, все с ног на голову, был потолок стал пол, шампуни все аккуратным градом прямо на темечко, с кухни ор сожителей про то, что «ВВ…ВОДУ РАЗЛИЛИ, МАТЬ ВАШУ», из соседних домов те же вопли о пощаде. Занзас, проснувшийся от того, что находится в свободном полете в окно, бешено вращая глазами, вцепился в кресло, пытаясь нашарить где-то пистолеты и прекратить безобразия. Скуало торчит из окна в шапочке для душа и на всю мощь легких разглагольствует о том, как глубоко засунет Спаннеру щетку для чистки пяток. Спаннер второй месяц держит оборону в свою пещеру – благодарные жители осадили все входы и пытаются пролезть и отблагодарить кудесника-неудачника. Бьянки и Катиш, оседлав крыши своих домов, подгоняют хатки выкриками «Хей-хей, патише, слюшай, хей» и активно участвуют в битве. Автор, наполовину торча из окна и с каждым скачком зеленея, прикидывает, куда бы было удобнее вывалиться, лишь бы не участвовать на грани родов в этих сумасшедших гонках. Закуро, отлучившись в огород Ямычей за картошкой, усмиряет свой дом одним лишь рыком, домик резко встает как вкопанный, и под команду «Повернись, избенций, к битве задним фундаментом и чеши, куда я построил» развернувшись на 180 градусов резво рванул на законное место. Асуна пыталась отвязаться от собственного дома – куда бы не пошла, верное здание следует за ней, топая как стадо слонов, пиная деревья и довольно кудахтая. Позеленевший Череп, высунувшись из окна, умоляет жену не так сильно петлять, а то укачивает зверски. Ару дрессирует свое строение, пытаясь научить его вместо мирного кукареканья исполнять классику. Дом уперто не понимает, что от него хотят. - Ну, домичек, хоть «До ре» выведи! – Умоляет Ару. Дом, обеспокоенно кудахтая, поднимает ногу. Ару отрицательно качает головой. Дом пытается высидеть сарай. Ару хватается за голову. Дом, окончательно растерявшись, пытается усесться фундаментом на Аду. Ада с воплями убегает, Ару сползает по столбу дерева. Дом с боевым кукареканьем кидается на ведро Асари. Ару понимает, что музыка музыкой а противоведерная изба лучше. Чукча, лежа в гамаке возле своего дома, насвыстывая, ест бутерброды с чаем и наблюдает за происходящим бедламом, явно получая удовольствие от того, что всякая шумиха происходит вдали от неё, а дом ведет себя как всякое уважающее себя строение – стоит и не подает признаков жизни. До поры до времени. Пока Дом не решил, что спокойной жизни всем хватит и не назначил сам себя будильником. Вечер. Конец лета. Жара потихоньку спадала, камни переставали плавиться, люди вяло зашевелились и начали выползать из домов, вспомнив, что давно не собирались на пикник. Домики, разморенные жарой, разбежались по местам, где попрохладнее, и замерли. Тут на поляну, где лениво развалились островяне, выбежал Ириэ под ручку со Спаннером, размахивая какими-то листами. - Народ! У нас новая идея! Народ, подорвавшись с мест и с воплями: «Только не это!» попытался улизнуть, но их поймали и усадили кружочком. Лекция началась. Изобретатели, притопав к выводу, что все островские очень зажрались без адреналина и приключений, решили добросердечно подать людям новый геморрой на блюдечке – драконы. Мало острову огромных котов, агрессивных хомяков, бегающих домов, стреляющих по ворам деревьев, самостоятельных ананасов, вулканических помидоров и колючей капусты – нужны еще и драконы (Ммм, логично). Огородники-любители тут же высказали протест – куда драконов, не прокормим, огромное, грядки потопчет, нет и точка. Только с точкой припознились – первый дракон уже разработан и даже выведен. На логичный вопрос: «Ну, и где он?» Шоичи торжественно полез в карман огнеупорного халата с вышитыми разноцветными страусами. Из кармана грянуло пламя, и люди с матами и причитаниями сделали попытку спрятаться в норки, но вышло как у пресловутых страусов – головы укрыты, а жопы торчат как памятники вечной скорби. Дракончик был миниатюрным и до того няшным, что Спаннера тут же простили и послали выводить новых, а за этого разыгралась греческая битва под стенами Трои. Ящерица, не выдержав такого шума и гама, полетел куда-то в сторону замка Шимона, на лету обстреливая пролетающих мимо чаек пламенем. Люди перестали ссорится за дракона и стали воевать за падающий ужин. Сам Дракончик, влетевший прямо в спальню к Адель, запутавшийся в её гардеробе, чуть не утонувший в фонтане из ликера, пьяный и довольный уселся на голове у Энмы и уснул. Коты ревниво косились на ящера, но кроме жалобного мяуканья сказать ничего не могли, Энма же был зажат с трех сторон – Киёко требовала ласки и внимания, коты требовали того же только раз в триста больше, а дракон требовал, чтобы уважаемая подставка для его драгоценного чешуйчатого тела не шевелилась и дала ему поспать, а то он проснется и подставка останется без бровей (Идиллия). Остальные драконы вышли такими же мелкими пакостными чешуйчатыми тиранами – всей стаей засесть подремать на Лапусе (кот-то не против – массаж бесплатный, а вот люди лишились возможности его тискать – занято!), подпалить в очередной раз ананасовую рощу и, гогоча как стая ворон, улететь под крыло к хозяевам, слушая, как отчаянно кроет их матами Мукуро, не в силах что-то сделать с пакостными, но, сука, няшными существами. Так же Драконы крепко не любили когда домики внезапно срывались с места – они начинали летать, кроя все на свете своим драконьим матом, пытаясь найти место, чтоб поспать. Получились своеобразные чешуйчато-крылатые коты. Мирный пикник, старшие Ямычи наблюдают, как младшие копаются в песочке, а Ада закапывает туда же Ямыча, Чукча потягивает чай со льдом в теньке, сгоревший Автор строит замок из песка, из которого торчат ноги Закуро и доносится храп, Катиш скачет с сачком, ловя крабов, а Хибари, покачивая детей, умиротворенно засел у воды, Владыка стоит за перетащенным на пляж баром, Занзас и Рикардо играют в карты, за ними наблюдают оба поколения Вонголы, каждый болея за своего босса, Аркобаллено перетащили палатки в рощу возле пляжа и теперь греются на солнышке, умиротворенно наблюдая, как Лар закапывает Колонелло, а Череп бегает от Реборна и Верде с Асуной на руках. За ними, радостно лая, скачет выцыганенный у Аида щеночек Цербера. Семейство Гаммы удобно расположилось в тени пальм, Гамма благодушно присматривает за тем, как Юни и Блюбелл воодушевленно прикапывают спящего Бьякурана, Назару возится на мелководье с подросшими русалами. Всплывшая из глубин океана ММ с мужем-русалом втирает Мармону, что найденный на глубине акваланг - это антиквариат, Мармон играет Станиславского, но сам заинтересованно поглядывает на устройство, прикидывая, как и кому бы загнать. Примо рекламирует бамбуковую трубку Автору, демонстративно раскуривая и жмурясь от удовольствия. Автор заинтересованно потянулся было, но тут живот качнулся, как бэ намекая, а храп Закуро приобрел угрожающие интонации. Автор с сожалением покачала головой. Прикинув, что попробовать будет можно и после родов, Примо удалился рекламить трубку Рикардо. Идиллию нарушила внезапно побледневшая и схватившаяся за живот Чукча, с ожидаемой последние две недели фразой: - Спасайте братцы, рожаю… Слово бетца наступило: Ура, товарищи! Наконец-то прода от нашего любимого Автора! Саньк, ты молодец, продолжай в том же духе. Всем удачно провести остаток этого лета) Ээ, ну и слово кающегося Автора - Ссори што проду так долго не писал, простите непутевого ленивого Автора)) Спасибо Катиш, бобров и побольше Хибариподобных сорванцов тебе)) От меня тоже удачного остатка лета, счастья, любви, радости))