Бессмертный

***

В этот день Мори не может найти себе места. Он даже не был сегодня в больнице, сославшись на крайне плохое самочувствие. В душе клубилась тысяча и одно сомнение, потому что несмотря на то, что он уже несколько лет подряд редко виделся с сыном ввиду его обучения у Юкичи, он всё ещё оставался отцом Чуи, а значит переживал за его судьбу. Коё всё это время находится рядом с ним, стараясь как-то помочь мужу, но сама не до конца понимает, сколько всего произойдёт за эту ночь. Огай и сам не уверен, что догадывается обо всём. Его терзают сомнения в своих собственных силах, всё-таки он прожил довольно долго для того, чтобы в одиночку тягаться с теми существами, которые пьют свежую кровь каждый день. Безусловно, преимуществом, которым он непременно должен воспользоваться, был опыт. Бесценный опыт с самых ранних лет, которые он провёл несколько похоже на своего сына. Мори скитался по лесам, впервые встречал людей, учился бороться с захлёстывающей жаждой. Встречал разных вампиров на своём веку, с одними мог заводить крепкие доверительные отношения, благодаря чему и попал в Портовую Мафию, а затем и стал её лидером; с другими же дрался, заставляя их утопать в собственной крови. Озаки всегда была светлым лучиком в его жизни. Мафия наложила на него сильный отпечаток, настолько, что он отрёкся от своей власти в клане. Он понял, что несмотря на свою скрытую сущность зверя, ему гораздо приятнее проводить жизнь с людьми, у которых ограничено время, из-за чего они начинают всё больше ценить его с годами. Но эта женщина оставила в его душе самый сильный след. Настолько сильный, что у них даже появилась настоящая семья. Огай боялся обращать её, ведь она могла измениться под влиянием жажды, поэтому медлил, уберегая её от болезней или других людей и вампиров. Но сейчас, глядя на Чую с Дазаем, он понимает, что не сможет прожить свою вечность без неё. Всегда это понимал, но теперь он готов. Часы пробивают десять вечера, а значит, по договорённости с Фукудзавой, есть ещё где-то час перед решительными действиями.

*Flashback*

— Давно ты не появлялся в родном доме, — мужчина прищурился. — Что привело тебя сюда? Нужды спрашивать не было никакой, Огай прекрасно знал, что Виктор всегда любил играть на два фронта. Мори был единственным вампиром, который смог чётко выбрать сторону, для кого-то был примером, для других наоборот, насмешкой. Но в одном сходились и те, и другие, несмотря на его отречение от клана он построил достойную жизнь, создал семью, которую будет защищать ценой своей жизни. Виктор же вечно был между двух огней. С самой первой их встречи Мори заметил это. Мужчина не мог понять, чего хочет его душа, в его действиях не было стабильности, но этим-то он и был полезен для лидера Мафии. Это был отрезвляющий глоток воздуха, потому что под крылом организации постоянно находится такого рода человек. Это заставляло Огая думать на долгое будущее, лучше просчитывать чужие шаги. В этот раз он чуть не просчитался с самым дорогим для себя — семьёй. — Дазай, он вник в нечто ненужное, и теперь мы не можем бездействовать. Он познакомился с рыжеволосым мальчишкой из клана Вентру. — Похоже, придётся забрать его чуть раньше запланированного срока. А насчёт этого вампира разберёмся позже, он ещё слишком мал, чтобы что-то нам сделать Изначально, знакомство Дазая и Чуи было чем-то настолько противоестественным, что не подчинялось ни одним мирским законам. Человек не должен был любить вампира, а вампир не должен был зависеть от такого хрупкого создания. Но судьба решила по-другому. Виктор узнал Осаму совершенно случайно. Вампир всего лишь хотел лёгкий роман с его матерью, но на глаза попался несчастный мальчишка, глаза которого умоляли у помощи. Тот случай был редким проявлением доброй стороны Виктора. Сперва он решил прибрать мальчишку к своим рукам, сделать его частью древнего клана, дети ведь так легко привязываются. Но что-то пошло не так, когда Виктор осознал, что сам привязался не меньше малого ребёнка. Тогда он исчез. Оставил Дазая, как делали все до этого. Но это было лишь иллюзией. Виктор продолжал наблюдать за парнишкой на протяжении всех этих лет, видел, как тому тяжело было справиться с его уходом, но не мог заставить себя вернуться и всё рассказать. Когда Дазай нашёл Чую, вампир чуть ли не волосы на себе рвал. Он не должен был общаться с сыном Мори. Только не в таком ключе. Ослеплённый этим чувством, он решил, что Огай полагает схожим образом, выступая против этого общения. Мори не сложно было притвориться. Но его зоркий глаз видел и понимал неизбежность этого. Но Виктор настолько страдал, что даже не подумал о том, что Мори никогда бы не пошёл против собственного сына.

*End flashback*

Часы неумолимо пробивают одиннадцать. Мужчина целует Коё, отправляясь в путь.

***

Дазай неаккуратно царапает свою кожу ногтями, готовый рвать вены руками. Чуя ушёл тогда, но даже спустя столько часов не вернулся. Мысли вертятся в голове нескончаемым потоком, начиная с того, куда делся Одасаку и заканчивая тем, как искать рыжего. Щенок тихо скулит, явно переживая за хозяина, как Дазай подскакивает, не веря в своё счастье. Он бежит в свою комнату, выкидывая все вещи из шкафа, чтобы найти одну единственную футболку Чуи, которую ему удалось стащить, когда Накахара уже стал жить у Юкичи. Она напоминала своего владельца, хоть на малую часть создавая его присутствие. Теперь же, она поможет найти Чую. И как он раньше не додумался.

***

Тело юного вампира приносят в какое-то помещение, отдалённо напоминающее огромный гараж, и сбрасывают в углу, тут же стягивая конечности цепями. Чуть поодаль бросают связанного Кэма. В помещении остаётся несколько охранников, Амелия и Виктор, который вот уже минут пятнадцать вьётся вокруг Накахары. Светлые пряди спадают на его обеспокоенное лицо — он так долго ждал шанса увидеть этого юношу, что теперь никак не может собраться с мыслями. А ему ведь стоит выставить всё так, чтобы Чуя захотел присоединиться к клану, насчёт того, чтобы возглавить его, Виктор уверен не был, но стать марионеткой в его руках точно. Спустя пару минут рыжеволосый начинает подавать признаки жизни, отходя от снотворного значительно быстрее полукровки, что ещё раз доказывает его превосходство. Если бы ещё он регулярно пил кровь, то был бы силём не по годам. Когда алые глаза с презрением встречают его, Виктор невольно ухмыляется — это именно та реакция, которая вызывала уважение к аристократам. Никогда не сдаются. — Кто ты, чёрт возьми?! — злость разливается по венам, затмевая остаточное явление снотворного. — О, думаю ты уже слышал про меня. Если всё-таки нет, то я Виктор, приближённый главы клана. — Собачонка его значит. Зачем весь этот цирк? Я всё равно не буду на вашей стороне, — Чуя замечает лежащего неподалёку Кэма. Виктор сокращает расстояние между ними за какие-то доли секунды, с силой оттягивая волосы рыжего, обнажая свои клыки в непосредственной близости от чужой сонной артерии. — Не забывай, что я могу убить тебя, когда пожелаю, — нахальная усмешка вампира заставляет мужчину всё больше хотеть возиться в открытое горло зубами, разорвать бледную кожу на куски, заливая кровью всё вокруг. Глаза заметно темнеют от мыслей. На губах Амелии расползается улыбка — ночь обещает быть длинной. — Когда он пожелает. Виктор резко отпускает юношу, заставляя удариться затылком о стену и зашипеть. — Я всего лишь хочу поговорить с тобой. Твой отец никогда не воспринимал наш клан всерьёз, он вообще не особо жаждал рождаться вампиром, всегда ценил общество людей больше, чем наше… — Бла-бла-бла, что дальше? Или ты возомнил, что я оставлю всё, что мне дорого ради какого-то сборища существ, которые от возраста готовы в прах рассыпаться? Хлёсткий удар рассекает воздух, и уже через секунду по нижней губе Накахары начинает стекать вязкая кровь. — Ты ничего не понимаешь, глупый ребёнок. Среди нас ты всегда будешь своим, а среди них ты чужой, монстр, который не способен чувствовать… Слова Виктора обрываются истошным лаем, и Чуя молится, чтобы это было не то, о чём он подумал. Но нет, это Дазай. Вампир чувствует запах своего человека, и это, пожалуй, единственное, что может заставить его пойти на компромисс. — Амелия, разберись с этим! Сейчас же! — девушка выбегает на улицу, забирая с собой охранников, ведь Виктор достаточно силён для того, чтобы справиться с одним вампиром. — Если ты полагаешь, что тебе смогут помочь, то не будь таким наивным. Я уже заполучил тебя, а значит не отдам, — скалится, показывая удлинившиеся клыки. — Я сверну тебе шею за всех своих близких, — рычит, резко дёргая руки вперёд, чем практически разрывает железные цепи. — И за всё то, что ты с ними хотел сде… — сдавленно хрипит, ощущая неимоверную боль во всём теле. Виктор же довольно смотрит на свою руку, по которой сгустками стекает чужая кровь. Чуя шипит, пытаясь хоть как-то уйти от ощущения разрыва мягких тканей. Мозг пронзает очередная вспышка, когда мужчина надавливает на открытую рану, норовя вывернуть ему рёбра. Сейчас Виктор выглядит безумно. Он словно слетел с катушек, всё его желание мирно поговорить с парнем улетучилось уже давно, и теперь он просто хочет разорвать его. Сакуноске дёргается, когда ветер приносит густой запах крови, притом не человеческой. Дазай, которого он затянул в засаду с собой, внимательно смотрит на него, начиная хмуриться, потому что чувствует боль своего рыжика. — Это его кровь?.. — голос срывается, и он с ужасом смотрит на крышу этого гаража. — Да. Амелия возвращается ни с чем, и Виктор готов рвать и метать. Весь его план летит к чертям. Он должен был по-тихому затянуть Чую в клан, завоевать его доверие, да провернуть это всё без ведома главы, чтобы в дальнейшем занять его место. Но теперь он уже наделал слишком много шума, и что-то подсказывает ему, что на этом всё не кончится. Мори торопится, уже на подходе ощущая, насколько тяжелеет воздух от крови. Чёрт. Он идёт по запаху, замечая Одасаку с Дазаем, и одним взглядом говорит первому, что человеку здесь не место, на что тот только пожимает плечами. Как будто Осаму кого-то спрашивал. Дазаю поручают отвлекать охранников, и парень бежит в противоположную сторону, создавая шумы позади помещения. Как только слышит шаги, берёт щенка на руки, отпуская максимально далеко от этого места, чтобы тот бежал домой, и начинает убегать сам, в надежде, что не попадётся. Вампиры начинают следовать за ним. Мори врывается в этот злосчастный подвал, в ту же секунду отыскивая глазами своего сына, чтобы удостовериться, насколько всё паршиво. Чуя хочет что-то сказать, но только заходится кашлем, сплёвывая кровь. Виктор разворачивается, собираясь атаковать, но Ода оказывается прямо за его спиной, выламывая ему руку. Амелия порывается вмешаться, но ей преграждает путь Огай. — Это не твой бой, — рычит, с силой сжимая её горло. — Это мы ещё посмотрим. Ногу мужчины простреливает жуткой болью, что он даже отпускает Амелию, которая тут же отзывает охранников. Мори смотрит вниз и видит расплывающееся пятно крови от пули. В то время Виктор быстро вправляет кость на место, отбрасывая Оду к противоположной стене. Ему сейчас больше интересен Чуя. Он снова подходит к изнывающему от боли мальчишке, рассекая его вены одним взмахом руки. Накахара кричит, думая о том, что должен умереть от боли, но проблема вампиров в том, что их агония может длиться годами. — Не трогай его! — Дазай стоит в дверях, едва дышит от вида ужасающей картины. В его руке пистолет, и он направлен на Виктора. В глазах застыла неподдельная боль, ведь тот, кому он верил, ради кого жил долгое время, оказался предателем. — Я сказал, отойди от него! — Виктор неохотно отходит, — на его лице играет жуткая улыбка. — Дазай, нет! — Чуя кричит изо всех сил, видя как мужчина бросает кинжал, словно в замедленной съёмке. По комнате разносится новый запах. Пистолет звонко падает на пол, а Осаму хватается за руку, стараясь вытащить лезвие из раны. — Нет… — по щекам текут слёзы. От боли родственной души ещё хуже. Мори в одиночку справляется с тремя подоспевшими охранниками, в то время как Одасаку всё-таки ломает Амелии позвоночник. Этот хруст отдаётся в ушах, и Чуя кричит от ужаса. Виктор злится сильнее, подлетая к Дазаю. Смотрит на Чую, впитывая всю боль бездонных голубых глазах, и проворачивает лезвие по часовой стрелке. Кровь льётся с новой силой, а Дазай падает на пол. Это явно не тот, кто дал ему надежду в далёком детстве, он просто не может так легко причинить ему боль. Накахара не слышит своего крика, он не слышит больше ничего. Для него наступает абсолютная тишина. Белая, режущая глаза. Отчаяние и злость смешиваются воедино, образуя гремучую смесь, которая разливается по венам вместо крови. Он встаёт с колен, слегка пошатываясь, и одним рывком разрывает цепи. Дальше всё происходит как будто не с ним. Вот Виктор уже оказывается совсем близко, тут Чуя отлетает к стене, но быстро отталкивается от неё же, вцепляясь в чужие бёдра и разрывая связки. Мужчина что-то хрипит, но ему нет до этого дела. Он ломает каждую кость, начиная от плеч, ключиц и челюсти, заканчивая коленными суставами, которые с неимоверной силой выкручивает до хруста. Он заторможенно понимает, что рядом оказывается отец, мягко отталкивая и одним взглядом сообщая, что они с Сакуноске справятся, а ему нужно помочь Осаму. Вампир не придумывает ничего лучше, кроме как вынести обессилевшее тело на улицу. Дазай всё ещё находится в сознании, и Накахара чувствует безмерную ненависть к себе за то, что позволил этому случиться. Он аккуратно, насколько позволяют его раны, кладёт человека на землю. — Чу, — парень беспомощно цепляется за руку рыжеволосого. И Чуя сжимает его руку крепче. — Я с тобой, сейчас что-нибудь придумаем, — осматривает раны, чувствуя по состоянию Осаму, что тот потерял много крови. — Сейчас придётся потерпеть, — одним точным движением вынимает лезвие из раны, и шипит сам, когда Дазай от боли сжимает пальцы на его ранах. Когда шатен снова открывает глаза в них читается ужас от осознания того, что Накахара сейчас тоже истекает кровью, но рыжий спешит оставить тёплый поцелуй на его щеке, показывая, что пока у него есть силы, он будет помогать ему. — Дазай, послушай, — кладёт ладони на чересчур горячие щёки. — Тебе придётся выпить моей крови, иначе твои раны не смогут затянуться. Шатен хмурится, отворачиваясь, но Чуя настойчиво разворачивает его к себе. — Прошу тебя, я люблю тебя так сильно, что не выживу без тебя и дня, прошу, — по щекам снова текут слёзы, теперь Осаму тоже плачет, но согласно кивает. Тогда вампир подносит свою раненую руку к его губам, сжимая пальцы в кулаки, тем самым создавать движения мышц, которое заставляет кровь выливаться с новой силой. Шатен морщится, когда алая жидкость попадает на губы, но послушно глотает, как того просил Чуя. Вампир отсчитывает три глотка человека, после чего убирает руку. — Спасибо. Сознание отключается, как только он понимает, что всё необходимое он уже сделал.

***

Последствия этого кровавого пира наводят ужас даже на вампира. Сакуноске покидает треклятый подвал только, когда самолично убеждается в том, что каждый грёбаный вампир из не менее грёбаного клана испустил свой последний вздох. Кэма даже несколько жалко, потому что его обратили против воли, так ещё и свободу отобрали, но Ода точно знает, каким может быть обиженный вампир. Мужчина не хотел подвергать Дазая и Чую риску из-за злости этого новообращённого. Юкичи стоял, прислонившись спиной к стене, тяжело дышал. Ему, конечно, было вдвойне труднее, чем Сакуноске и Огаю, который ушёл в свои мысли, пытаясь предугадать, что сделает глава клана. По-хорошему, нужно поговорить с ним задолго до того, как он решит переходить к действиям. Ода, к слову, хочет побыстрее убраться из этого места. Думает, что нужно забрать ещё парней, но неплохо было бы начать хотя бы с Фукудзавы. Он обводит взглядом комнату. На полу практически непрерывным пятном расползается лужа крови. Он чувствует, как лёгкие начинает покалывать, но жажда отступает быстро, уступая место отвращению. — Позаботьтесь о них, а я отправлюсь улаживать дела с кланом, — Огай скрывается из виду также быстро, как и появляется, думая о том, что после всего этого обязательно поговорит с Чуей, скажет, что тот прекрасно справился со всем этим дерьмом, которое должен был улаживать сам Мори. Ода кивает, делает над собой усилие, чтобы оторвать, наконец, Юкичи от стены, после чего двигается вон из этого подвала. — Чёрт бы побрал этот день! — яростно восклицает, увидев два тела в отключке. Так у рыжеволосого ещё и кровь не остановилась. Дурной знак. Они переглядываются, встречаясь взглядами на долю секунды, но безмолвно всё понимают. Фукудзава приподнимает Дазая с земли, взваливая на свои плечи. Одасаку опускается на одно колено, чтобы рассмотреть раны Чуи. Из ран, оставленных Виктором, сгустками вытекает алая жидкость. Если бы они задержались даже на полчаса, можно было бы говорить о летальном исходе. Он ещё в таком состоянии умудрился напоить Осаму своей кровью, чтобы кровопотеря шатена не стала смертельной. Но о себе уже подумать не успел. Ода разрывает рукав на своей рубашке, перетягивая вскрытые вены. Затем осторожно берёт Накахару на руки, направляясь следом за Юкичи. В своём доме он судорожно ищет необходимые травы, почти единственные, которые помогают вампирам, но никак не может сосредоточиться и вспомнить. Несколько склянок вылетает из рук, разбиваясь, но он уже видит ту самую, не обращая на эти внимания. Затем возвращается к рыжему, прикладывая травы на раны, а потом заматывая бинтом. В груди нарастает странное волнение, которое заставляет остаться у кровати молодого вампира. Сакуноске удивляет сам себя, когда понимает, что раньше нёсся бы к Дазаю, проверяя каждый порез на коже, но сейчас проникся поступком Накахары настолько, что сидит у его кровати, следя за цветом его кожи. Даже для бессмертного она сейчас чересчур бледная, что должно пройти где-то через час, если травы помогут. Но усталость в конце берёт своё. Он так и засыпает, сидя на полу.

***

Мужчина добирается до места в рекордные сроки. Даже несмотря на свою нечеловеческую сущность, это слишком быстро. Огай пересекает лес, едва успев перевести дыхание после битвы, и оказывается на другом его конце. Ветер доносит до него смутно знакомые запахи, и он движется по их следу. Ветер неприятно касается рук, которые до сих пор в чужой крови, и он думает, что это не самый лучший вид, в котором следовало бы заявляться к главе клана и рассказывать про убийство второго важного человека в этом самом клане. Но выбора у него нет, если он хочет безопасности для своего ребёнка. — Огай, — хриплый голос эхом отдаётся по всему лесу, и мужчина оборачивается. — Я вижу ты принёс плохие новости, — старейшина делает знак страже, чтобы вампира пропустили вперёд. — Столько лет от тебя не было вестей, ты, верно, надеялся покинуть свой клан, не имея при этом последствий. Аллен Лерт был могущественен в свои юные годы, но даже вампиры, вопреки данной им вечности, устаревают. Реакция замедляется, когда они проходят определённый возраст, исчисляемый не одним столетием, тем самым утрачивая могущество. Лерт тепло относился к Огаю, видел его ранние годы и считал, что мужчина сможет достойно руководить кланом. — С появлением твоего сына у нас появилась новая надежда. — Виктор едва не убил Чую этой ночью. Он стал одержим мыслью сделать из него свою марионетку, переставая отдавать отчёт своим действиям, — холодно выдаёт мужчина, внимательно высматривая реакцию Аллена на это. Кто-то хватает Мори за руку, принюхиваясь в крови: — Это кровь Виктора! В толпе поднимается возмущение. Всё же Виктор хорошо играл на публике, совершенно не производя впечатление одержимого. — Ты знаешь, что убийство своего сородича карается смертью. — Знаю, именно поэтому я пришёл к вам. Я также знаю, что не я один преступил закон, убив Виктора, Виктор же обратил человека для достижения своих целей, не поставив никого в известность, нанёс серьёзные повреждения моему сыну, то есть такому же вампиру, как и он. Мы навсегда исчезнем для клана, это всё, чего я прошу. — Я принимаю твои слова, даже закрою глаза на Виктора. Но вот что прикажешь делать с наследником трона? Рано или поздно меня должен будет кто-то заменить. — Чуя ещё совсем ребёнок, к тому же это его право решать. — Справедливо, — доносится короткий ответ перед тем, как вампиры постепенно уходят из поля зрения. — Мы будем ждать, — старейшина уходит последним. Мори остаётся только выдохнуть, потому что жизнь продолжит течь своим чередом.

***

Первый лучик солнца игриво задерживается на его лице, заставляя поморщиться. Чуя хочет перевернуться на другой бок, но тут в голове всплывают последние события, и он буквально подскакивает на кровати, чем будит Сакуноске. Оба ошарашенно смотрят друг на друга. — Как ты? — первым отмирает Ода, оглядывая юношу, который уже не выглядел таким бледным, да и раны заметно затянулись. — Уже лучше, — Накахара краснеет, поджимая под себя ноги. — Как Дазай? — Он ещё спит, — в комнате появляется Юкичи с пакетом крови. — Тебе нужно восстановить силы, Сакуноске, — мужчина оставляет донорскую кровь и уходит. Вампиру неловко пить кровь перед Чуей, которому в ближайшее время ничего не светит, пока Дазай не восстановится. — Я схожу к нему, — Накахара решает эту проблему за него, неторопливо поднимаясь с кровати, и выходит из комнаты. Кончики пальцев непривычно покалывает от волнения, и рыжий идёт значительно медленнее обычного. Он вслушивается в каждый звук, доносящийся из заветной комнаты. Слышит, как на кухне гремит Фукудзава, по всей видимости готовит завтрак для людской составляющей этого дома. Чуя заходит в комнату, садясь около кровати Осаму. Взгляд скользит по хрупкой фигуре, останавливаясь на новых бинтах, и Накахара хмурится. Больше его никто не посмеет тронуть, только через смерть Чуи. Рука невольно тянется к каштановым прядкам, разметавшимся по подушке. Затем плавно перемещается на щёки, оглаживая. Вампир едва заметно улыбается, чувствуя, как сердце парня пропускает удар. Даже во сне он чувствует его. Или Дазай просто притворяется. — Эй, так нечестно! — возмущается рыжеволосый, убирая руку, но её тут же ловят тёплые пальцы. — Я не мог пропустить эту сцену, — смеётся Осаму, переплетая их пальцы вместе. — Я проснулся всего на пару минуток раньше твоего прихода, ну же, не дуйся, — в карих глазах отражается волнения, и Чуя подаётся вперёд, прижимаясь к мягким губам, оставляя на них нежный поцелуй. — Больше никто не тронет тебя, обещаю, — роняет голову на чужое плечо, прижимаясь ближе, и вдыхает родной запах, позволяя ему полностью заполнить лёгкие. — А ты больше не сможешь убежать от меня, — лицо Осаму вдруг становится серьёзным. — Теперь тебе придётся терпеть меня целую веечность, — растягивает слова, утыкаясь носом в шею Чуи. Накахара думает о том, что вечности будет слишком мало, чтобы объяснить этому недоразумению все прелести жизни с вампиром, но он определённо попробует.