Бессмертный

***

Родственные Души — это, когда понимаешь человека даже не с полуслова, а чувствуешь его на расстоянии… Тонкая нить, связывающая Души… И чем больше узнаешь человека, тем прочнее нить, и тем чувствительнее вибрации Душ, которые связаны ею…

— Ну и как ты предлагаешь спасать этого бедного ребёнка? — Одасаку раздражён, и это нельзя не заметить. Он ходит по комнате взад-вперёд уже больше получаса. Такая реакция порядком забавляет Юкичи. — Твоё нежелание помогать мне в этом, хуже только для тебя. Они оба погрязли в этих чувствах, Дазай так и вовсе привязал к себе бессмертного, так на что ты всё ещё рассчитываешь? На то, что они резко разойдутся? Или что Чую приберёт к рукам его родной клан, и таким образом ты от него отделаешься? В комнате повисает гробовая тишина. Каждый из них знает больное место другого, чем иногда пользуется. — Я знаю, что тебе тяжело это принять, но это выбор Дазая. Помоги ему, наконец, стать счастливым.

*Flashback*

Юноша медленно бредёт по улице, спотыкаясь на каждом шагу, норовя упасть при любом, даже самом малом дуновении ветра. Силы покидают тело настолько стремительно, что тяжело становится даже дышать. Это похоже на агонию, когда все внутренности выворачивает наизнанку, кровь в жилах стынет, распуская яд по всему организму. Он делает несколько шагов, не зная, куда ему податься, и всё-таки падает. Холодная земля мгновенно забирает в свои объятия, но паренёк противится, ёжась и пытаясь найти в себе хоть немного сил, чтобы встать. Внезапно всё его существо настраивается на слух. В самом конце этой дороги он видит размытый силуэт, уговаривая зверя внутри не трогать этого человека. Дует северистый ветер, пригвождая его к земле, но вместе с тем приносит этот запах, из-за которого чешутся дёсны, и неприятно ноет в желудке. Теперь, когда фигура становится ближе, он может разглядеть, что это мальчик, примерно его возраста. Но почему он не боится? Сознание плавно угасает, а жажда берёт верх. Теперь внутренний счётчик идёт не на часы, а на минуты. Юноша добегает до лежащего на земле мальчишки, разочарованно качая головой. Очередной вампир. В добавок ещё и новообращённый, которому срочно нужна кровь. — Что за везение, — поднимает парня на руки, торопливо шагая в сторону своего дома. Сакуноске просыпается, когда на улице уже темным-темно, заходясь в жутком кашле. В горле мгновенно пересыхает, и он хватается за него руками, вспоминая про свою жажду. Но она больше не мучает его. — Кто ты? — Самый нелогичный вопрос с твоей стороны, — усмехается, вставая напротив кровати. — Юкичи, если тебе это чем-то поможет. — Жажда… Почему я больше не чувствую её? — вампир выглядит испуганно, хотя по природе должен чувствовать свою силу. Фукудзава думает, что из него самого вышел бы гораздо более правдоподобный бессмертный, чем из этого юноши. — Всего лишь дал тебе крови. Предвосхищая твой вопрос, не своей. Тебе крайне повезло, что утром я нашёл убитого оленя, — видит замешательство на лице новообращённого. Ода, кажется, бледнеет от его слов на глазах. Как человек может спокойно говорить о таких вещах? — Если ты не знал, первая кровь, которую пьёт вампир после обращения, не должна быть человеческой. Иначе это свяжет человека и вампира на всю жизнь.

*End flashback*

Привязанность. Одасаку столько раз клял это слово, эту связь. Для человека, конечно, она проявляется слабее, чем для вампира, но он тоже чувствует что-то странное, но желанное рядом с вампиром. Если бы только тогда отец Чуи уследил за своим сыном, у него был бы шанс… Но теперь ему приходится спасать задницу того, кто разрушил все его шансы. — Хорошо.

***

— Чууя, — этот голос заставляет проклясть своё существование и одновременно поблагодарить за него высшие силы. Он буквально слышит, как за ним уже топает тётушка смерть. Но кем бы был Дазай, если бы так просто отдал рыжика. Забинтованные руки сгребают его в объятия, резко вжимая в себя, от чего Накахара начинает задыхаться. Терпкий запах Дазая словно вторит действиям своего обладателя, окутывая Чую со всех сторон. — Вот же…придурок, — вздыхает глубже, запоздало понимая свою фатальную ошибку. Становится только хуже, а Осаму упивается его слабостью. — Отпусти, — вырывается, отходя на несколько шагов. Дышать становится немного легче, дёсны перестают ныть. — Ну что, уже влюбился или мне обнять тебя снова? — наглая улыбка озаряет бледное лицо, но в этот раз, чуины молитвы были услышаны, Дазай слишком поглощён своим образом, за что получает в нос. Рыжий рассчитывает силу так, чтобы не пошла кровь, но чтобы было ощутимо. — Ай, какой ты злюка, — оставшуюся дорогу они идут в тишине. Звенит звонок, и в аудиторию заходит учитель вместе с тем самым вампиром, который взглядом выискивает Накахару, нахально облизываясь. Мужчина быстро представляет его всем, предлагая выбрать место по желанию. Тогда Кэм уверенно направляется вперёд, занимая место аккурат позади рыжеволосого. Дазай раздражённо цыкает, думая о том, что уже не первый раз ему приходится прогонять студентов с мест, чтобы никто не трогал Чую. Рыжий всегда привлекал к себе много внимания. У него была незаурядная внешность, которая цепляла не только девушек, но и парней, самые смелые из которых пытались напрямую подкатывать. Остальным же оставалось только пускать слюни в сторонке. Бледная, аристократичная кожа, не имеющая ни единого изъяна, чарующие голубые глаза, ну и конечно, огненные завитки, сражающие наповал. Осаму и сам иногда непроизвольно засматривался на юношу. Привычки Чуи были совершенно очаровательны. Вампир любил учиться, и Дазай мог на сто процентов гарантировать, что это заслуга Фукудзавы. Накахара внимательно слушал лекцию, записывая важные детали в блокнот, иногда уходил в свои мысли. В такие моменты он обычно слегка покусывал ручку клыками, а Дазай клал ногу на ногу, чтобы скрыть наступающее возбуждение. Сейчас Чуя занят примерно тем же, но что-то раздражает Осаму. Он вертит головой, мгновенно осознавая причину. Этот недовампир пялится на его парня. Затем неохотно переводит взгляд на Дазая, поднимая вверх брови, мол, что такого. Суицидник скрипит зубами, но делает вид, что ему абсолютно всё равно, кто на кого смотрит. Когда лекция заканчивается, в дверях как всегда толпится народ, Дазай идёт впереди, как Кэм задевает его плечом, заставляя столкнуться с заострённым краем замка. Вампир наблюдает. Не проходит и секунды, как Чуя улавливает знакомый запах, немного отдающий горчинкой сейчас, и радужка его глаз мгновенно темнеет. Осаму шипит, заставляя Кэма быстро убраться с дороги, отходит от злосчастного проёма, осматривая руку. Чуя зависим от крови этого человека. — Сукин сын, — выплёвывает парень, закатывая рукав белой рубашки, чтобы не испачкать её кровью. Студенты мирно проходят мимо, но Чуя остаётся. Шатен бросает на него быстрый взгляд, оценивая выдержку вампира, и со злостью понимает, что её, блять, нет. Рыжеволосый делает несколько шагов в его сторону, едва не прокусывая щёку изнутри. — Дай посмотрю, — Дазай недоверчиво позволяет подойти ещё ближе, но наблюдает за каждым вздохом вампира. Чуя аккуратно касается не задетой кожи, слегка растягивая её, из-за чего Осаму шипит, пытаясь вырвать руку. — Тише, — шикает. — Я просто смотрю, насколько глубокая рана, — на секунду зверь почти берёт над ним верх, и он чуть сильнее вцепляется в чужую руку, заставляя болезненно застонать, но, опомнившись, тут же убирает руки. — Тебе повезло, рана не такая глубокая, обработаем сейчас и заживёт быстро. Осаму тихо вздыхает, поражаясь трезвости чужого рассудка. Они в рекордные сроки доходят до кабинета медсестры, и она перевязывает ему руку. Как только Дазай выходит, тут же сгребает в объятия Чую и тихо шепчет 'спасибо'. Он чувствует, как вампир слегка подрагивает, ведь ему впервые пришлось столкнуться с такой ситуацией, но он смог сдержаться. А это как-никак гарантирует Дазаю счастливое совместное проживание без травм. Время словно останавливается, когда они стоят вот так, прижавшись друг к другу. Дазай ловит себя на двух мыслях. Почему они не делали так раньше, если сейчас ему так спокойно, и он впервые чувствует себя реально под защитой. За всё то время, что он знает вампира, сейчас именно тот момент, когда внутренняя сущность Накахары не пытается его убить, а наоборот, оберегает. Но раз так случилось, значит отношение Чуи к человеку изменилось. Дазай знает, что рыжему пришлось вытерпеть, ведь суицидник далеко не всегда рассудительный и спокойный, он также импульсивен и настойчив, когда видит перед собой чёткую цель.Которой Накахаре так не повезло, или нет, стать.

Но разве это любовь, если человека не хочется прибить при первой же возможности, но при любой опасности укрывать его под своим крылом?

Чуя содрогается от невыносимо громкого резкого звука, доносящегося с крыши института. Дазай тоже слышит это, но для него это просто неприятный шум. Чуя точно знает, кто это вытворяет. — Я убью его, — выпускает шатена из объятий, мгновенно оказываясь в другом конце коридора. — Не выходи никуда, Дазай, ради меня, будь здесь. Дазай коротко кивает, но где-то в глубине души понимает, что выскочит следом за рыжеволосым, как только отойдёт от шока.

***

Сознание разрывает огромное множество шумов, что хочется лезть на стенку и выть, но он упорно движется к цели. Второй этаж, третий, крыша. Чуя замирает всего на мгновение, потому что больше не слышит никаких звуков. Выбивает дверь ногой, осматриваясь. Пусть на улице быстро начинает темнеть, но он не может не заметить знакомый силуэт у края крыши. Слышится пронзительный смех. Накахара срывается с места, но тень тут же ускользает вниз, прямо с крыши. — Что ж, ты, как я вижу, любишь жёстко, — прыгает следом, пускаясь в погоню. Полукровка явно слабее него, только при условии только что выпитой свежей крови он будет примерно равен ему по силе, медленнее в действиях, но именно по этой причине у Кэма просчитан каждый шаг. Он ловко увиливает среди деревьев, всё дальше пробираясь в лесную чащу. Рыжеволосый намеренно задерживается, внимательно считывая каждый шаг новообращённого. Вампир понимает, куда движется Кэм, вот только зачем? Накахара не чувствует чужого присутствия в лесу. Парень пропадает из виду, заставляя Чую грязно выругаться. Вампир аккуратно ступает по траве, создавая минимальное количество шума. Сначала Накахара принюхивается, чувствуя что-то неладное, а потом тишину разрезает истошный вопль. Это человек. От ужаса сковывает внутренности — этот полукровка всегда так легко забирает чужие жизни? У него не остаётся иного варианта, кроме как последовать на звук. Он видит молодую девушку, еле стоящую на ногах, которую Кэм резко толкает вперёд, и она валится прямо в руки Чуи. Радужку глаз стремительно затапливает кровью, как только запах крови оказывается так близко. Инстинктам ведь не объяснишь, что подходит только кровь Дазая. — Да что ж за день-то, — цыкает, пытаясь уследить направление Кэма. Девушка от его слов как будто оживает, пытаясь вырваться, и он позволяет ей опустить вниз по стволу дерева. Затем склоняется над ней, стирая воспоминания, чтобы она могла дальше жить спокойно. Полукровка выпил достаточно крови, но всё ещё не смертельное количество. Стоит юноше сделать шаг в сторону, как его прибивают к стволу дерева, сжимая пальцами горло. Острые ногти впиваются в кожу, заставляя кровь ручьями стекать под ворот рубашки. — А твоя кровь сохранила человеческий запах, — Кэм сильнее вжимает его в дерево, приближаясь к открытой ране. — Сразу видно, что ты аристократ, хоть и не признаёшь этого, — проводит языком по шее, собирая алую жидкость. — Я бы осушил тебя до дна, была бы моя воля… У Чуи в глазах мелькает страх, потому что он слышал только от своего учителя, что некоторые вампиры питаются кровью собратьев, но никогда не сталкивался с таким. — Да-да, какой ты предсказуемый, — Кэма хватают за плечи, оттаскивая от рыжего. В сонную артерию всаживают какой-то шприц, под действием которого парень погружается в сон. — Поэтому ты и не действовал один, нам ведь Чуя-сан нужен был живым. Девушка оглядывает его с неким восторгом, и Накахара в третий раз проклинает этот день. Он крупно влип. Тот же шприц, что и для Кэма, заставляет сознание угаснуть. — Ты не представляешь, как долго я тебя ждал…