Демонические печати

      Эдвард Эллиот Вуд вместе с семьëй переехал в другой район Лондона. Через пару дней его обычной нормальной жизни пришёл конец.       В одну из ночей он обнаружил, что вся его постель кишит мерзкими личинками. Когда на крик прибежали родители, все насекомые странным образом исчезли. Привидилось? Но они же буквально только что были на его одеяле, Вуд видел, как они противно шевелились!       — Усталость, это был страшный сон, — успокоили его.       И Эдвард бы поверил в отговорку, если бы странные случаи не появлялись один за другим. В новой старшей школе нового ученика приняли спокойно, хоть и немного скептично из-за его принадлежности к семье священника. Некоторые новые одноклассники, вроде Томаса Ригла, не стеснялись испытать Эдварда на испорченность или сподвигнуть к сомнительной ерунде. Но из-за странностей на уроках вскоре перестали пытаться, заклеймив «религиозным чудиком».       Эдвард абсолютно понимал всë, что писал под диктовку учителя. А потом сосед по парте язвительно подмечал, что конспект Вуда написан на каком-то странном языке, который как выяснил Элвард позже, оказался латынью. Да, он ходил на службы отца, но никогда в жизни не увлекался латынью на столько, чтобы свободно владеть ею! Тем более написание понять он не мог.       Личинки и конспекты были только половиной беды. Не один раз Эдвард просыпался на кладбище, которое находилось в 200 метрах от дома. Было мало приятно иметь такое место под окнами, но еще хуже было оказываться в нём посреди ночи.       И только после подобных случаев Грегори и Алексис всерьëз забеспокоились о сыне, в частности о его психике. Но по прежнему списывались всë на усталость и стресс из-за переезда. Ведь подростку всё это переживать ещё тяжелее, чем было бы взрослому.       Странности стали обыденностью. Эдвард перестал делиться с родителями и старшей сестрой. всë равно не верят.       В класс перевели ещё одного новенького. Высокий альфа с белоснежными волосами и яркими янтарными глазами, хотя все были уверены, что это линзы. Но самое главное этот новый ученик не считал тихого Эдварда ненормальным.       Однажды он сказал странную фразу на латыни, которая была до боли знакомой: "Re - hoc est fallacia. Quod mendacium. Somniare - a realitatem"*       И в эту же ночь Эдварду приснился очередной кошмар, в котором звучала проклятая фраза: "Re - hoc est fallacia. Quod mendacium. Somniare - a realitatem"…