Демонические печати

      Гера довольно хрустел сочным красным яблоком, тщательно пережевывая и чавкая в своё удовольствие. Это был первый раз, когда Эдвард решил дать лакомство, после случая на реке. Целую неделю конь виновато щипал одну траву и сено, не проявляя свойственного ему попрошайничества: чувствовал — не выйдет.       — Всё, Гер, на сегодня яблок достаточно, — погладив Геру по приятной бархатистой морде, Эдвард улыбнулся.       За всё время он уже привык к коню и его пылкому нраву, даже перестал бояться и увереннее держаться в седле. Мартин, второй конюх, всё это время наблюдал за ним. В такие моменты Лука называл его «чудным» и советовал не обращать внимания. Как же Лука ошибался в своей судьбе.       Эдвард должен был встретиться с Арием у его дома: Верджи невинно предложил понаблюдать за звёздами к вечеру. Сев верхом на Геру, Вуд легким шагом направился к месту встречи. Конечно, он мог пойти и своим ходом, но оставлять коня в очередной раз в одиночестве не хотелось. Здесь вообще очень особенно относились к лошадям. Их принимали как настоящего члена семьи, а не способ передвижения.       У входа в дом хлопотала миссис Верджи — поливала цветы в импровизированном маленьком садике.       Эдвард чуть натянул поводья и слез с Геры.       — Доброе утро, миссис Верджи. Как ваши дела?       — Ох, Лука! Рада тебя видеть, — Мария отставила лейку. — Всё хорошо, приятно, что ты интересуешься. Ты такой взволнованный и бодрый, — женщина сделала особый акцент на слове «бодрый». — Сегодня такая хорошая погода.       — Пожалуй.       Прожив почти месяц в семнадцатом веке, Эдвард адаптировался к его порядкам и речи. Не успел он договорить, как из дверей на крыльцо выбежала Эмили.       — Лу-у-ука-а-а! — радостно воскликнула девчушка, обняв юношу. — Ты так давно не появлялся у нас! Пойдём, пойдём, позавтракаешь с нами.       Мария тут же строго одернула дочь:       — Юная леди, что за дурные манеры? С гостем нельзя вести себя так несдержанно!       — Будет вам, матушка! Лука не чужой. И тем более я очень скучала по нему. Он такие забавные истории рассказывает.       — Егоза ты моя, умерь свою прыть.       Миссис Верджи не обладала той самой английской строгостью, в которой было принято воспитывать детей, особенно девочек. Она только создавала видимость, лишь бы избавить себя от пересудов. Замечания у неё выходили мягкими. Няни и вовсе не было в доме, что порой вызывало удивление у здешних леди.       — Не будьте так строги, миссис Верджи, всё хорошо — Эдвард улыбнулся. — Я с радостью разделю с вами завтрак. Только Геру нужно отвести на конюшню.       — Даниель отведёт, не волнуйся, — заверила Эмили. — Пошли скорее, пока мы с матушкой не уехали на ярмарку. Потом целый день не свидимся.       Семейство Верджи отличалось от других не только отсутствием няни, но и сравнительно небольшим штатом слуг: плотник да горничная, и то посещавшая их в определенные дни. Кухарки не было. Как и сейчас, чаще готовил сам глава семьи и старший сын. Младшие сервировали стол. Эдвард не видел в этом ничего странного, но подобный быт выбивался из уклада английской жизни и мог вызвать порицание. Даже Вернон наедине относился к внуку строго, а неповиновение карал долгими моралями. Лука предупреждал, что дедушка только на людях казался добрым, а на деле был строгим человеком консервативных взглядов. Эдвард не всегда мог сдержать пылкости, совсем как Гера, за что получал пощёчины или наказания. О личных границах в этом веке никто не слышал. Зажатость Луки и его беспокойство о приличиях больше не удивляли. Вернон, будучи в прошлом военным, знал толк в наказаниях.       — Дени, ты можешь Геру привязать? — Эмили подскочила к брату, строя глазки.       — Почему именно я должен это сделать? — нахмурился юноша. Гера ему не очень нравился.       — Не упрямься, — вмешался Арий. — Он стал послушнее, да, Лука?       — Чего мне стоило его послушание.       Оба засмеялись, а Даниэла со вздохом отчаяния побрёл на улицу, отдав блюдо с мясом сестре.       — Лука, будь так любезен разложить приборы? — Эмили указала на столовое серебро.       — Конечно, мисс.       — А что случилось с Герой и тобой? Мне очень интересно, а Арий не рассказывает, — девчушка надула губы, похлопав пушистыми ресницами.       Детская непосредственность заставила Эдварда улыбнуться. Он в красках рассказал историю на реке, умолчав только о ненужных деталях, которые юной леди знать было ещё рано и совсем не обязательно.       — Поэтому Гера остался без яблок на целую неделю. И без выгула, — подытожил Эдвард.       — Зато теперь не лягается, — заметил Даниэль. — И правда сговорчивый стал, дал себя привязать без возмущения. Почему ты раньше не воспитывал его, Лука?       — Так повода не было весомого.       — Ничего себе повода не было!— опешил Даниэль. — Он столько раз тебя скидывал.       Лука внутри занервничал: «Врёт он всё! Подумаешь раза два скинул… Ну или пять… Ой, это не важно! Ты тоже не с первого раза удержался».       — Вот как, — лукаво протянул Вуд, вспоминая как хвастался Лука своими способностями верховой езды. — Раньше он просто скидывал на землю, а в этот раз прямо в реку.       — Всё потому, что коня с детства воспитывать надо. Иначе он начинает чувствовать себя хозяином, — сказал Август Верджи.       — Здесь вы правы, сэр, — согласился Эдвард, закончив трапезу. — Но я больше склоняюсь к золотой середине. Ласка способна приручить даже самого лютого зверя.       — И ты тоже прав. Во всём нужна мера.       Сравнивая отца и сына, Эдвард наблюдал схожие черты: в лице и характере они были как две капли воды, даже в манере речи, мимики и движений. Эдвард невольно задумался, а был ли он похож чем-нибудь на своего настоящего отца, о котором никогда ничего не знал? Что с ним случилось, почему он оставил семью и где сейчас? Алексис никогда не говорил о нём. Почему?       Чета Верджи вместе с Эмили уехали на ярмарку. Даниель ушёл возиться с лошадьми. В доме остались только Эдвард и Арий. Убрав вместе посуду, они поднялись на второй этаж.       Проведя Вуда в комнату, Верджи плотно закрыл дверь. Нетерпеливо схватив омегу за руку, он потянул его на себя и крепко обнял, зарываясь носом в волосы.       — Я соскучился. Наконец-то мы наедине.       — Если честно, я тоже ждал удобного момента.       — Я уговорил Даниэля сегодня спать с Эмили в одной комнате. Так что можем соединить кровати для большего удобства.       — Скоро вечер. Расскажешь мне ещё что-нибудь о звёздах?       Эдвард и так уже знал все рассказы Ария, но слушать их всегда было интересно, особенно сейчас, когда у него появился шанс войти в одну реку дважды.       — Хм, я попробую ещё что-то припомнить. Могу и другие мифы рассказать.       — Я буду очень рад их услышать. Ты рассказываешь так, что я не замечаю время.       Арий погладил возлюбленного по щеке, большим пальцем провёл по губам. Эдвард приоткрыл их, понимая намёк. Лука был ниже Вуда, и тому пришлось вставать на носочки. Верджи наклонился. Поцелуй вышел смелее, гораздо интимнее прошлого раза. По-французски. Совсем неуклюже, осторожно и неуверенно. Впервые.       Эдвард подыгрывал, имитируя неловкие ответные действия. Особо притворяться ему и не нужно было: целоваться страстно и дико из них двоих умел только демон.       «Тут ты промахнулся, Лука».       Лука задыхался от негодования, но придумать, что ответить, так и не смог.       Отстранившись, Верджи любовно посмотрел на Эдварда. Омега узнал этот взгляд: теплота, отражающаяся в золотистых глазах с нотками нежности. У будущего Ария ещё и присутствовали похотливые искры.       — Я бы никогда раньше не помыслил, что мы с тобой сможем целоваться вот так.       — Люди меняются, я уже говорил тебе не один раз.       — Настолько сильно?       — Всё возможно. Ты обещал рассказать мне ещё одну историю.       — А что ты хочешь услышать?       — Дай подумать... А помнишь, мы с тобой про чуму говорили? — Эдвард сел на край застеленной кровати.       Пока он говорил, из-под нее выполз сонный тёмный комочек шерсти. Кот сладко потянулся и зевнул. Он посмотрел сначала на Ария, а потом и на Эдварда.       — Помню, — согласился Верджи, стоя у окна, — и знаешь что? Многие люди в заблуждении.       — То есть?       Чёрный кот недолго думая, запрыгнул на колени Эдварда, обнюхал его, а потом улегся и замурчал, позволив себя погладить.       — Религиозные фанатики уверены, что это божья кара за их грехи. Чтобы вылечиться, они устраивают крестовые колонны, идут на реку и там под молитвы начинают очищаться. Это абсурдно. Слишком уж простое лечение для такой напасти.       — У тебя есть какой-то другой вариант?       — Само собой. В Рединге слишком много крыс, как ты мог заметить. Да что деревня, вся страна ими кишит. Знаешь почему? Люди уверены, что некоторые кошки посланники дьявола и их непременно нужно убить. А крысы — паразиты, шастающие в любых местах. Сточной ямой не побрезгуют. Уверен, что они переносят на себе чёрную смерть. Я погляжу, ты не имеешь ничего против котов, особенно чёрных.       — Животные, как животные. Тоже божье создание. Немного высокомерные, но мне нравятся.       — Божье создание? — скептично переспросил Верджи. — Бог может и есть, но он лишь наблюдатель. Всё, что есть в мире, можно объяснить языком науки. Если не сейчас, то я уверен, что однажды люди продвинуться в своих знаниях. Медицина уже развивается, и успехи её выше, чем у молитв в грязной реке.       Арий задержал взгляд на Эдварде. Особенно он следил за движениями рук. Тонкие пальцы гладили чёрную шерстку, чесали за ушком, а счастливчик громко мурчал. Арий сощурился.       — Твоя аллергия полностью прошла, — заметил он.       — Та трава помогла и, как видишь, я не чихаю, — спокойно ответил Эдвард.       — С одного раза?       — Нет, я принимаю настой каждый день.       Соврать сейчас было проще, чем объяснять истинное положение дел и нарушать ход истории. Повезло ещё, что Верджи никогда не замечал цвет глаз настоящего Луки.       — Я помню, если мне станет хуже, я всегда могу обратиться к тебе.       — Само собой. Просто будь осторожнее, ладно? Я рад, что ты не из тех фанатиков, Лука, — Верджи улыбнулся. — Жестоко убивать невинное животное из-за мнения религии и шерсти не того цвета. Ещё страннее молиться, когда нужно действовать. Церковь имеет слишком много власти в Англии.       — Религия даёт временные объяснения насущным вопросам человека, но ограничивает в поиске настоящего ответа.       — Скорее лишь вводит в заблуждение. Например, раньше люди отдавали большую часть пропитания своим богам, а продукты просто портились. Они могли жить, не зная голода, с этой едой. Может духовно это сильно помогает, но не материально. В то же время священники, жрецы не отказывают себе в роскоши, хватая самый лучший кусок. Конечно, не все богословы ведут себя столь лицемерно.       Арий сел на кровать, кладя голову на плечо омеги, и стал чесать кота между лопаток, отчего тот расслабился ещё сильнее.       — А таких как он, — Арий указал взглядом на кота, — не любят и убивают. Только потому, что он чёрный, а суеверие гласит о беде, если этот кот перейдет тебе дорогу. Религия же считает его слугой Сатаны.       — Заблуждение на фоне отчаяния. А сам ты во что веришь?       — Я верю в настоящее. Не отрицаю, что существует свет и тьма, но и не являюсь сторонником ни первого, ни второго. Золотая середина, как ты сказал сегодня. То, что происходит сейчас, называется управлением через религию.       Эдвард задумался. Во что или кого верил он? В Бога? В Сатану? Ещё вчера он посещал служение, а потом полюбил демона. Но он никогда не принимал решение о вере сам. Его поставили перед фактом только потому, что он сын священника. Какой бы выбор он сделал сам? Бог никогда не помогал ему, не вытаскивал из передряг, да и Эдвард не обращался к нему всерьёз. Во что ему верить?       Демон оказался не таким уж и воплощением зла, как его описывала религия. Эдвард стал понимать, почему Арий стал таким до их встречи. Верджи любил свою семью: отца, мать, брата и сестру. Это было самым дорогим, что у него было. И в один миг он лишится их всех. Стоит ли задавать вопрос, почему Арий ненавидел церковь? Вспомнив о том, что Верджи умер как раз в 1618, Вуд напрягся. Неужели придётся видеть смерть любимого и не вмешиваться? Не рыдать, не мешать кровавой расправе? Жить мыслью, что так оно и должно быть?       Эдвард наклонил голову в сторону альфы. Тот спокойно и сосредоточенно смотрел на своего питомца, гладя его по мохнатому брюшку. Чёрные ресницы обрамляли золотые глаза. Эдвард не смог сдержать своих чувств, поцеловав возлюбленного в щёку. Тот удивленно уставился на омегу. И хоть Арий выглядел так же как и в будущем, все равно казался другим. Эдвард не видел в нём тех чувств, того тепла и нежности, что дарил ему Цербер. Надежда вернуться в своё время медленно умирала, а дни казались бесконечными.       Эдвард придвинулся ещё ближе, впившись поцелуем в губы. Он вышел мокрым, страстным и чувственным. Омега прерывисто дышал, проводя языком по раскрасневшимся губам, отстраняясь и завороженно смотря в потемневшие золотистые глаза. Да, в этом веке подобное действие считалось верхом неприличия и разврата: омега первым целует альфу!       По непонятным, даже для Ария причинам, некоторые моральные рычаги просто отказались работать. Верджи вновь прильнул к желанным губам. Не рассчитав силу, он повалил партнёра. Кот обиженно фыркнул, отпрыгнул и вышел через окно по карнизу.       Как только воздух закончился, Арий немного отстранился и после одного вдоха снова поцеловал Эдварда. Надолго и страстно.       — Прости меня, я так не сдержан. Ты сводишь меня с ума! — альфа тяжело дышал, нависая над таким же задыхающимся Лукой.       — Ничего, — сбивчиво прошептал Эдвард, обнимая альфу за шею. Он снова придвинул его к себе, запуская пальцы в белые волосы, целуя скулу и медленно спускаясь к шее.       «Что, во имя дъявола, ты делаешь?!» — тут же возмутился Лука, громко и гневно.       Эдвард оставил реплику без внимания, целиком отдавшись моменту. Душа просила нежности и тепла. Всем сердцем хотелось обнять, поцеловать любимого, но довольствоваться приходилось только прошлой, не знающей, кто такой Эдвард Эллиот Вуд, версией.       — Я не буду против, если мы немного нарушим традиции.       Будущий Арий оценил бы подобную инициативу.       Омега провел пальцами по контурам лица Верджи, завлекая его в поцелуй и позволяя нависать над собой. Арий действовал аккуратно: боялся спугнуть. В глубине души он был удивлён поведению Луки: Вернон, узнай о подобном, всыпал бы внуку сотню ударов розгами, а церковь уже сожгла бы за распутство.       Нежные и неуклюжие движения Ария были столь непривычны, что и Эдвард стал вести себя так же, что было очень кстати в его положении. Рука скользила по талии омеги, спине, рукам, груди, ненавязчиво расстегивая верхние пуговицы светло-серой рубашки Луки.       — Я не хочу омрачать твоё мнение о себе, — прошептал Верджи.       — Не переживай об этом. Мой ответ — да.       Эдвард сам вложил в руки Ария ключ от его оков. После согласия, черта морали, разграничивающая сущность альфы и омеги, начала размываться.       — Честно, я давно представлял тебя в таком положении, — Арий прятал смущенное лицо и пошловатую улыбку в шее Эдварда, но от зоркого глаза Вуда это не ускользнуло. Пошлость оказалась настоящей чертой характера Верджи. — Ты так вкусно пахнешь цветами. Не знаю, какой цветок так пахнет, но точно где-то чувствовал его.       Верджи жадно вдыхал приятный аромат, так и туманящий разум. Дыхание опаляло чувствительную кожу. Мурашки бежали по телу, обернувшись сладкой дрожью.       — А ты пахнешь сладкой карамелью... Чарующе.       Вуд стал задирать рубашку партнера, под смущенные и одновременно ядовитые комментарии настоящего владельца тела.       «Ты демон, точно демон-искуситель! Суккуб! Ты… ты совратил его, грязная подстилка! Если бы не ты, Арий бы никогда не стал таким!»       «Ты ничего о нём не знаешь. Даже запаха раньше не чувствовал. Ты для него чужой!»       Эдварда всерьез достали эти ненужные крики в голове. Да, он понимал, что лишний в этом времени, но не хотел этого признавать. Именно Эдвард дарит сейчас возлюбленному эмоции, которые он сможет испытать лишь через четыре сотни мучительно долгих лет.       — И когда ты только стал таким чувствительным? — улыбнувшись и целуя шею Эдварда, произнёс Арий.       В этом голосе и интонации Эдвард узнавал своего альфу: пошлого, энергичного, немного грубоватого, но все-таки знакомого Ария Верджи. Только он мог совмещать в себе сентиментальность и похоть, проявлять искренние чувства и пытаться сдержать в себе добродетели.       Открывая больший доступ к шее, покусывая губы, Эдвард вцепился в его спину, обнимая и прижимая к себе ближе. Он чувствовал знакомое разгорячение в области груди. Мысли и ненавистный Лука отходили на второй план. Даже этот скандальный омега ничего не сможет испортить. С каждым поцелуем Эдвард будто бы отдавал Арию частицу себя, словно целовался с ним в последний раз. Скоро они расстанутся на целых четыреста лет и Арий, наверно, даже не узнает, что их встреча случилась намного раньше.       Альфа распалялся, всё больше показывая свою развратную сторону. Его прохладные пальцы проходили по позвоночнику и рёбрам. Отстранившись от сладкой шеи, губы альфы вобрали в себя чувствительный сосок омеги, заставляя того томно вздыхать и выгибаться навстречу.       Язык нежно переплетался с розовым плотным бугорком. То покусывая, то посасывая, Арий проверял реакцию партнёра. Отстранившись на миг, Верджи полностью снял рубашку с расслабленного тела и разделся сам. Проведя ладонью по голой груди Луки, он сказал:       — А ведь тогда на реке я тоже возжелал тебя.       Верджи не знал зачем вдруг вспомнил об этом. Но вот Эдвард понял, что привычка смущать людей у Ария тоже была всегда, только показывал он её для меньшего круга людей.       Скорее всего сам Лука был настолько смущён, что смог передать это чувство и Эдварду. Когда пальцы вновь прошлись по рёбрам, омега вертелся, приподнимался, а сердце стучало чаще обычного. Он чувствовал возбуждение. Арий выглядел немного растерянным, взволнованным. Первый его омега в кровати. Эдварду стало настолько приятно, что Арий делает это впервые с ним, что он страстно впился поцелуем в припухлые губы. Облизав нижнюю, язык юркнул дальше, сплетаясь с таким же ещё неумелым, поглаживая спинку и проходясь по нёбу. Но Эдвард знал наверняка: в будущем этот альфа станет первым Казановым не только в Аду, но и на Земле.       — Подготовь меня там. Нужно растянуть пальцами, — томно подсказал Вуд.       Арий сильно смутился.       — Неужели ты уже делал это?       — Нет, но другие много рассказывали как нужно, — сделав смущенный вид, ответил Эд.       Верджи огладил бедра, снимая с них штаны и портки. Взору открылось вожделенное тело. Арий стал жадно рассматривать его, не упуская ничего из виду. Пальцами Верджи аккуратно скользнул вглубь, чувствуя тепло и влагу.       — Не смущай меня! — легко стукнув Верджи по плечу, Эдвард приподнял таз, чтобы чужие пальцы скользнули вглубь.       Верджи стал медленно двигать ими, погружаясь в необычное тягучее ощущение.       Эдвард выронил протяжный довольный стон, когда пальцы нащупали нужную точку, и непроизвольно сжался.       — Вот так... Глубже... — выдохнул Эдвард.       Лука сокрушался, бранился и проклинал «злого духа», что совратил его и предал такому гнусному позорному занятию.       — А что будет, если я войду? — с интересом произнес Верджи, целуя и покусывая чувствительную кожу шеи. Запах сирени усиливался, окутывая Ария и дурманя разум.       — Не представляю... Ха, — Вуд снова прервался на стон. — Это будет невероятно.       «Замолчи! Я уверен, что ты только и мог, что представлять Ария таким. Наслаждайся, потому что без меня он не будет на тебя смотреть», — язвительно выплюнул Лука. — «Демон!»       «Нет... Увы, но я влюблен в демона».       Ответ поверг Луку в ступор:       «О чем это ты?»       Эдвард не ответил, предаваясь приятным ощущениям. Морально он уже не был девственником, но вот тело Луки явно было нетронутым и непорочным.       В лежачем положении Вуд мог трогать торс альфы как ему вздумается, одновременно смотря тому в глаза. Взгляд казался знакомым, но нотки первозданной неопытности всё ещё проскальзывали.       — Войди... Не мучай... — прошептал Эдвард, подпуская альфу ещё ближе, чтобы снова пленить сладкие губы.       «Почему ты ведешь себя так развратно?! Ты ведь даже не знаешь этого альфу! А ведешь себя...», — Лука задыхался от возмущения.       «Давай, договаривай», — настойчиво произнес Эдвард.       «Как шлюха подворотняя! Не пристало омеге так себя вести с альфой! Бесстыжий прелюбодей!» — выпалил Лука.       «Но ты посмотри. Я знаю, что нравится МОЕМУ альфе, в отличие от тебя».       Арий вытащил влажные пальцы, спустил штаны, незаметно наблюдая реакцию Луки. Будет ли он как-то стеснятся? Станет ещё более развратным? Или все и сразу?       — Ты возбужден, — Эдвард улыбнулся, не отрывая взгляда от Верджи.       Щёк коснулся румянец. Вуд приподнялся на локтях, принимая полусидячее положение. Пальцами он обхватил лицо Ария, очертил его скулу и поцеловал, касаясь чужого языка. Верджи тоже принял участие, уже более смело управляя в поцелуе. Обхватывая ладонью затылок Эдварда, ероша его волосы и приближая тем самым к себе ближе. Верджи и сам не понял, когда Эдвард успел сменить их положение и оказаться сверху, затрагивая его возбужденный член. Склонившись над Арием, Эдвард смотрел на него своими голубыми глазами.       «Смотри, Лука, внимательно смотри и слушай. Мой альфа любит мучить любовника, прежде чем действовать».       — Войдешь? Или хочешь еще потерзать в ожидании? — выдохнул Эдвард, проводя пальцем по рельефным мышцам пресса.       «Конечно же, он будет ждать мольбы», — продолжил Эдвард. — «Но буквально пару минут, потому что сам уже безумно хочет главного».       — Даже не знаю.       Верджи чертовски нравились все те вещи, которые вытворял с ним омега. Пусть он и должен быть ведущим, но от вида оседлавшего его Луки, хотелось плюнуть на всё и выполнять все прихоти этого юноши.       Арий и правда сел, одной рукой держа партнёра за ягодицы, а другой между лопаток. Губы припали к затвердевшему соску.       «Он может делать это долго. Но лишь одна просьба, и Арий сделает всё идеально».       Лука молчал.       — Ару, — Эдвард прижался ещё ближе. Член Верджи дернулся навстречу истекающему входу. — Молю, не сдерживайся… Хочу почувствовать тебя внутри. Безумно хочу…       — Ты сам напросился.       Пленя припухшие губы, чтобы отвлечь от грядущей боли, Арий направил головку внутрь, постепенно проникая.       Арий был уже зрелым на то время, чтобы жениться, поэтому отец несколько раз вёл с ним серьёзные беседы на тему соития, посвящая во все известные медицине XVII века тонкости физиологии омег.       Эдвард во второй раз терял девственность. Правда, не совсем свою. Теперь-то он знал, что дёргаться и напрягаться не очень хорошее решение. Нужно было немного привыкнуть. Только откуда это знать Луке? Сознание настоящего хозяина тела билось в смущении, отворачиваясь и не желая видеть происходящее.       «Зачем ты на это смотришь?! Позор, какой позор на мою голову», — захныкал Лука. — «Это же натуральная похоть, разврат!»       «Это называется любовь, Лука. Только не все видят тонкую грань, за которой начинается похоть. Отдавать кому-то себя — не является зазорным, если делаешь это от большого чувства».       Лука возразил:       «Меня кто-то спрашивал, хочу ли я этого? Ты... Ты совратитель! Если бы тебя тут не было ничего бы не произошло!»       «Может быть, Лука, всё может быть».       Омега уловил в интонации Эдварда нотку иронии, но двусмысленности так и не разобрал.       Вуд закусывал губы, вздыхал, обхватывал широкую ладонь, что держала его бедра. Приятное тепло обжигало внутри.       — Мхв... Ха... — выдохнул Эдвард, когда Арий снова медленно вошёл в него. С уголков глаз скатились крохотные слезинки, скользнув по контуру лица.       «Как только твое тело привыкнет к этим ощущениям, начнётся самая длинная и жаркая часть в твоей жизни. Этот альфа любит быстрый темп».       «Быстрый темп? О чем ты?» — не понял Лука.       «Господи, даже я не был настолько глуп в свой первый раз».       «Да как ты смеешь упоминать самого Господа, искуситель!?»       Эдвард не сдержался:       «Арий возненавидит Бога и всё, что с ним связано... ».       Ответа Вуд не дождался. Следующий толчок с силой прошёлся по простате. Обе души в одном теле накрыла одновременно изнуряющая и сладкая нега.              — Ару! Ха! Туда же... Ещё!       Вот она, эта пошлая и довольная улыбка, которая была присуща Церберу; тот взгляд с первозданной дикостью и животной страстью. Последние ограничения морали канули в Лету. Именно его ждал Эдвард.       — Как пожелаешь.       Слова Вуда подтвердились: не было той смазливой нежности, которая была бы между Лукой и Мартином. Арий достаточно высоко поднял бёдра омеги, осмелившись двигаться быстро и ритмично. Неопытность проскальзывала совсем редко: Верджи до последнего старался быть увереннее. Комнату наполнили отрывистые шлепки, хлюпанья, тихие вздохи и вскрики.       Эдвард цеплялся пальцами за широкие плечи, приближая партнёра как можно ближе к себе. Он сладко постанывал, выкрикивал имя любимого, не замечая, как в порыве эмоций и страсти царапал его кожу. Сдержаться было почти невозможно: Арий интенсивно работал бёдрами, доставляя омеге неимоверное удовольствие, низко и коротко выдыхая.       — Еще немного... М-мвх! А-а-х!       Эдвард чувствовал, что уже дошел до предела. Лука подозрительно долго помалкивал: вероятно находился в недоумении от происходящего.       Арий ускорил темп, вколачиваясь в хрупкое тело, до синяков сжимая узкие плечи, чувствуя, что и сам готов кончить, стоит Эдварду хотя бы минимально сжаться. Толчок, и Вуд излился себе на живот, обмякнув на постели. За ним с коротким стоном последовал Арий, заполнив горячим семенем. Альфа быстро вышел из жарких узких стенок.       «Что... Что ты наделал? Я же теперь понесу от него... Позор, какой позор! Ты лишил меня чести!» — бурно сокрушался Лука.       «Ты дурак или куда?», — холодно осадил Эдвард, стараясь вернуть себе способность мыслить. — «Не сможешь ты понести от него: у тебя не было течки. Прекрати истерику».       «А если...».       «Без если. Не может омега залететь с первого раза, ещё и без сцепки. Успокойся, Лука. Если бы у тебя была течка, я бы сюда не пришёл. Я не так плох, как ты думаешь».       Из диалога в реальный мир вырвала фраза:       — А я не знал, что ты такой, Лука.       Эдвард устало улыбнулся, переводя дух и сдерживая в себе желание стукнуть Верджи: чужое имя совсем ему не нравилось и рушило влюбленные грёзы.       — Какой такой?       — Ненасытный, страстный. Раскрепощенный. Ты точно Лука, а? — шутливо спросил Верджи, убирая прилипшие русые пряди со лба.       Ком встал в горле Вуда.       — Точно.       «Какой же ты лжец», — констатировал Лука.       «У меня нет другого выбора. Но придет время, когда я смогу рассказать правду». Помнил ли настоящий Арий Луку? О его изменившемся поведении, об этой ночи?

***

      Арий не знал, что делать. В первый раз печать казалась неразрешимой. «Летаргический сон» Эдварда длился уже около месяца. Альтаир прекратил пытаться занять тело, вернувшись в привычного ему Алексиса. Но если в прошлый из закрытых глаз Эдварда беспричинно скатывались слезы, то теперь он пребывал в жару. Почему? Ему плохо? Как помочь?       Щеки Эдварда горели, сам он дышал тяжелее, но все так же не издавал ни единого звука.       — Твою мать, и что я должен с этим делать? — раздраженно рявкнул Верджи, прикасаясь ко лбу омеги. Горячий. — Ты пугаешь меня с каждым разом. Очнись уже, я не знаю, как тебе помочь. Я впервые бессилен и это бесит больше всего!       Ничего не изменилось. Только грудная клетка еле заметно поднималась при дыхании. Слабый феромон сирени ощущался в комнате. Грегори и Алексис уехали, в доме никого не было, даже Эмили, но Арий на всякий случай запер дверь, ложась рядом со спящим. То, что он задумал, было противным. Он расстегнул и приспустил свои джинсы, уткнулся носом в любимую шею и стал ублажать себя. Арий Габриэль Верджи, демон, который мог подчинить себе любого, никогда не прибегал к мастурбации. Противоречивые чувства охватили разум: «До чего ты докатился, Верджи? Стать зависимым от этого парня… От человека».       Альфа нежно целовал любимого, оставляя на коже под футболкой засосы. Почти месяц демон поддерживал физические силы Эдварда за счёт своих. Из-за долгого воздержания Верджи не хватило надолго, он излился в руку. От чего-то он ощутил себя сейчас особенно грязным. Нужно было принять душ.        Раньше никогда не возникало проблемы со снятием напряжения, он мог взять любого, даже бессознательного и не испытывать при этом чувство вины. Но с Эдвардом было иначе. С Эдвардом поступить так было нельзя.       «Повезло, что гон раз в сезон…», — подумал Арий. — «Хотя до него ещё недели три, да?»       Один гон Арий провел с Томасом, в другой обошелся сам, а вот третий желал провести с Эдвардом. Только бы тот проснулся.

***

      Эдвард восстанавливал дыхание. Губы его сами расплывались в улыбке. Он смотрел на лежащего рядом альфу. На мгновение ему показалось, что никакой печати вовсе не было. Он в своём теле, с Арием, который его помнит. Эйфория длилась недолго. Верджи снова назвал его «Лука». Как же Эдварду хотелось возразить, как хотелось назвать настоящее имя миллион раз, чтобы Арий запомнил его навсегда! Верджи обнял его, зарываясь носом в волосы и вдыхая чарующий цветочный аромат. Феромон сводил с ума, заставляя искать в памяти похожий, но Арий так и не смог вспомнить, где чувствовал душистые нотки раньше.       Лука внутри трепетал от счастья. Впервые предмет воздыхания проявлял к нему настолько близкое чувство. Но чем больше Верджи удивлялся новому поведению друга детства, тем сильнее укоренялась мысль о том, что «демон», захвативший его тело, и правда не такой обычный, как кажется.       — Прости.       Арий первым начал разговор, целуя Эдварда в висок.       — За что это?       — Я был не сдержан, забыл обо всём на свете. Настоящий джентльмен не должен идти на поводу своих грешных желаний. А я обесчестил тебя до брака. Эдвард и Лука одновременно оторопели. К чему клонил Арий стало ясно как божий день. Лука был готов лопнуть от внезапного счастья, а Эдварда охватили страх и отчаяние. Он помрачнел и, наверное, побледнел. Верджи заметил смену настроения:       — Я сказал что-то не то?       — Нет, просто, — Эдвард проглотил ком в горле, придумывая отмазку на скорую руку. — Я не хочу, чтобы ты предлагал это из чувства долга или вины…       — Но…       Вуд не хотел слушать. Он приложил ладонь к губам любимого.       «Что ты делаешь?! Я рад, очень рад! Перестань портить мою жизнь!» — возмутился Лука, снова напрягая все силы в попытке забрать контроль над телом.       «Если ты сейчас же не успокоишься, кто-то отправится на тот свет».       «Чего ты добиваешься? Альфа, который мне нравится, хочет сделать МНЕ предложение! Почему я должен от этого отказываться? Немедленно верни тело или прямо сейчас скажи ему "да"!»       «Хватит. Если ты не успокоишься мне придется притвориться демоном, раз тебе нравится называть меня так, а после мы пойдем с тобой на костёр. Ты же этого не хочешь? Вот и помалкивай».       Вуд никогда не задумывался о том, был ли когда-то Верджи женат. Конечно, ему хотелось получить предложение, но не в совокупности с чужим именем. А допустить свадьбу Ария и Луки он не мог, даже учитывая тот факт, что рано или поздно покинет это тело.       Убивать Луку Эдвард вовсе не собирался, только хотел немного припугнуть. Арий сдержанно произнёс:       — Хорошо, давай поговорим об этом потом.       К вечеру вернулись остальные члены семьи Верджи. Эдвард нервничал из-за вечной болтовни Луки, который то и дело причитал об «упущенном шансе и потерянном счастье». Голова разрывалась от обилия резких звуков, к тому же нужно было успевать следить за окружающей обстановкой. Миссис Верджи попросила Ария помочь расставить новые баночки с лекарством на полки, Эмили и Даниэль вычёсывали пушистых питомцев, споря о том, когда же белая кошечка по кличке Афина станет мамой. Эдвард остался в гостевой вместе с главой семьи. Он невольно задумался о том, что от миссис Верджи не исходило феромона.       — Сэр, разрешите задать вам личный вопрос?       — Я во внимании.       — Ваша жена, Мария, она ведь бета? Простите меня за такой личный вопрос, но вы не боитесь, что когда-нибудь появится ваша истинная пара?       — Истинная пара? Даже, если она появится, я не оставлю Мари. Истинные в большинстве случаев испытывают друг к другу особое физическое влечение. Я не оставлю Мари, как бы меня не предавало тело, потому что люблю именно её всем сердцем. Осмелюсь предположить: ты страшишься, что Арий бросит тебя? На самом деле, если говорить откровенно, я удивлен, что вы вместе, — Август улыбнулся. Изменившийся аромат омеги говорил о положении дел лучше всего. — Не в обижайся. Для Ария ты изменился в лучшую сторону. Но очень неожиданно и быстро.       — Так заметно, что изменился?       — Очень. Раньше ты и двух слов не мог связать. А еще твой аромат: я не помню, чтобы он был таким сладким, — Август внимательно посмотрел в сторону Эдварда. Взгляд его пронизывал до костей и впервые показался таким строгим. — И цвет глаз определенно был другим. Иногда кажется, что ты совсем другой человек. Но это изменение точно пришлось по вкусу Арию.       Пока Август Верджи говорил, Лука внутри молчал. Эдвард чувствовал его напряжение: принимать очевидную правду тот не хотел.       — Вы преувеличиваете, мистер Верджи. Людям свойственно менять свои взгляды и интересы.       — Но не в такие короткие сроки, Лука. И уж точно не цвет глаз, — Август усмехнулся.       Беседа продолжилась бы, если бы не появился Арий.       — Арий, проводи Луку до дома. Уже темнеет, — тут же появилась Мария, легко сев возле мужа. Женщина, словно порхала — так легка была её походка. Белые волосы колыхались от малейшего движения и казались шелковистыми. Мария была поистине красивой бетой: не только внешне, но и внутренне. Любовь Августа к ней была определённо не спроста.       Женщина легко, невесомо поцеловала мужа в щёку, положила голову на его плечо и улыбнулась. Её улыбка сияла, никого не оставляя равнодушным.       — Вы такая милая пара, — восхищенно протянула мисисс Верджи. Иногда она вела себя по-детски невинно и искренне, что опять же не вписывалось в стандартный образ строгой английской леди. Именно от Марии в Арии была тяга к жизнерадостности и простота.       Арий подошёл к нему, взял за руку и сплёл их пальцы вместе. Лука почему-то повёл себя странно: вместо того, чтобы сгорать от смущения и восторга, он вдруг сделался тихим и задумчивым. Он осознал истинность своего положения?       Даже когда Арий довел Эдварда до ветхого сарая, подарив долгий поцелуй на прощание, Лука не смел противоречить. Ему вдруг показались чуждыми эти поцелуи, но в тайне в нём всё ещё слабо теплилась надежда: любили его, а не вселившегося «демона-лжеца».       Размышления Луки не оставили равнодушным Эдварда. Он не мог понять, почему Арий никогда не рассказывал о первой любви, которой даже намеревался сделать предложение. Выходит, на вопрос «любил ли ты кого-нибудь раньше» Арий соврал? Или просто не договорил, забыл за четыреста лет? Догадается ли будущий Верджи, что Лука, которого он знал, и Эдвард — одна и та же личность?       Впрочем, увидеть Цербера снова Эдварду всё больше казалось невозможным. Время шло, а он до сих пор не знал, что делать с печатью. Контроль над телом Луки слабел: Эдвард понимал, что рано или поздно ему придётся покинуть тело. По словам Макарова без сосуда вернуться обратно нельзя. Белая кобылица не появлялась во снах Эдварда, как бы он не старался сильнее думать о ней каждую ночь. Он застрял.

***

      Эдвард спал плохо. Снова он ощущал то же, что и перед печатью, словно отрывался от тела. В чёрной пустоте он видел силуэт настоящего Луки, а вдали белую кобылицу. Та самая прозрачная лошадь, с умными стеклянными глазами. Но вот что странно: Лука тянул его назад. Эдвард пытался вырваться, но вместе с Лукой его удерживала и черная вязкая жижа, обволакивая с ног до головы липкими щупальцами, зажимая рот и глаза.       — ...хватит уже спать! — раздался громкий возглас старика Вернона. Его сухое морщинистое лицо находилось прямо перед лицом Эдварда.       — Что?..       — Все проспишь. Живее, весь Реддинг собирают на рыночной площади.       — В честь чего?       — Казнь. Распоряжение церкви: ведьм сжигать будут, чернокнижников и... — старик вдруг умолк.       — Что? Что ещё?       Холодно, неохотно Вернон ответил:       — Семья Верджи тоже в этом списке... Вся...       — Как?! За что?! — Эдвард вмиг испуганно поднялся на ноги со стога сена.       — Будто это не очевидно… Ты ведь видел Марию Верджи. Церковь может казнить её уже только за внешность. Помимо этого, их семья хорошие лекари, что утраивает подозрение.       Эдвард не помнил как впопыхах надел сапоги и накинул сюртук. Ноги сами привели его на площадь, где уже были разложены сено и дрова для костра. Чета Верджи была привязана к столбу. Священник вещал что-то вроде: «Эта женщина не прошла испытание. Но Господь Бог итак указывает, что она ведьма, очаровавшая всех вокруг. Мы пришли вершить праведный суд, дабы освободиться от ее чар!»       Эдвард не видел детей Верджи из-за толпы, но заметил солдат: один держал Эмили и Даниэля, двое вырывающегося Ария.       Священник протянул руку к Августу, спрашивая освободился ли он от чар, будучи на грани смерти. Ответом стал грубый отказ. К священнику вдруг подошёл мужчина лет сорока и что-то прошептал.       Эдвард точно знал кто это был. Точнее не самого мужчину, а того, кто сидел в его теле. Альтаир.       «О ком ты?», — спустя столько времени, Лука заговорил.       «Видишь того человека? Он по-настоящему одержим».       «Как и я?»       «Сколько раз говорить, что я не демон? Возможно дух, но не мстительный... Пока ещё».       Эдварда пробила дрожь. Случилось нечто странное, он будто оказался совсем рядом с супругами Верджи и мог слышать всё, о чём они говорили.       — Прости... Прости, Август, — говорила Мария. — Даже здесь нам не удалось укрыться. Из-за меня тебя и наших детей убьют! Прости!       Впервые он увидел Марию плачущей.       — В том нет твоей вины. Он все ещё желает тебя, поэтому и решил избавиться... Ты же слышала его слова два часа назад?       — Да... Два часа назад мы были счастливы. Справедливость, если ты существуешь в этом мире, — женщина в отчаянии подняла к небу заплаканное лицо, — почему всё случилось так?              Раздался громкий голос палача.       — СЖЕЧЬ!       Стоило пламени коснуться основания, вся гора дров мгновенно вспыхнула алыми языками. Их ноги окутало пламя. Не было болезненных криков, но Эдвард видел всю боль на их лицах. Они держались сдержанно, совсем по-английски. Оба без какой либо договорённости.              Дух Эдварда перенесло в другой край площади, к солдатам, прямо под виселицу. Было приготовлено три петли, но конструкция была мала для всех сразу. Неужели их будут вешать по очереди!?       Вуд пытался отойти, но уперся в четыре прозрачные стены вокруг себя, а осматриваясь, увидел Эмили, Даниэля и Ария, которые кричали, смотря на костер. Первой к виселице за белые волосы потащили Эмили Верджи. Пока солдаты отвлеклись на пламя, Арию удалось освободиться и кинуться за сестрой, но не больше чем на метр. Девушке, которая совсем недавно ещё была ребёнком, накинули на шею петлю. Стоило священнику сказать последние слова, как люки под её ногами открылись с противным скрипом.       Братья облегченно вздохнули. Веревка оборвалась, а значит Эмили пощадят. Девочка, сделавшись в один момент такой маленькой и беззащитной, без чувств упала на брусчатку, сильно ударившись головой. Белоснежные волосы медленно окрасились красным, а струйки крови потекли между камней в сторону Эдварда.       Арий страшно закричал во всё горло раненным зверем:       — ЭМИЛИ! ЭМИЛИ!       Священник холодно предупредил:       — Кто бы из вас не хотел спасти дитя ведьмы, Господь всё равно забрал её грешную душу, совершив Великий суд.       Разгневанного Ария держало четверо. Глаза налились кровью и жгучей ненавистью. На него, улыбаясь, смотрел Альтаир, чьи слова услышал Эдвард: "Ещё немного…".       Именно Альтаир обратит Ария в демона! Он зараннее разрывает и уничтожает его душу.       Даниэля подняли с колен. Взгляд наполнился пустотой и отрешением. Ноги не держали его. Юношу завели на ту же виселицу. Остывающее тело Эмили унесли, а на его шею накинули петлю.       На этот раз все прошло идеально. Бездыханное тело парня, чуть поддергивающееся в предсмертных судорогах, сняли с виселицы и бросили рядом с трупом Эмили. На шее меткой горели следы от веревки.       Костёр все еще горел, а в пламени виднелись обуглившиеся тела.       Настала очередь последнего из рода Верджи.       В этот момент Эдвард неведомым образом вернулся на место, в первые ряды. Он стал рваться вперёд, но Вернон крепко схватил его и зажал рот рукой.       — Прекрати! — твердо шепнул старик. — А то и тебя повяжут.       По щекам ручьями текли слёзы. Внутри похолодело, когда Эдвард увидел неподвижного Верджи. Повешенного. Обмякшего.       Вокруг потемнело. Не было толпы, Вернона, солдат. Напротив тела Ария стоял Альтаир. Читая какое-то заклинание, он наконец заметил постороннего наблюдателя.       — Прости, мальчик, но ты здесь лишний.       Вуда мгновенно вышвырнуло из того пространства, как и из тела Луки.