Демонические печати

      Затяжное отсутствие Эдварда вызвало у Грегори волнение. Совсем малое. Даже если парень оказывался под домашним арестом, злился и закрывался у себя, дом всячески напоминал о нём: раздавался топот, шумела вода, звучала музыка. В этот раз всё было иначе. Слишком тихо. Как будто Эдвард вообще не выходил из комнаты. Но не мог же он объявить голодовку? Грегори уходил слишком рано и приходил совсем поздно, чтобы наблюдать сына весь день, поэтому он осмелиться выяснить всё сам, открыв дверь в его комнату.       Увидеть демона он совсем не ожидал. Как и не был рад его присутствию.       — Не понял. А ты что здесь делаешь? — спросил Грегори, тщательно спрятав беспокойство за пренебрежением.       — Нахожусь рядом со своим омегой, разве это не очевидно? — раздраженно ответил Верджи.       — Это я и без тебя вижу, но он не твой омега. — На висках охотника вздулись вены. — Ещё раз спрашиваю: что ТЫ делаешь в МОЕМ доме?       Арий устало огрызнулся:       — Мне сейчас не до выяснения отношений с вами.       — Надо же, деловой какой. Ты незаконно проник в мой дом. Но законы тебя, конечно, не парят. Значит так, либо ты сейчас же выметаешься, либо…       — Да вы уже оба задрали!       Грегори и Арий разом обернулись на резкий недовольный возглас.       — Эдвард? — Грэгори подозрительно сощурился. Фраза показалась ему странной: сын никогда не высказывался так в его присутствии.       — Еще варианты будут, «папочка»? А ты пропусти, — последнее адресовалось Арию. Не дожидаясь ответа, Эдвард оттолкнул того в сторону, оказавшись у окна и немедленно распахнув его. — Жарко как в печке, сдохнуть можно!       — Ты что себе позво... Стоп! Я уже видел эту ухмылку.       — Да вы король очевидность, — с откровенным сарказмом заметил Арий.       — Ну давай-давай, соображай, родной! — в той же издевательской манере добавил «Эдвард».       Грэгори внимательно осмотрел человека, который стоял перед ним. На первый взгляд каких-то отличий не было, не считая боевого раскраса в стиле Джека Воробья и вызывающей одежды. Нужно было проверить наверняка.       — Ле-е-екс! — громко протянул Грэгори, не отрывая взгляд от «Эдварда». — Лекс, подойди сюда! Ле-е-екс!       — Иди к черту! — донесся сонный голос из спальни.       — Лекс, это очень срочно! Подойди ты сюда, не ломайся.       Послышалось бурчание и топот. Голос Алексиса становился громче по мере его, приближения:       — Да блятство какое, а! Как ты меня затрахал со своими ранними подъемами, петух не общипанный! Сколько там?.. Девять утра?! ДЕВЯТЬ УТРА, ВУД! Я твой рот целовал, ублюдок! — в комнату зашел хмурый Алексис. Тапки были надеты наоборот, махровый халат явно накинут впопыхах, а волосы взлохмачены. Поясом, который сжал в руках, Алексис был готов задушить супруга на месте. Он гневно продолжил: — Что тебе надо от меня утром?! Ты что, безрукий, тебя яйца жарить не научили самостоятельно? Показать на твоих? Что случилось, что тебе непременно нужно было разбудить меня?!       — Уже ничего, любимый.       — В смысле ничего?! — Алексис недовольно хлестнул Грега поясом по плечу. — Ты меня какого-то черта сюда позвал, я проснулся, поднялся за просто так? Это что за шутки такие?!       — Мне нужно было убедиться, что это ты. И вообще мог бы сказать, что тело снова под твоим контролем. Ну-ну, не сердись. Приготовлю завтрак в постель.       Обещание неожиданно быстро подействовало, и Алексис успокоился, добавив:       — Не забудь разбавить эспрессо кипятком и…       — Никакого сахара, я помню, — закончил Грегори. С воодушевлением он поцеловал Алексиса в лоб и прижал к себе. Тот еще продолжал бурчать.       Грегори снова нахмурился, взглянув в сторону окна:       — Почему ты в Эдварде, Альтаир?       Демон в теле омеги разразился диким безудержным хохотом, второй сложил руки на груди и презрительно фыркнул, глядя на резкую смену поведения Грегори Вуда.       — Ха-ха-ха!.. Не могу, что боюсь, умру! Гроза демонов боится своего супруга!.. Ты наверное и команды выполнять умеешь, да? Ха-ха! Дрессированный! В Лексе я уже был достаточно, теперь вот очередь Эдварда. А лапу давать умеешь?       Верджи от чего-то недовольно цыкнул.       — Это звучит двусмысленно, — Грэгори вскинул бровь.       — О, только не надо пошлости. Я обошёлся без насилия, просто пользуюсь свободным телом. Можно даже назвать это обоюдным согласием, если так угодно.       — Эдвард не давал тебе согласия, — заметил Верджи.       — Молчание всегда прекрасно его заменяло. Раньше ты очень часто следовал этому принципу, Арий. Что-то ты начинаешь меня разочаровывать. Я тебя этому не учил.       — Так значит ты его учитель? Оно и заметно. — Грегори усмехнулся с некоторым презрением и самодовольством. Он продолжал осматривать Альтаира с головы до пят. Каждый раз Грегори ощущал себя странно, когда привычного и родного ему человека приходилось воспринимать как демона. Вот перед ним Эдвард, но внутри самое настоящее зло.       Грегори поинтересовался:       — А чего ты так вырядился, как сатанист на службу?       — А я по-твоему кто? Это называется стиль, если ты не в курсе. Мне так жарко, нужен свежий воздух. И вообще я хотел уйти.       — Не пробовал кожанку в квартире снять? Никуда идти и не понадобится, — на этот раз нахмурился Арий, демонстративно встав напротив Альтаира, чем перекрыл путь к двери.       — Как это не странно, но я сейчас согласен с тобой как никогда, — кивнул Грегори. — Выходи из тела.       — Нет уж, я не хочу. Раз через дверь не даёте, тогда выйду по-другому! Проверим как Эдвард умеет группироваться?       Альтаир открыл окно и ловко забрался на подоконник. Порыва ветра ему было мало, хотелось как можно скорее покинуть дом и ощутить свободу. В теле Алексиса подобного не случалось, он всегда замечал ловушки и обходил их. В случае с Эдвардом что-то мешало, душило его и гнало прочь из дома, не давало покоя, а тело всё ещё умудрялось слабо сопротивляться!       — Стоять!       Арий быстро оказался у окна за спиной Альтаира, стащив того с подоконника, и крепко сцепил свои руки вокруг его торса. С каждым движением Арий сжимал сильнее, заставив себя забыть, что тело принадлежало обычному человеку. Слабость могла дорого обойтись. Он сжимал так сильно, что воздух выбился у Альтаира из лёгких.       — Пусти меня! — Альтар начал брыкаться, размахивать руками и стараться пихнуть цербера локтями или кулаками. — Будешь терпеть побои, как какая-то груша для битья?! Или ты хочешь чтобы я разозлился?       Глаза на мгновение залила тьма.       — Ты уже разозлился. А в новом теле использовать силу во всю мощь пока не можешь, так что не надо мне угрожать. — Верджи стал тащить упирающегося Альтаира к кровати. Впечатав того в покрывало, он придавил его своим телом, быстро скрутив руки за спиной. Удерживая так Альтаира, Арий обернулся к Грегори и Алексису, быстро бросив: — Я свяжу его. Дайте что-нибудь, быстро!       Алексис тут же всучил в руку Ария пояс от халата.       — Я вот одного не понимаю, — размышлял Грегори, — почему он не старается тебя прогнать?       Альтаир язвительно хмыкнул, сморщившись. Махровый пояс был затянут так туго, что натирал запястья. Тело ещё как старалось избавиться от него! Но всё-таки не могло справиться до конца.       Алексис виновато вздохнул:       — Я не хотел тебя волновать, думал Арий успеет разобраться до того, как ты узнаешь…       — Потому что души нет! — перебил Альтаир. — Она спит или прохлаждается где-то в отличие от меня. Хватит меня уже держать! — взвыл Альтаир, что есть сил дергаясь как уж на сковородке. — Я не думал, что ты, Арий, опустишься до подобного!       — Это взаимно.       Грегори сел на корточки перед Альтаиром. Голубые глаза потемнели от клокочущего гнева и смотрели с ненавистью, с неудержимым желанием немедленно убить. Казалось, приблизься сейчас ещё ближе, и демон непременно вгрызётся в лицо.       Покачав головой, охотник встал. Проверив узел на прочность, он обратился к Арию:       — Мне не нравится, что ты здесь, но пока Альтаир создаёт такие проблемы, у меня нет другого выбора, кроме как довериться тебе. Но чтобы после духу твоего здесь не было. На девяносто процентов я уверен, что без тебя не обошлось.       — Я и ещё и виноват остался! — возмутился Арий.       — Ты так или иначе замешан!       — Может, в таком случае, вы сами и разберётесь со всем? А что, вы охотник, в демонах разбираетесь, священником прикидываетесь. Где ваше гениальное решение, я готов его услышать и даже реализовать!       — К сожалению у меня и правда нет гениального решения и ответа, — холодно рявкнул Грегори, подойдя к Верджи вплотную и почти схватив его за ворот. Медленно он проскандировал: — И я бы очень, очень хотел знать всё, что происходит последнее время. Но души — это ваша страсть. Поэтому делай всё, что вернёт Эдварда к нормальному существованию в его теле. Без посторонних.       Грегори ощутимо похлопал Верджи по плечу, удалившись вместе с Алексисом. Как бы скверно это не было признавать, но он действительно не мог ничего предложить, кроме изгнания, которое не всегда оставляло человека в живых. Довериться влюбленному демону было меньшим злом.       Арий сделал над собой усилие, глубоко вздохнув, и стряхнул невидимую грязь с плеча.       — Ари-ий... — снова заговорил Альтаир. На этот раз совсем очень похоже на Эдварда. — Ну отпусти ты меня, а? Пояс жутко натирает, все руки болят. Пожалуйста.       Его взгляд показался таким знакомым, чистым. На секунду Верджи даже поверил, что сейчас с ним говорил Эдвард.       — Арий, прошу... — томно прозвучала просьба. — Развяжи меня.       Верджи смягчился, сев рядом, и оказался очень близко, прошептав над ухом:       — Я же говорил: будешь так себя вести — изнасилую, несмотря на твой статус древнего демона и моего «учителя».       — Сука, не прокатило! — разразился Альтаир, скривившись. — Отвали ты от меня. Ты должен быть мне благодарен, а не играть против!       — Когда это ты мне помогал здесь?       — Как это когда!? А кто, по-твоему, помог влюбить в тебя Эдварда в такие короткие сроки?              — Ты только навредил ему.       — Но он же влюбился до беспамятства, как ты того и хотел! Я не прав?       Арий молчал.       — То-то же, — самодовольно усмехнулся Альтаир.       — Я все равно никуда не отпущу тебя в его теле.       — Нет, ты всё-таки зануда. Ты буквально можешь иметь хоть сотню таких как он, даже одновременно. У тебя за всю жизнь были подстилки и получше, но ты зациклился именно на этом пацане. Вы Лекса так не хотели вернуть, как его.       Верджи оставался непреклонным камнем:       — Говори, как вернуть душу. У нас много времени.       — Сам решай. Превзойди своего гениального учителя.

***

      Эдвард неохотно отстранился от мягких губ. Ощущение, что это был самый первый поцелуй в жизни Ария, не покидало его. К тому же случился он именно с ним, с Эдвардом! Осознание приятного факта грело душу. Не обошлось без ложки дёгтя: чужое тело всё ещё было посредником между ними. Но это ведь не имеет такого большого значения, как тот, кто управляет этим телом?       Верджи о таких нюансах, конечно же, не знал.       — Лука… — чужое имя резало слух. Вуд стерпел, погладив смущенного Ария по щеке. Или он покраснел из-за костра? — Ты точно раньше не целовался?       — Точно.       — Это невероятно. Ты потрясающий!       Голос Луки внутри возликовал: «Слышал, вор?! Я потрясающий, а не ты! Блудник!».       Арий стал пропускать русые волосы омеги сквозь пальцы и продолжил:       — Ты ведь таким тихим всегда был, незаметным, а сейчас передо мной как будто совсем другой человек. Меня никак не покидает это чувство. Но, знаешь, может быть это даже к лучшему.       — Люди иногда меняются, я уже говорил.       Эдвард улыбнулся. Он смотрел в золотистые глаза, в которых плескалась неопытность и восхищение. О, да, за подобное зрелище Эдвард готов был благодарить проклятье печатей. Только ужасная мысль, что не вернувшись назад он может исчезнуть, совсем не радовала.       — Арий…       — Что?       — Ничего, я просто хотел произнести твоё имя.       Эдвард уже давно скучал по своему мохнатому Церберу на четырех лапах и любовнику-извращенцу в одном лице; по своему Арию Верджи, которому суждено было обратиться демоном и только спустя четыреста лет вновь встретиться с Эдвардом, чтобы вспомнить и осознать забытые чувства.       Вуд просто обязан вернуться в своё время! Их встреча случилась так давно, а разлука длилась ещё дольше совсем не ради короткого настоящего. Ответ где-то поблизости, может нужно сделать последние действия перед печатью в обратном порядке или всё-таки прислушаться к паломникам? Или, может, всё дело в том, что Эдварду ещё не всё показали?       Самым оптимальным решением сейчас было отдаться моменту. Время ещё есть. Эдвард крепче прижался к груди Ария. На возгласы и ехидные комментарии Луки ему было всё равно, даже получилось немного заглушить назойливый голос. Вуд и так знал, что все фразы Ария предназначались именно ему.       Альфа взял его ладонь в свою.       — Согреваешься хоть?       — Да, — согласился Эдвард, расслабленно улыбнувшись. Он обхватил кисть Ария в ответ, сплетая пальцы в замок. Не смотря на то, что его называли чужим именем, Вуд чувствовал себя счастливым.       В отличие от Эдварда, Арий был напряжен, и это самое напряжение неумело скрывал, боясь показаться грубияном. Еще бы: омега, так неожиданно вызвавший у него интерес, сам льнул к нему, словно ласковый кот, чуть ли не мурлыкал от прикосновений и вёл себя так, будто находился с ним в такой обстановке всю жизнь. Даже не стеснялся, а будто наслаждался моментом. Лука выглядел раскрепощенным и скромным одновременно. Такое странное смешение поведения на удивление нравилось Верджи. А феромон, исходящий от Луки, будоражил. И почему только Арий не чувствовал его раньше? Не замечал лазурного цвета глаз? Столько вопросов, об ответах на которые совсем не хотелось думать.       — Как я вижу, на Геру ты больше не сядешь?       — Почему же, сяду. Только не возле реки. Наплавался.       «Выскочка», — хмыкнул Лука.       — Ты хочешь куда-то съездить на лошадях? — продолжил Эдвард.       — Да, — Арий робко поцеловал чужие губы. — Я знаю одно место, где открывается прекрасный вид на заходящее солнце.       Он чуть поправил простынь, укрывающую обоих, заодно спрятал оголенные участки кожи собеседника. Все эти действия были очень особенны для Верджи. Когда-то давно лёгкий поцелуй предназначался кому-то очень близкому, что уж говорить про то, чтобы сидеть рядом абсолютно обнаженными. Да, Арий был сейчас как никогда серьёзен, а ещё, наверное, сильно переживал о сложившейся ситуации.       — Только тогда мы вернемся уже затемно... — продолжил Верджи. — Если не боишься, то давай съездим.       — С тобой конечно поеду.       Будущего Ария Верджи подобный ответ бы только позабавил, но этого — сильно смутил. Как же всё-таки демон изменился за четыреста лет, но любая его сторона была очаровательна.       — Я говорил дедушке, что иду с тобой на прогулку, так что он не будет волноваться.       — Может, вдвоем поедем на Рите? Гера найдет дорогу домой, он умный. Да и послужит ему наказанием.       — Что-то я сомневаюсь насчет того, что Гера умный, — скептично произнёс Эдвард.       — Он просто прожорливый и гордый, но не глупый.       — Раз ты так говоришь, — омега улыбнулся. — Только просто так он вряд-ли домой поскачет.       — Лошадь всегда найдет дорогу в дом. Либо в этом помогут яблоки. Особенно в случае Геры.       Оба рассмеялись.       Сидеть у костра было тепло, но дышать на свежем воздухе одетыми и сухими было намного лучше. К тому же Арий не чувствовал себя скованно и смущенно рядом с понравившимся омегой.       Гера с виноватым видом щипал траву, и даже Рита трапезничала в дали. Эдвард подошёл к нему, и конь тут же дернул ухом, опустив голову. Вуд немного поворчал, но животное погладил, угостив яблоком. Гера с опаской принял угощение, прилично его пережёвывая как самый воспитанный конь.       — Домой, мальчик, домой, — прошептал Эдвард.       Воронной недовольно фыркнул, но в нужном направлении поскакал.       — А со мной яблоко так поделишь? — спросил Арий, появляясь сзади.       — Будет возможность поделю.       Верджи приблизился совсем близко, подсаживая омегу на пятнистую Риту. Эта лошадь, в отличие от Геры, была поспокойнее и не обладала наглым характером. Сам Арий сел сзади Эдварда, держа в руках поводья.       Поскакав мелкой рысью, Рита понеслась через зеленое поле, к сопке, покрытой кустарниками и редкими низкими деревьями. Противоположная сторона возвышенности резко опускалась вниз. Они подъехали к самому обрыву откуда открывался чудесный вид: солнце, скрываемое пеленой мягких облаков, садилось за горизонт, и лучи растекались по всему небу нежными разводами красных, оранжевых, и розовых полос. Казалось, что невидимый художник водит кистью по холсту, смешивая краски в необычные дуэты под размеренное щебетание птиц и стрекот насекомых.       Когда они оказались на месте, солнце только начало прятаться за горизонт. Каждую минуту цвета менялись друг с другом. Вот от большого огненно-рыжего шара осталась половина. Часть небосвода обрела фиолетово-синий оттенок, а вдалеке, на западе, всё так и горело яркими красками. Деревня была позади, с холма открывался вид на далекий горный хребет, где спряталось солнце. По извилистой реке скакали огоньки всех оттенков красного и желтого. Лес постепенно окутывала тьма.       Арий заговорил, обняв омегу со спины и оперевшись подбородком о его макушку:       — Знаешь, была когда-то одна легенда о том, почему закат красный. Говорят, что у Солнца был цветок необычайной красоты. И светился он прямо как пламя, переходя от темно-бордового, словно кровь, до ярко-желтого, как само золото. Странно звучит, да?       Днём за этим цветком следили верные стражи, но ночью, как и само Солнце, они обязаны были уйти. Люди считали, что те, кто овладеет сим цветком, станет несметно богат. И в одну из ночей они украли сокровище Солнца. Как же оно опечалилось!       Долго Солнце искало цветок и однажды увидело в окошке домика свечение, будто от пламени, с теми самыми переливами. Направило великое светило взор туда, и люди получили свою кару. С тех пор Солнце забирает ценное сокровище с собой, за горизонт, а небо окрашивается алым.       — Невероятная история... — восхитился Эдвард, наблюдая за ускользающим лучом. — Здесь очень красиво. Но, думаю, нам уже нужно возвращаться. Скоро начнёт смеркаться.       — Ты правда так думаешь? — Арий ладонью накрыл глаза, шепча на ушко: — Подожди немного и возьмешь слова назад.       Эдвард вздрогнул, когда ощутил тёплую ладонь на глазах. Словно удар током воспоминания всплыли в памяти: их первая встреча, первая печать, первое прикосновение. Эдвард невольно коснулся чужой руки, чувствуя себя неуютно.       — А-арий, может без этого обойдемся?       «Так ты боишься темноты?» — многозначительно произнес Лука, заметив плохо скрываемый страх.       — Не переживай, сейчас увидишь самое интересное. Да не пугайся ты так, всё хорошо.       Вуд вздохнул поглубже, успокоив себя тем, что второй раз первая печать не случится хотя бы потому, что: а) Арий еще не Цербер и б) будущее не может случится раньше прошлого.       — Смотри.       Верджи наконец-то дал Эдварду возможность видеть. Покрывало ночи только-только спустилась на землю. На небесном атласе зажигались первые звездочки. Они были гораздо больше тех, которые Эдвард видел в городе. Юноша невольно залюбовался и сделал медленный шаг вперёд.       — Осторожно, там обрыв, — предупредил Арий, на всякий случай подойдя ближе.       Эдварду было совсем не до безопасности. Он жадно рассматривал небо на предмет созвездий и испытал настоящий восторг, когда всё же обнаружил несколько. Лебедь, Лира, Кассиопея — они были здесь, только выглядели несколько иначе.       — Смотри, смотри, а вот там Медведица! Как здорово, они такие яркие! Это невероятно, Арий, я так счастлив, что не могу выразить как сильно!       Эдвард захлебывался в эмоциях, разом забыв о всех несчастьях. Не зная, как лучше выразить чувства и благодарность, он крепко обнял Ария и горячо поцеловал.       — Спасибо тебе.       С секунду Арий выглядел растерянным, а потом расслабленно улыбнулся, погладив Эдварда по щеке. Подумав немного, он наклонился ближе и невесомо поцеловал его в нос.       — Лука, а ты умеешь танцевать?       «Нет! Не вздумай соглашаться! Я не собираюсь здесь срамиться!» — запричитал испуганно Лука, да так громко, что у Вуда запульсировал висок.       «Да помолчи ты уже, блин!»       — Танцевал разок... Хотя сложно сказать, что прямо так и танцевал.       — Не бойся, я научу, — тут же заверил Арий.       Он положил руку партнера себе на плечо, другую взял в свою; немного робко обнял за талию и стал объяснять: — Шаг назад правой, левой в сторону и шагни. Собери вместе, правую к левой. Раз, два, три, раз…       Ритм был достаточно медленным, чтобы Эдвард успевал сообразить, какой ногой идти назад или вперед. Когда у него уже начало немного получаться, Верджи поднял его голову, создавая зрительный контакт и продолжая танцевать.       Пару раз Эдвард сбивался с ритма и наступал партнеру на ногу, извиняясь каждый раз и начиная заново, пока наконец не попал в ритм их своеобразной мелодии, льющейся из обоих сердец. Танцевальный опыт Эдвард получил на кладбище, но тогда он действовал не сам: Арий управлял его движениями, и сейчас все было по-настоящему.       Неочевидный, невинный поступок, очаровал Эдварда. Предложить вальс под звездным небом — что еще может быть прекраснее? В будущем люди почему-то совсем похоронили романтику, сосредоточившись на “много” и “дорого”. Они так редко задумываются о смысле мелочей, о самой сути простого человеческого внимания. Один комплимент, букет цветов, сорванный с клумбы, или даже спелое яблоко с червяком — список можно продолжать до бесконечности. Это и есть романтика, которой так не хватало современному миру.       Скажи Эдвард о своих простеньких желаниях кому-нибудь — его бы тут же осудили и посчитали простодушным. Большинство мечтает о дорогом кольце, гаджете или шикарном букете роз, но чаще всего всё было намного приземленнее. Чтобы испытать восторг до мурашек и почувствовать себя до безумия счастливым, Эдварду хватило посмотреть на закат и звёздное небо, вальсировать вместе с любимым и наблюдать его улыбку. До безобразия просто! Нет, всё-таки дело тут было именно в человеке, который оказывал внимание. Подари, например, Билли ему самый дорогой букет или смартфон последней модели, Эдвард бы чувствовал себя обычно, а того и гляди даже не взял бы.       Вуд задумался, а что бы ответил ему Арий из будущего на предложение потанцевать? Усмехнулся бы? Отказался, посчитав это средневековой забавой? Или согласился? Вместе с этими напрашивались и другие вопросы: куда делся этот романтичный Арий? Простой, живой, умеющий стесняться и краснеть за свои действия? Что на него повлияло? Будущий Верджи и так нравился Эдварду, но временами он замечал его сдержанность, словно тот не хотел или боялся давать волю себе настоящему, закрываясь грубостью, сарказмом и похотью. В то же время Арий умел сочетать развратность с необыкновенной нежностью. Эдвард любил Ария любым и понимал, что чувства эти крепчали с каждым днем.       Закончив кружить незамысловатый вальс, пара уселась на мягкую траву, продолжив наблюдать за звёздным небом. А ведь они должны были уже давным-давно вернуться в деревню. Вуд надеялся, что старик Вернон и так обо всём догадается как и чета Верджи, и никто не будет о них переживать.       Эдвард находился в тёплых объятиях Ария, спиной чувствуя учащенное биение его сердца. Верджи рассказывал о звёздах всё, что только знал. Голос его был успокаивающим и вселял такую благодать, что Эдвард готов был остаться здесь навсегда. Если бы только не чужое тело, чужое имя и чужой мир.       Снова вспомнилось предупреждение Макарова и от этого стало не по себе.       — Думаю, нам уже точно пора. Вернон будет волноваться о тебе, Лука.       Эдвард грустно улыбнулся и тихо произнёс, глотая ком в горле:       — Хочу домой.       — Я тебя отвезу, а завтра утром снова встретимся.       — Я не об этом, Арий…       В груди чувствовалась знакомая тяжесть, дышать становилось труднее. Тоска брала верх, но Эдвард никогда не показывал эмоции на людях и сейчас твёрдо решил дотерпеть до конца их поездки. Только в одиночестве он мог дать себе волю. Тем более ни одно утешение не отвлечет его от грусти, а если ещё и не останется наедине со своими мыслями — не сможет улыбаться.

***

      Тело Эдварда снова сопротивлялось Альтаиру. И попытка увенчалась успехом: с руганью демон ушёл. Юноша обмяк на руках Ария безвольной куклой. Уложив его в кровать, Верджи сел рядом. Было так странным видеть Эдварда таким: спящим мёртвым сном, без единого движения и признака жизни. Только дыхание и успокаивало Верджи. Даже когда Альтаир вселился в тело, говорил его голосом, смеялся и улыбался его улыбкой, смотрел его глазами — все это было не то и далеко от образа настоящего Эдварда.       Косметику с лица Альтаир так и не стёр, не найдя на это времени и желания, но и это не портило омегу: делало его дерзким, что совсем не вязалось с характером Вуда.       Арий нежно обхватил еле теплую ладонь, сжал в своей и поглаживал пальцами. Надежда, что когда-нибудь Эдвард всё же проснется, была, хоть и угасала от осознания: пока есть печать, ничего не изменится.       Находясь в одной комнате с омегой, Арий ощущал слабый феромон, но даже это не давало покоя. Без нужной души тело было просто телом. Как никогда сильно хотелось поговорить с Эдвардом о какой-нибудь ерунде, услышать его мнение, увидеть мимику лица, ощутить жаркое дыхание на губах. Как Арий и сказал в их первую встречу: «Без тебя твоё тело не имеет никакой ценности для меня».       Что за забытое чувство защемило в груди? Тоска? Тревога? Этот Эдвард Вуд был неожиданно неповторим: за короткое время он смог возродить в демоне всё забытое и потерянное за четыреста лет и напомнить ему о таких простых вещах как доверие и привязанность. Эдвард не был похож на прошлых пассий: силён духом, всегда улыбался, смеялся, если ему было больно или просто переводил тему, даже плакать старался не при нём, тщательно скрывая свои минуты слабости. Он ценил Ария, казалась даже переживал о нём больше, чем о себе. Как Верджи мог играть им, допустить появление первой печати и обидеть изменой с Томасом? И самое удивительное, что Эдвард смог забыть обо всех прегрешениях и простить его; он не испугался сущность Цербера, гладил и вешался ему на шею, словно не замечал укусов, царапин и угрожающего рыка — относился как к домашнему ручному волку. Эдвард был особенность. Такую искренность Арий видел впервые за четыреста лет скитаний.       Верджи грустным взглядом посмотрел на спокойное спящее лицо Эдварда: временами ему казалось, что омега мёртв, но это были всего лишь внутренние страхи.       — Вернись ко мне, — тихо попросил Арий, поднеся слабую руку к губам. — Пожалуйста, золотце.       Верджи никому бы никогда не сказал подобного всерьёз. Раньше.       — Эдвард, — в очередной раз повторил Арий его имя.       Арий не переставал смотреть на неподвижного возлюбленного, пока не увидел слезы, скатывающиеся с уголков глаз. Сначала он думал, что ему показалось, но, проведя по нежной щеке, убедился в обратном. Эдвард плакал, хоть и беззвучно и неподвижно. Арий наклонился к щеке, нежно целуя. Немного приподняв пустое тело, он крепко обнял его, поддерживая голову. На собственном лице ощущалась влага.       Ни родители, ни брат или сестра, погибшие так давно, не вызывали таких чувств. Сердце сжималось до невыносимой боли, а душа рвалась на куски.       — Скорее, молю, вернись... Я так люблю тебя, что не могу больше... — Арий нежно погладил тёмные волосы, целуя холодный висок. — Ты не можешь бросить меня, особенно когда мы уже через столькое прошли.       Слезы долго лились из глаз бездушного тела и самым паршивым было то, что сделать Верджи ничего не мог: ни успокоить, ни узнать в чем дело. И как тело вообще может плакать без души? Невольно ему вспомнился Макаров, который знал абсолютно всё в таких вопросах.       Но как назло обратиться к нему было нельзя. Сердце Ария рвалось на части от бессилия.       Там далеко, в XVII столетии, Эдвард почувствовал мимолетные знакомые прикосновения. Показалось? Стоило сквозняку коснуться чужого тела, как это чувство пропало безвозвратно.       Эдвард редко позволял себе проявлять слабость: только если чувствовал себя слишком подавленным и тогда не мог сдержать чувств. Грэгори учил его, что плакать на людях нельзя: они могут воспользоваться слабостью в свою пользу. И всегда, если Вуд был чем-то расстроен, он старался себя успокоить и найти любую мелочь, которой можно было радоваться. Это помогало, но в данной ситуации он просто не мог найти чему тут улыбаться! Заперт в чужом теле и времени, Арий его не знает и называет другим именем; разум вместе с ним делит другой приставучий омега — потенциальный соперник, и в довершении всего риск исчезнуть совсем. Совершенно незавидное положение!       Эдвард чувствовал себя подавленным и очень беспомощным. Ощутив тёплое прикосновение, он поднял голову, но никого не увидел рядом с собой. Он обхватил колени руками и прижал их к себе ближе. Вуд умел рыдать беззвучно, чтобы никто не слышал всхлипов, но иногда это давалось тяжело. Даже перед Арием ему было стыдно показывать себя с такой неприглядной стороны.       «Эй... Почему ты плачешь?» — раздался робкий голос Луки. Вероятно душевное состояние Вуда не оставило его равнодушным.       Эдвард мог уйти от всех живых, но только не от хозяина тела.       «Тебе-то какое дело? Плачу и плачу... Переболит».       «Знаешь ли, я не могу просто оставаться в стороне и слышать, как ты хнычешь», — проговорил Лука, а затем и добавил: «Хотя, можешь и не говорить, если не хочешь. Тело моё мне когда вернешь?»       «Не знаю... Но не думай, что только ты хочешь вернуться в свое тело и время», — Вуд понемногу успокаивался, вытирая слезы с опухших глаз.       «Разве у демона есть тело?»       «Ты достал уже... Сколько раз говорить, что я не демон?»       Вуд раздраженно выдохнул. Скоро это обязательно закончиться. Хорошо или плохо — решит судьба.