their moments

Если бы Дерек был в силах разобраться, как это работает, то совершенно точно отключил бы эту опцию — слышать Лидию Мартин, чувствовать Лидию Мартин, желать Лидию Мартин. — Тебе пора. Лидия одевается достаточно быстро, чтобы это не выглядело как попытка продлить уже истлевшее, но не так поспешно, чтобы это походило на бегство. Поправляет макияж, который теперь скорее скрывает последствия тревожных дней и ночей, чем подчёркивает достоинства и делает акцент на полных губах. — Я же просил этого не делать, — сдержанно говорит Дерек, когда девушка обновляет аромат, который даже при желании он не сможет стереть из памяти. — Кто-нибудь учует. — Дерек, ты каждый день встречаешься со стаей, а я — хожу в школу и сижу в одном классе со Скоттом. Мы окружены оборотнями. Думаешь, они не знают? Это слишком очевидно. Даже я иногда чувствую твой запах… — Она останавливается, будто задумывается, и потом серьёзно смотрит на мужчину. — Я уже тебе говорила. Хочешь всё закончи — сделай это. Дереку не свойственна слабость, но при виде Лидии Мартин, сильной и решительной, даже не думающей пресмыкаться и начинать разговоры, которые не могли повлечь за собой ничего, кроме разочарования и злости, Лидии Мартин, одевающейся в его лофте и даже не высказывающей ему ничего за порванные в порыве страсти колготки, он теряется и может только хмуриться — его главная функция в их подобии отношений. — Если они знают, то почему ничего не говорят? — Твоя стая тебя боится, — пожимает плечами Лидия, — это нам на руку. А Скотт… Это Скотт. Уверена, он просто не может подобрать слова. — И что будет, когда подберёт? Лидия молчит, но они оба знают, что это будет эффект разорвавшейся бомбы. Айзек, Эрика и Бойд молчат, Питер только пускает саркастичные шуточки, которые не трогают ни Лидию, ни Дерека. Но ей приходится хранить тайну от лучшей подруги — и страшно представить, что будет, если это всплывёт на поверхность. И Стайлз… Он последний человек, которому Лидия хочет сделать больно, но так и будет, когда Скотт решится обрушить на него правду: Лидия совершенно точно не будет принадлежать ему, потому что она с Дереком, а волки не отдают своего. — Тогда нам придётся прекратить, — отвечает он на свой же вопрос. — Это всё… неправильно. Лидия приближается к нему, и Дерек наблюдает за этим с настороженностью дикого зверя — вот-вот его могут взять в плен, как десятки раз до этого, и никто не сможет его спасти. Она касается его подбородка самыми кончиками пальцев, жалясь об его кажущуюся холодность и отросшую щетину, и улыбается: — Если бы могли, мы бы давно это прекратили. Всё начинается с крика, крика, который пронзает каждую его клеточку, который молит о помощи и заставляет развернуть машину, сорваться на зов. Этот крик снится Дереку снова и снова, словно всё естество Лидии Мартин влечёт его к себе. И пусть он не её альфа, но он чувствует то, что даже близко не сравнится с его чувствами к стае. Это необъяснимо и оттого ещё более пугающе, но Дерек физически не может оторваться от Лидии, с которой у них формируется связь, подпитываемая чем-то, им неподвластным. — Ты так спокойно об этом говоришь. — Ты у меня не первый запретный парень, Дерек. Это почему-то его уязвляет, хотя на самом деле ему должно быть всё равно, он не должен думать о том, что делает Лидия, когда он не рядом, когда он вынужден притворяться, что не видеть и не слышать её каждую минуту для него ничего не стоит. Лидия порой чувствует эту боль, боль непонимания и невозможности быть полностью открытым в своих отношениях. Ей только семнадцать, и если внутри их компании всё выглядит не так ужасно, то она совершенно точно не хочет, чтобы окружающие хотя бы пытались их осудить, словно имели на это право. — Я напишу, как доберусь до дома, — говорит Лидия в молчание, которое между ними становится слишком многозначительным. — Сделай кое-что для меня. Перестань думать о том, что ещё не произошло. Дерек вслушивается в каждый шаг, в каждый удар сердца, когда Лидия покидает его лофт, выезжает с парковки. Он хочет перестать чувствовать её даже на расстоянии, но в душе, без его ведома, формируется отдельный уголок, в котором хранится всё о ней — запах, ощущения, вздохи, стоны и слова, произнесённые спокойно, без надрыва. Между ними всё недостаточно нормально, чтобы перестать терзать разум вопросами без ответов. Дерек хотел бы перестать желать Лидию Мартин, но он уже не уверен, что сможет жить без этих острых ощущений, вспарывающих изнутри и заставляющих чувствовать снова и снова, как в первый раз. Их связь — то, что нельзя объяснить, но без чего уже так непривычно и пусто было бы существовать.