their moments

Проведя долгое время в теле койота, Малия жаждала многое наверстать. И Скотту осталось только за ней поспевать. В школе Скотт никогда не был завсегдатаем вечеринок. До укуса Питера они со Стайлзом были в разряде неудачников, которых никто не приглашает на тусовку, а после будни оборотня оказались чересчур насыщенными. Скотту пришлось резко повзрослеть, поэтому теперь в толпе подпивших студентов он чувствовал себя, как растерянный отец в поисках нерадивого отпрыска, который без спроса сбежал на отвязную вечеринку. Он бы с удовольствием ушёл отсюда, нашёл место потише и насладился тёплой ночью, но здесь была Малия, значит, он останется рядом с ней. — Эй, ты где потерялся? — Она выскочила перед Скоттом, застав его врасплох. — Пропускаешь самое интересное! — Да? — растерялся Скотт. — Я, честно говоря, даже не знаю… Договорить он не успел — Малия впилась в его губы жадным поцелуем со вкусом ягодного пунша. Растерявшись, Скотт не смог её удержать надолго — в следующее мгновение Малия уже тянула его в толпу за собой. Туда, где происходило самое интересное. Танцующие студенты вытолкнули их к столу для настольного тенниса, который был приспособлен к игре с выпивкой. Малия сунула пластиковый стаканчик в руку Скотта и приказала: — Пей. — Зачем? — не понял Скотт. — Пей, это такая игра! — воскликнула Малия. — Ну же, обещаю, будет весело! Скотт пожал плечами и выпил содержимое — там было всего три глотка. Мгновенного опьянения он не почувствовал, но музыка тут же стала не такой надоедливой, а веселье Малии — не таким странным. — Хорошо, я выпил, — кивнул Скотт. — Что теперь? В чём игра? Малия улыбнулась и снова привлекла его к себе. На этот раз вкус поцелуя притупился, но усилил действие алкоголя — Скотта бросило в жар, а голова пошла кругом. — Так, мне определённо нравится эта игра, — признал Скотт, не желая стряхивать с себя нахлынувшую эйфорию. — Я же говорила! — рассмеялась Малия. — Мы играем! Многие испытания им выпали одни на двоих, но Малия не потеряла свою способность радоваться новому и нормальному. Она не притворялась другой — она осваивала роль студентки с жадностью и страстью первопроходца. И Скотту было суждено поддаться её стихийной жажде нового, раствориться в ней и заново учиться жить обычной жизнью.