their moments

я теперь больше, чем я — Барри, расскажи мне всё. Айрис заботливо и нежно гладит его руку, обеспокоенно и внимательно вглядываясь в глаза Барри. Внутри него что-то шевелится, нечто забытое, из прошлой жизни — отзвук первой любви, которая согревала и одновременно разбивала ему сердце снова и снова. Привычный дурман влюблённости не затмевает больше его разум, только отстрадавшее касается души слегка-слегка. — Айрис, всё не так просто, — качает головой Аллен, стараясь быть вежливым и настойчивым — такое даётся ему непросто. — Ты должна мне верить, я в порядке. — Ты отдалился от Джо, от меня, — не отступает Айрис. — Мы волнуемся за тебя. Даже сейчас… мне кажется, что ты не со мной. — Расскажи ей, — подсказывает голос над самым ухом. Барри каждый раз чувствует запах ванили и марципана — он видел, когда приносил странные вести её матери, — у Лидии этим вся полочка в комнате забита, этим запахом, благоухающим, сладким, горчащим на губах своей насыщенностью. Барри знает, что это всего лишь плод его воображения, но ему кажется, что небрежно рассыпанные по тонким плечами рыжеватые завитки щекочут его ухо. — У меня… кое-кто появился, — говорит Барри полуправду, убирая руку и только краем глаза замечая, как Мартин дёргается и взволнованно и недовольно смотрит на него, не отрываясь. — Кое-кто… особенный. Прости, Айрис, я постараюсь исправиться, но сейчас я нужен ей больше, чем вам, поверь мне. Айрис это не удовлетворяет, у неё на языке вертится ещё больше вопросов, но она уходит, оставляя Барри за столиком в Джиттерс (будто бы) в одиночестве. Когда девушка покидает кофейню, Аллен вытаскивает их кармана гарнитуру и надевает на ухо — предосторожность, чтобы никто не заподозрил в нём сумасшедшего. Лидия садится напротив и печально поджимает губы. Вот уже шесть месяцев Барри видит её каждый день рядом с собой, но каждый раз, как первый. — Я не могу ей рассказать, — качает головой Барри в ответ на немой вопрос в глазах Мартин. — Почему нет? — Как ты себе это представляешь? «Привет, Айрис! Помнишь, меня ударило молнией? Так вот, я теперь обладаю суперскоростью, а ещё взрыв ускорителя слил моё сознание с сознанием случайной девушки. Теперь её вижу и слышу только я». — Про суперскорость рассказывать не обязательно, — усмехается Лидия, вычерчивая пальцем на столешнице формулы из высшей математики. — Барри, это не может долго продолжаться… — Не говори так, Лидия, — раздосадовано отзывается Аллен, болезненно хмурясь. — Мы найдём решение. Огненный Шторм… — Это не наш случай, ты же знаешь, — упрямо качает головой Лидия. — Физически я уже мертва. То, что ты видишь, — всего лишь вирус в твоей центральной системе. — Мы сможем найти способ вернуть тебя в физический мир. — И сколько времени для этого понадобится? Месяц, год? Может, десять лет? Как долго тебе придётся отказываться от любимой женщины из-за того, что твой разум оккупировала непрошенная гостья?.. Барри качает головой и закрывает лицо руками. Они знакомы полгода, но Аллен так и не смог до конца понять Лидию Мартин — гениального инженера с дипломом МТИ и двумя докторскими степенями. — Ты удивительная, Лидия, я никогда не соглашусь отпустить тебя, — твёрдо говорит Барри. — Я не позволю тебе погибнуть. — Я уже мертва! — Нет. — Барри одним движением накрывает ладонью руки Лидии — он чувствует тепло, биение сердца. Кейтлин руками разводит — Лидия Мартин живёт только в голове Барри, но тот убеждён, что может почувствовать её кончиками пальцев. И Лидия тоже чувствует, потому что в одно мгновение бледнеет — роль плода чужого воображения ей к лицу. — Ты жива… для меня. — Я могу просто иногда выходить в другую комнату, — горько усмехается Лидия, — чтобы ты мог строить личную жизнь без призрака под боком. — Кейтлин говорит, что ты можешь не вернуться, заблудиться в лабиринте воспоминаний и чувств… Не думай об этом. Мне нравится проводить с тобой время. — Будто у тебя есть выбор, — фыркает Лидия. — Допивай кофе, нам пора на работу. — «Нам»? Звучит как наличие личной жизни, — смеётся Барри. — Нет, звучит как шизофреническое расстройство личности, — в тон ему отзывается Лидия. Барри привыкает, что Лидия всегда рядом, — первая, кого он видит по утрам, и последняя, с кем он говорит перед отходом ко сну. У Барри любовный фронт не пестрел красками и большим опытом, но, судя по тому, что он слышал и о чём читал, это как нельзя лучше подходит под определение «личная жизнь».