Рядом с тобой (останься со мной, прошу)

VI. — Останься со мной, — дрожащим голосом умоляет Кит. — Прошу. Его левое плечо придавлено к земле невидимым весом, и он упрямо отказывается думать, почему он больше не может чувствовать его. Потому вверх взмывает правая рука. По спине проходит разряд огня, но он не перестает тянуться к неподвижной ладони, что лежит рядом с ним. Кит рвано выдыхает от агонии, когда боль усиливается, и в горле что-то подозрительно булькает. «У меня в легких жидкость, — мозг выдает очевидный факт. — Блять». — Лэнс! — выкрикивает он, когда снова может дышать. Пальцы тянутся вперед, царапая холодный камень. Еще немного. — Прошу. Тебе… Тебе нельзя засыпать! Кит ахает. Он уверен, что его что-то проткнуло и теперь у него внутреннее кровотечение. Мост обвалился так неожиданно, что никто из них не успел отреагировать. Они перешучивались и шли, размахивая между собой соединенными руками. И тогда мир треснул, превращаясь в груды камней. Лэнс стонет. — Давай, — выдыхает Кит. — Скажи что-нибудь. Прошу. Когда Кит очнулся, он лежал под обломками в полной темноте. Где-то вдалеке раздавался отзвон разбивающихся о землю капель. Нескольким карманным фонарикам удалось залить пространство перед ним тусклым светом. И выхватить из сумрака окровавленную ладонь. — Лэнс! — выкрикнул Кит. Боль и отчаяние заставили его голос дрогнуть. Ответа не последовало. Сердце в груди пропустило удар. Страх одолевал его с пугающей скоростью. — Нет, — прошептал Кит. — Лэнс! Пожалуйста! Опустошенный, унылый, потерянный, Кит не заметил, что из него начали вырываться тяжелые всхлипы. Он сотрясался от их силы и вздрагивал каждой частью тела. Закусив губу в ответ на пронизывающую каждую клеточку боль, Кит протянул руку в попытке достать до Лэнса. Но он застрял. И никто из них не мог пошевелиться. В воздухе плавают частички пыли и грязи, которые вызывают в нем приступ влажного кашля. Земля перед ним окрашивается брызгами алого цвета. Перед глазами кружат черные точки. Игнорировать объятия спасительной темноты трудно. Но он не может потерять сознание. Кит уперто заставляет себя оставаться в сознании. Если Лэнс сейчас вышел из строя, то Кит — их последняя надежда. Он должен убедиться, что Лэнс выживет. В голове мелькают воспоминания последних нескольких месяцев. Перед глазами все размывается, за исключением улыбающегося взгляда голубых глаз. Большую часть своей жизни Кит предпочитал одиночество. После смерти отца он побывал в различных приютах и приемных семьях. В этом не было ничего веселого. Кит мог даже показать старые шрамы, чтобы доказать это. Конечно, попадались и хорошие семьи, но осадок после них отдавал еще большей горечью, чем от тех, что устраивали ему настоящий ад. В тандеме это привело его к одному простому выводу, который пытались донести до него все дерьмовые места, в которых ему довелось провести свою жизнь. Ты никому не нужен. Что в действительности означает: тебя никто не любит. Когда он еще учился в начальной школе, в нем теплилась надежда. Надежда, что его усыновят и он обретет постоянный дом. Свое второе пристанище он нашел под крышей семьи Уильямсов, которые, на самом-то деле, ему нравились. Они были милыми людьми, которые не ограничивали количество доступной ему еды. Кроме того, у них была собака по имени Кики, с которой маленький Кит мог играть целыми часами. Однажды на пороге его нового дома объявилась социальная работница и сказала собирать вещи. Он плакал всю дорогу в интернат. Целых несколько недель его не покидала мысль, что это все — большая, случайно допущенная ошибка. Что за ним вернутся. Но, стоило одному из старшеклассников узнать о мыслях и надеждах Кита, он рассмеялся и толкнул его с лестницы. — Никто не придет за тобой, — фыркнув, мальчишка произнес это с огромной, обнажающей зубы улыбкой. — Пойми ты уже наконец. Кит проходил с загипсованной рукой два месяца. Со следующей семьей он вел себя немного опасливо. Не то чтобы они были плохими людьми, просто он боялся сблизиться с ними. Часть его сердца до сих пор раскалывалась при мысли о теплой улыбке миссис Уияльямс и веселом лае маленькой Кики. Было больно. Он им не нужен. Почему он не нужен им? Кит жил тогда со своей второй семьей, когда подслушал разговор приемных родителей с его социальным работником. Они сказали, что он слишком замкнутый. Через два дня она отвезла его в следующий дом. Само место выглядело вполне обычным, но Кит никогда в жизни не вел себя так настороженно. Через несколько часов после ухода мисс Кэти подозрения Кита подтвердились. На тот момент он уже не впервой задавался вопросом, что с ним не так, и Дональдсоны с радостью объяснили ему, что именно. В первый день пребывания он уронил стакан. Вместе с хрустнувшим о твердый пол стеклом демоны вырвались на свободу. Ощутив на щеке обжигающий отпечаток ладони и услышав такие слова, как «обуза» и «неприятности», Кит был отправлен в постель без ужина. Это стало началом неприятной цепи событий. Несколько лет прошли в том же духе. Не сказать, что у него было много вещей, но каждый дом оставлял на память какой-то сувенир. Некоторые были видимы. Другие нет. Кошмары, ощущение, что он не такой, как все, недоверие к окружающим и агрессия сопровождали его днем и ночью. Он выучил свой урок. Уходи, пока не ушли от тебя. Делай больно, пока не сделали больно тебе. Его спутниками стали одиночество и темнота. Но все изменилось, когда ему исполнилось двенадцать. Широ зажег ночное небо, как комета, и Кит увидел новые горизонты. Широ, на тот момент еще представитель гарнизона, отвел учеников средних классов на летные симуляторы, где он и увидел что-то особенное в Ките. Однако тот знал, что не заслуживает ничего подобного. Упертый и неподатливый, он отвечал на любые попытки Широ сблизиться с презрением. Но Широ всегда возвращался. Упорный, настойчивый и очень добрый. Он уговорил Кита поступить в космический гарнизон, где он мог жить в собственной комнате и учиться летать. Кит думал, что Широ утратит к нему всякий интерес, как только пополнит число учащихся, и начнет приставать к другому новичку. Но он ошибся. Широ разговаривал с ним, постоянно спрашивал о текущем положении дел и обедал с ним за одним столом. Когда Айверсон хотел вышвырнуть его задницу на улицу, Широ лично поручился за его компетентность. Кит ожидал, что его каникулы пройдут в душных пустых казармах, заполненных летним зноем, но у Широ были иные планы. Каким-то образом он очутился в самолете, зажатый на кожаном сиденье между Широ и Адамом. Они провели целую неделю у матери первого. Впервые за несколько лет дом оказался не просто набором букв, а настоящим определением этого слова. Какое-то время все было хорошо. Затем миссия на Керберос, ошибка пилота и разбитое на тысячи мелких осколков сердце обревшего надежду мальчишки. В ход пошли хлесткие слова и разбитые костяшки кулаков. Стоило ему переступить хрупкую черту, Айверсон, не колеблясь, напомнил ему, что он находится на попечении государства. Кит сбежал до прихода социального работника. Пустыня встретила его с беспощадным радушием, но Кит упорно брел по ее пескам. Он найдет хижину из воспоминаний о детстве и выживет. Теперь все будет так, как он хочет. Год прошел в полном одиночестве, но это был его выбор. И так было лучше. Затем Широ вернулся в его жизнь с такой силой, что оставил в раскаленной земле глубокий кратер. Тогда все перевернулось вверх дном. Конечно, он был рад, что Широ жив, но порой с этим было трудно смириться. Широ, теплый, дышащий, почти невредимый, стоял рядом с ним, однако Кит лично сидел с Адамом возле его могилы. Впрочем, на космической войне не было места размышлениям. Их бросили в гущу событий и ожидали, что кучка подростков обретет сильнейшую ментальную связь и защитит вселенную. Не сказать, что все шло гладко, и иногда Кит чувствовал себя той самой пресловутой круглой фигуркой, которую ничего не понимающий ребенок пытается вставить в квадратное отверстие детской головоломки. Аллура призывала их быть честными и открыться друг другу. Но она не понимала, что Кит просто не мог. Впрочем, она не виновата. Это все он. Кит пытался держать всех на расстоянии вытянутой руки. Укоренившееся чувство отдаленности скрывало уязвимые стороны. Когда дело касалось честности, он пытался распространяться на личные темы как можно меньше. Все было хорошо. Потом он облажался. Одна особенно трудная миссия и удобный диван сломали его скрупулёзно выстроенный фасад. И свидетелем этого крушения стал Лэнс. Их отношения начали меняться. Остатки стен рухнули несколько недель спустя, когда он разбился на Икскей. Сама суть их взаимоотношений начала превращаться в то, о чем Кит не хотел думать. Но это было невозможно игнорировать. Лэнс с небывалой нежностью отламывал все его самые уродливые части души. Осторожно латал глубокие раны. Не сбежал, сломя голову, когда Кит взорвался, как пробудившийся после долгого сна вулкан. Он остался. Каждый день Лэнс встречал его с улыбкой на лице. Сложно поверить, что они целовались всего несколько часов назад. Лэнс касался его губ своими, как будто он был чем-то хрупким. Чем-то, что нужно было защищать и лелеять. Стоило Киту растаять в его объятиях, Лэнс углубил поцелуй, наполняя внутренности Кита покалывающим теплом. Их рты двигались жадно, настойчиво, но не грубо. Все было идеально. Они целовались и шептали друг другу всякие бессмыслицы, пока не заснули. Несколько часов спустя их разбудил вой сирены. Тело сковали невидимые ледяные цепи. Что, если он больше никогда не услышит смех Лэнса? Что, если он больше никогда не увидит голубые глаза, наполненные детской радостью? Что, если он больше никогда не почувствует жар чужой кожи, прижимающейся к его телу? Они так и не поговорили о том вечере. Конечно, после того, как все уладилось, Лэнс поймал его за ладонь, и они рука об руку направились в замок. Но Кит хотел большего. Он хотел взрастить надежду, цветущую в его груди, которая, как он думал, давно угасла. — Ты выберешься отсюда, — обещает Кит сквозь сжатые зубы. Лэнс многое дал ему, он просто обязан выжить. Чтобы подчеркнуть свои слова, Кит снова пытается дотянуться до синего паладина, несмотря на боль, которую вызывает каждое движение. Но эта пытка стоит того. Он наконец касается длинных окровавленных пальцев. Они слабо дергаются в ответ. С губ Кита срывается тихий, неровный вздох облегчения. Мозолистой подушечкой пальца он мягко оглаживает кожу парня. Мышцы того дергаются под влиянием прикосновения. — Эй, — бормочет Кит и чуть громче повторяет: — Эй. Наконец, Лэнс отвечает. — К’т? — Привет, — его глаза жжет от собирающихся в них слез. Голос Лэнса невнятный, но он жив. — Чт’ с’чилось? — неразборчиво спрашивает Лэнс. — Мост обвалился, — объясняет Кит. Каким-то образом эти два слова приводят его в чувство. — Как… Как ты себя чувствуешь? — шатен ничего не отвечает. — Лэнс? Не засыпай. У тебя что-нибудь болит? — М-м-м? — тот непонимающе мычит. — Да. Голова. Лэнс пробыл без сознания около двух минут, в чем нет ничего хорошего. Сотрясение мозга может быть серьезной проблемой. Им остается лишь надеяться, что команда скоро найдет их. Кит заставляет Лэнса говорить, задавая ему разные вопросы и выпрашивая истории о его семье. Заплетающимся языком и не всегда излагаясь понятно, Лэнс рассказывает ему о своей сестре-близнеце Рейчел. В детстве они были невероятно похожи и даже носили одинаковые прически. Они часто выбирали схожую одежду, чтобы ради смеха сбивать людей с толку. Лэнс часто останавливается и замолкает, но Кит подталкивает его продолжать каждый раз, когда он молчит слишком долго. Какое-то время это работает. А потом нет. Лэнс не отвечает, даже когда Кит срывает горло от крика. Красный паладин начинает паниковать. Он карабкается вперед, царапая короткими ногтями влажный от крови камень, с единственной бьющейся в голове мыслью. Спасти Лэнса. Боль от повреждений угасает перед лицом страха и решительности. Он впивается разодранными в мясо пальцами в землю и тащит себя вперед, надрывно выкрикивая имя Лэнса. Зарычав сквозь стиснутые зубы, Кит делает последний отчаянный рывок и по-настоящему берет ладонь Лэнса в свою. Разница в температуре их тел настораживает. Он берет длинные пальцы в свои руки и растирает их, пытаясь согреть. Все его внимание фокусируется на одном касании. Зрение расплывается, в голове образовывается полная пустота. Самое важное сейчас — сосредоточиться на этом ощущении. Что-то внутри Кита освобождается. Темнота рассеивается. А затем все резко погружается в мрак. Лэнс спотыкается и падает из исцеляющей капсулы прямо в крепкие объятия Ханка. Он издает растерянный звук, и друг стискивает его чуть туже. — Я так рад, что с тобой все в порядке. Квизнак. Пожалуйста, никогда так не делай, — с мольбой просит он. Лэнс с трудом пытается поймать нить разговора. Прохладная дымка от недавнего исцеления затрудняет процесс мышления. Он сортирует отдельные кусочки воспоминаний, но не может соединить их в цельную картину. Он помнит, как наткнулся на Кита посреди ночи, а потом поцелуи, поцелуи и поцелуи. Потом все стало странным и запутанным. Лэнс сглатывает, чтобы прочистить горло, и спрашивает: — Что произошло? Ханк опускает руку на его плечо и немного отталкивает от себя, чтобы внимательно разглядеть. — Что последнее ты помнишь? Лэнс задумчиво мычит. — Переговоры с… тибблзами? Ханк кивает. — У тебя было довольно неприятное сотрясение мозга. Неудивительно, что ты забыл некоторые детали. — Сотрясение? — Мост обвалился, — объясняет Ханк. — Вражеский клан, Бёт, устроили засаду и взорвали мост в качестве отвлекающего маневра. — Mierda, — выплевывает Лэнс. — Все остальные в порядке? Вы вытащили их? Ханк отводит взгляд, прежде чем ответить, отчего желудок Лэнса падает куда-то в пятки. — Да. Тибблзы в безопасности… Но Кит… — Кит? Что с ним? На него напали? Он ранен? Ханк закусывает губу и делает глубокий, успокаивающий вдох. — Лэнс, Кит был с тобой, когда мост обрушился. Он тоже попал под завалы. Внутренности Лэнса сжимаются в неприятный узел. Ханк спешит продолжить. — Он в не очень хорошей форме. Шагнув в сторону, Ханк указывает рукой на соседнюю капсулу. Глаза Лэнса останавливаются на присевшей перед толстым стеклом фигуре Широ. Кажется, он обустроился здесь уже довольно давно. Тогда он видит Кита. Слабое зеленоватое свечение освещает его бледную кожу, отчего что-то кажется просто неправильным. Ноги Лэнса двигаются без его ведома. И он стоит перед осунувшейся фигурой Кита. — Кит? — недоверчиво срывается с его языка. Он поворачивается к Ханку, пытаясь не побеспокоить спящего Широ. — Что с ним? Ханк вздыхает, но Коран входит в комнату прежде, чем тот успевает ответить. Он хлопает Лэнса по плечу и говорит, что рад видеть его в добром здравии, после чего проверяет сканы и подхватывает нить разговора. — У него были серьезные травмы. Внутреннее кровотечение, ушибы, рваные раны, сломанные ребра, проколотое легкое, и его насквозь прошел стержень. Ханк откашливается. Его глаза заволакивает тонкая дымка, когда он вспоминает, как они наконец добрались до Кита и Лэнса. — Но… — тихо выдавливает кубинец. — Капсула ведь все исцелит, да? — Его жизненные показатели нетипичны, — с присущей ему торжественностью произносит Коран. — Он исцеляется, несомненно, но слишком медленно. У нас есть несколько теорий. Принцесса пытается найти что-нибудь в базе данных, чтобы подтвердить их. Ханк видит, что Лэнс собирается задать больше вопросов, поэтому вступает в диалог. Он рассказывает, что они нашли их так быстро, как только могли. Пидж произвела сканирование обломков, чтобы рассчитать наиболее безопасный способ их спасения, но результат выдал только странные показатели. Они обнаружили причину этого явления, как только приблизились. — Кит, он как бы… светился, — признается Ханк. — И ты тоже. Когда мы достали вас, это прекратилось. Лэнс озадаченно моргает. — Что? Я не… Почему мы светились? Ханк только слабо пожимает плечами и продолжает рассказ. Повреждения Лэнса были опасны для жизни, но они без проблем зажили в капсуле. Переломы костей срослись с ненормальной для человеческого организма скоростью, а органы встали на место. Лэнс был в стабильном состоянии. Но Кит нет. Они поспешили обратно в замок и, только поместив своих товарищей в инопланетные капсулы, обратили внимание на очевидный факт. — Аллура думает, что Кит пытался исцелить тебя, — заканчивает Ханк. Лэнс снова растерянно хлопает глазами. — Что? Такое вообще возможно? Коран отвечает на его вопрос первый. — Ужасно редкое явление, но не невозможное. Принцесса Аллура считает, что Кит направил свою квинтэссенцию на твое излечение. Лэнс не знает, что делать с этой информацией. Она, наверное, очень важная, но сейчас он больше обеспокоен неподвижным подростком за толстым слоем стекла. С его губ срывается долгий вздох. — Ладно. Но что с ним сейчас? — Квинтэссенция Кита сильно опустошена. Она восстановится, но это весьма трудоемкий процесс. Из-за его физических травм и того, что он, по сути, отдал тебе свою квинтэссенцию, его тело испытывает трудности с восстановлением. Лэнс прикладывает руку к холодному стеклу. — Но с ним же все будет хорошо? — желудок резко сжимается, когда ответом ему служит затянувшаяся тишина, охватившая всю комнату. — Ханк? Коран? Он будет в порядке, да? — Лэнс, боюсь, что за последний йен было задокументировано всего несколько подобных случаев, — признается старший мужчина. — Пока мы разговариваем, принцесса читает отчеты, — плечи Лэнса опускаются словно под весом невидимого, но такого тяжелого груза. Коран окидывает его сочувственным взглядом. — Не сдавайся, мой мальчик. Номер Четыре — настоящий боец. Лэнс знает, что Коран прав. За последние несколько мувментов синий паладин узнал, что жизнь Кита была настоящим сражением, полным препятствий и трудностей. И он справился. Но Лэнс хочет, чтобы Кит знал, что ему больше не нужно сражаться в одиночку. И еще больше он хочет показать ему, что жизнь — это не только выживание. Его будит звук собственного имени. В сознании вяло отпечатывается прикосновение теплой ладони к плечу. Затем кто-то робко трясет его и повторяет: — Лэнс. К длине его тела прижимается жар чьей-то кожи. Пальцы Лэнса неосознанно сжимают костлявое бедро в сонной попытке удержать и защитить. Он притягивает чужую фигуру к себе, оглаживает небольшие изгибы и бормочет: — М-м-м? Его ключицу щекочет слабый вздох. Лэнс балансирует на грани сна и реальности. Он не спит, но еще не полностью осознает суть происходящего. Его окружает знакомый запах безопасности и дома. Человек в его руках драгоценен. «Любим», — подсказывает все еще сонный разум. И Лэнс с легкостью соглашается с этим утверждением. Это чувство, о котором раньше он не хотел задумываться. Которое пробуждалось, росло и цвело внутри него. Это любовь. Лэнс утыкается носом в черноволосую макушку и глубоко вдыхает. Чувствуя легкость и умиротворение, он снова чуть не проваливается в крепкие объятия сна, когда на уровне шеи раздается тихий голос Кита. — Лэнс? Ты… Ты спишь? В его тоне проскальзывает слабая дрожь, которая заставляет Лэнса напрячься. Он с трудом открывает глаза и, неуклюже заправив прядь длинных волос за ухо Кита, шепчет: — Нет, нет, что такое? — Кит пожимает плечами и отводит взгляд, но Лэнс чувствует слабую дрожь его тела. — Приснился кошмар? Кит опускает голову и кивает. — Хочешь поговорить об этом? — Лэнс проводит рукой по его плечу, спускается к спине, где под подушечками пальцев скользит неровная, сморщенная кожа от старых и новых шрамов. Кит вышел из капсулы неделю назад, но он пролежал там целый месяц. Его раны зажили немногим раньше этого срока, однако Коран сказал, что нужно дождаться, когда его квинтэссенция вернется в привычный, безопасный для здоровья диапазон. Киту дали несколько дней на отдых и самостоятельное восстановление сил, прежде чем задать ему вопросы о цепи событий, которые произошли до их спасения. Но парень и сам не знал, что ответить. Нет, он не знал, что имел способности к исцелению. Нет, он не знал, как ими пользоваться. Нет, он сделал это не специально. Он просто хотел спасти Лэнса и был готов умереть за это. Услышав такое объяснение, Лэнс нашел руку Кита под столом и сжал ее. Ожидаемо, разговор принес неприятные воспоминания. Сказать по правде, Лэнс ожидал такой вариант развития. — Мы были на Бёте и… И лежали под завалами, но… Но никто не пришел, — почти не слышно отвечает Кит. — И… Я знал, каким-то образом я знал, что никто не придет, — он тихо вздрагивает. — Там было так темно. Лэнс понимает. Ему тоже снятся кошмары о том дне. Иногда в его голову врываются изображения лежащего в капсуле Кита. Единственное, что может успокоить его в такие моменты, — присутствие настоящего Кита в их кровати. После таких снов Лэнс просто лежит с открытыми глазами и смотрит на своего спящего парня. Он изучает томно поднимающуюся и опускающуюся грудь, прижатые к телу колени, которые тот обнимает руками, и то, как их общее одеяло медленно перекочевывает на чужую половину кровати. Это помогает. — Извини, — неожиданно шепчет Кит. — Что? За что? — Я не должен был будить тебя. Лэнс испытывает столько эмоций в тот момент, что их сложно определить. Также он запоздало понимает, что это первый раз, когда Кит решил разбудить его после страшного сна. Он вспоминает озлобленного подростка, который сбежал после внезапного пробуждения на диване. Который молчал и пытался справиться со всем один. Эта метаморфоза невероятна. И он осознает вес ее значимости. Не в состоянии сдерживать свои чувства, он осыпает лицо Кита нежными поцелуями и произносит: — Ты идиот. Не ожидая услышать такой ответ, Кит непонимающе хмурит брови. — Что? Лэнс смягчается и переплетает их пальцы. — Никогда не извиняйся за то, что разбудил меня, — он подается вперед и аккуратно прижимается своим лбом ко лбу Кита. — Я… Почему? — удивленно спрашивает тот. — Потому что я люблю тебя, — признается Лэнс. Щеки Кита розовеют, а рот изумленно округляется. За кончики губ Лэнса цепляется блаженная улыбка. — И, пока ты хочешь, я буду рядом с тобой.