Время расставить точки над I

      Сказать, что Гарри был удивлён – это не сказать ничего. Немного растерянное выражение лица ребенка выдавало внутреннюю борьбу между тем, что он знает и тем, что ему только что сказали. Всё его мировоззрение катилось прямиком коту под хвост. Тёмный Лорд, который не ненавидит полукровок. Тёмный Лорд, который, если верить его словам, сам является полукровкой. Как всё запутано… С одной стороны, крёстный никогда не давал повода усомниться в нём. Всё, что он когда-либо делал или говорил в присутствии Гарри, никогда не перекликалось с ложью. Но если взглянуть иначе, весь магический мир верит в то, что Тёмный Лорд убийца и ненавистник магглорожденных волшебников. Выходит, всё ложь? Ну не верилось мальчику, что его крёстный Том творил всё то, что ему приписывали. Убийца родителей не стал бы поздравлять с Днём рождения и приходить в гости каждую неделю. Он бы не стал ненавязчиво интересоваться его жизнью и радоваться победам. И если бы Волдеморт и вправду был убийцей его родителей, то тетя Петуния, уж точно, даже на порог дома его не пустила бы.       Часы продолжали неспешно отбивать свой ход, пока Гарри думал. Мозаика в голове всё никак не хотела складываться в определённую картину. Он очень надеялся на то, что сам крёстный Том внесет хоть какую-то ясность. Гарри сглотнул ком в горле и с вызовом посмотрел на мужчину.       — Я готов принять это, крёстный. Продолжай, — очень тихо произнёс мальчик в надежде получить ответы хотя бы на часть своих вопросов.       Волдеморт едва улыбнулся и отпустил ребёнка. Он окинул взглядом гостиную, которая напомнила ему небольшую комнатку в поместье одного из его подчиненных и, присмотрев длинный, прямоугольный, лакированный стол, указал мальчику на красивый резной стул, что был почти вплотную придвинут к столу. Дождавшись пока ребёнок опустится на стул, Том присел напротив мальчика, на край стола, и вздохнул. Беседа предстояла непростая. Том давно не разговаривал с кем-то так. С другой стороны, если он хочет, чтобы Гарри Поттер был полностью на его стороне, то он просто обязан ему рассказать всё до того, как светлейший маг современности Альбус Дамблдор решит сделать свой шаг и притянуть ребёнка на «светлую» сторону. Он мысленно усмехнулся.       — Гарри, я сейчас начну говорить, возможно, не совсем понятные тебе вещи. Я прошу тебя, дослушай меня до конца и только потом задавай вопросы. Мы договорились? — ярко-синие глаза Тёмного Лорда внимательно всматривались в изумрудно-зелёные.       Мальчик кивнул.       — Вот и славно, — Волдеморт задумался, — Так… С чего бы начать… — Том думал о том, как проще и понятнее начать объяснения. Когда он наконец заговорил, голос его был тихим и проникновенным. — Магия невероятно сложная система, Гарри. И как у любой системы, у неё тоже есть свои проблемы и слабости. В данном случае — это дети. Ты, может и не знаешь, но волшебники постепенно вырождаются. Количество сквибов, то есть детей, рожденных магами, но не обладающих магией, сейчас превышает количество родившихся детей-волшебников. Раньше, когда о вырождении знали лишь высокопоставленные главы семей, было принято ошибочное решение — не вступать в отношения с магглами. Чертовы светлые умы, — он усмехнулся, — решили, что сквибы рождаются исключительно из-за того, что в роду встречались магглокровки. И поэтому запретили всякие отношения с магглами. Главы наивно полагали, что ограничь они все отношения с магглами, рождаемость волшебников поднимется. Но они ошиблись, — синие глаза Тома блеснули, — Дело в том, что маги долгие годы поддерживавшие свою чистокровность, просто-напросто сами себя изжили. Я знаю немало семей, которые страдают сейчас от того, что они не могут произвести на свет наследника. Случается, наследник рождается настолько магически слабым, что ему письмо из Хогвартса не приходит. В данный момент даже волшебникам сложно зачать ребенка-мага. А теперь представь, насколько это нереально сделать волшебнику и магглу. — Тёмный Лорд Волдеморт взял мальчика за руку, — Чтобы родился ребенок, магия родителей должна быть идеально совместимой. Сам понимаешь, что когда второй родитель маггл, дело обстоит еще сложнее. Второй родитель должен быть очень силен, чтобы зачать, или произвести на свет ребенка. Да и магглы бывают разные. Ты это прекрасно знаешь на примере своей семьи. Очень часто из союзов волшебников и магглов рождаются сквибы. У них есть магия, только воспользоваться они ей не в силах. Она может пробудиться у их потомков, но у них самих чаще всего не проявится никогда. Маги не любят сквибов. Хотя я, например, не считаю их бесперспективными. Сквибы сохраняют магию для будущих поколений. — Реддл замолчал, лениво рассматривая древнее кольцо с чёрным камнем на своей руке. Когда он заговорил снова, то очень внимательно посмотрел на Гарри, словно стараясь донести до него что-то важное, — А теперь я скажу тебе то, что магическое сообщество пытается скрыть и не допустить в растущих умах даже зарождения подобной мысли, — Том вновь замолчал, — Иногда, от магов и магглов появляются так называемые полукровки. В магическом мире очень не любят их, хотя напрямую не афишируют этого. А всё из-за того, что эти дети-полукровки, обладающие магией и рожденные от магглов потенциально сильнее своих ровесников-чистокровок. Я был таким же. И ты такой же. Лили была очень сильной магглорожденной волшебницей. Я расскажу тебе о ней. О нас, — поправил он сам себя и посмотрел на Гарри. — Все еще хочешь услышать мою историю, а, Мальчик-Который-Выжил? Тебе это может не понравится, предупреждаю сразу.       — Скорее мне не нравится то, что тебя обвиняют в их смерти. И ещё примерно в нескольких сотнях убийств, — отметил ребенок, вспомнив учебник по Истории магии и разделу посвященному резне Тёмного Лорда, который тот якобы устроил, как в отношении магов, так и магглов.       Легкая улыбка вновь пробежалась по губам Тома Реддла.       — Хорошо, как пожелаешь. Тогда, пожалуй, я начну с самого начала, — он потрепал ребенка по волосам, чем вызвал у Гарри улыбку. — Моя мать Меропа Мракс являлась выходцем из очень уважаемого тёмного рода, берущего начало от Салазара Слизерина. Когда она была молода, то встретила в маггловском мире одного парня по имени Том Реддл и влюбилась в него. Повстречавшись с ним некоторое время, она забеременела. Её отец, Марволо Мракс, пришёл в ярость, так как не был поклонником подобных союзов. Ещё бы, любимая дочь, на которую он возлагал большие надежды, спуталась с магглом. Он просил её отступиться от него, но Меропа отказалась. Боясь огласки этого инцидента среди других элитных родов, Марволо отлучил её от рода. Он не думал, что у них что-то получится. Однако, узнав о том, что Меропа смогла родить не просто сквиба, а полноценного волшебника, он осознал свою ошибку и принял меня, её сына, в род Мраксов. Её саму, к сожалению, вернуть обратно он не успел — Меропа умерла, едва подарила мне жизнь. Мой же отец, Том… Он испугался, — Реддл слегка прикусил нижнюю губу, прежде чем продолжить. Очевидно, даже сейчас ему не слишком приятно это вспоминать, — Моя сила стала открываться с раннего детства. Дед хотел забрать меня в волшебный мир, но, увы, было уже слишком поздно. Изгнав беременную дочь из рода, он навлёк на себя гнев Магии. Проклятье сильно подкосило его, и он умер, так и не успев сообщить никому имени своего внука. Гобелен семьи, на котором были имена всех родственников Мраксов, сгорел при пожаре вместе с ним. Его сын, мой дядя Морфин, успел узнать о том, что у Меропы появился сын, но имя так и не узнал. Вот так я и был потерян для магического мира, — Том усмехнулся, наблюдая за реакцией Гарри, который сидел молча и внимательно слушал, будто боялся пропустить что-то очень важное. — Отец не знал, как можно связаться с магическим миром. Мать рассказала ему о том, что была ведьмой, но ни разу не заикнулась о том, как можно выйти на связь с волшебниками. А увидев то, что я тоже родился волшебником, он сделал то, что вполне в природе людей. Не сумев справиться с моими силами, он принял единственное верное, на его взгляд, решение. Он сдал меня в детский дом, — У Гарри округлились глаза от удивления. История умалчивала детство Тёмного Лорда. Где бы он ни искал, он так и не узнал, откуда произошел Лорд Волдеморт. Он просто появился на факультете Слизерин и всё. — Я не виню его, Гарри. Выбора у него особого не было. Я был миной замедленного действия. Мои способности превосходили все мыслимые и немыслимые пределы. За магические выбросы меня боялись в приюте. Уже в детстве я понял, что если вести себя так, как от тебя этого ждут, то будет значительно проще творить свои дела. Поэтому днём я был очень послушным и спокойным ребенком. А вот ночами учился управляться со своей силой. И тогда-то меня и заметил Дамблдор, — Том заметил, как Гарри сжал кулаки, — Он пришел в приют, когда мне исполнилось одиннадцать лет и вручил приглашение в Хогвартс. Я думаю, он уже тогда знал о том, кто мои предки. — Мужчина горько усмехнулся. — Он сыграл на моем желании обрести семью и пообещал её в Хогвартсе. На распределении я попал на Слизерин, а чуть погодя стал отличником. На моём родном факультете чистокровки невзлюбили меня. Ещё бы, учитывая как трепетно в их чистокровную головушку с раннего детства вбивали их исключительность, им претила даже сама мысль о том, что полукровка может их в чём-то переплюнуть.        Волдеморт засмеялся, подмигивая крестнику. Гарри слегка напряженно улыбнулся в ответ. Пока что детство Тёмного Лорда вызывало у него только одно желание — обнять и приласкать. Потому, что фантазия сразу вырисовывала ему одинокого мальчика, который не знал своей семьи и друзей. Он рос среди тех, кто его презирал… Как же, наверное, трудно ему пришлось. Гарри даже тихонько вздохнул, а между тем Том продолжил:        — В общем, огребал я тогда много – как по делу, так и без. Всё это творилось под негласное попустительство тогдашнего директора Диппета, предшественника Дамблдора. Да и сам Дамблдор, стоило мне оказаться в Хогвартсе, казалось, забыл про мое существование. Ровно до того случая, пока в стенах Хогвартса не произошло непоправимое. Я тогда увлекся теорией о том, что Салазар Слизерин оставил наследство где-то в Хогвартсе, но что это, я не знал. А потом началось… Умерла третьекурсница Миртл Уоррен. И Дамблдор, зная о предмете моего чтения, стал обвинять меня в этом. К тому времени, я уже знал, что это за наследие Слизерина. Салазар оставил сокровище в стенах Хогвартса. Вот только сокровища, на мой взгляд, обычно не шипят, не ползают и не пытаются убить всех, кто попадётся под горячую руку. Это был огромный василиск. Кто его освободил — я не знаю до сих пор. Тогда было разбирательство, но пара человек вспомнили, что последние месяцы я только и делал, что сидел в библиотеке и своей комнате и не отлучался никуда. Прямых доказательств моей вины не было и под удар попал паренек по имени Хагрид, который любил всех непонятных и странных существ. Министерство тогда обвинило его в убийстве по неосторожности и мальчика исключили. Знал бы ты, каких трудов мне стоило найти этого василиска, когда по всему Хогвартсу патрулировали авроры… — Том вздохнул и закатил глаза. — Я уговорил его затаиться и вернуться в Тайную комнату. В место, которое кто-то открыл и выпустил его. Теперь я понимаю, что василиск в Тайной комнате был только началом. За два года до этого, ещё на третьем курсе я создал нечто вроде движения, которое разделяло мои взгляды. А именно — создание учебных заведений, которые бы обучали магглорожденных нашим традициям и порядкам, а также помогали бы контролировать свои силы. По себе я знал, что это многим бы пригодилось. Я сумел привлечь к себе очень много влиятельных семей. Все они разделяли мои интересы и были готовы помочь спонсировать постройку. Мы распланировали всё, начиная от обивания порогов Министерства с петицией о постройке и заканчивая учебным расписанием. Пожалуй, это были лучшие мои годы в Хогвартсе, — Тёмный Лорд улыбнулся и Гарри удивился открытости этой улыбки. — Однако, ничто не стоит на месте… — взгляд Тома вновь стал серьезным и даже немного грустным, — Полгода спустя после происшествия в Тайной комнате кто-то нашёл и убил моего отца и его родителей. И в очередной раз Дамблдор счёл нужным очень внимательно следить за мной. Я, конечно, был опечален. Как бы я ненавидел в то время отца, смерти ему я не желал. Я слишком рано понял, что бывают желанные дети, а бывают и нет. Я был для него нежеланным ребёнком, которого он вдобавок боялся. Я простил его слабость задолго до его гибели. Однако, Дамблдор был почти убеждён в том, что я собственноручно убил его. Поверили в это и большая часть преподавателей. Но из-за того, что доказательств не было никаких, скрипя зубами, Диппет разрешил мне остаться и продолжить обучение. Однако паранойя Дамблдора уже сделала своё дело. Меня стали бояться, — Волдеморт слез со стола и прошёлся в сторону камина, который не спеша горел, медленно обогревая мрачноватую гостиную. Он долго смотрел на горящее и играющее пламя, прежде чем продолжить.       — Когда я понял, что почти все мои движения и действия отслеживаются почти всеми — как преподавателями, так и учениками, я придумал заклинание, — мужчина закатал рукав рубашки и взору Гарри открылась чёрная устрашающая татуировка — змея, выползающая из черепа. — Мортмордре. Она позволяла мне мысленно общаться с моими последователями. Таким образом, никто не знал, о чём мы переговаривались. Единственный минус этого заклинания это то, что для того чтобы общаться, этот знак должен был быть закреплён у обеих сторон. Поэтому чуть погодя мне пришлось отметить им всех моих Вальпургиевых рыцарей, как я называл их. Конечно, это тоже не прошло незамеченным, и уже в конце седьмого курса все в Хогвартсе прозвали эту татуировку не иначе как Тёмная метка. Её наличие на предплечье обозначало только одно — отмеченный ею служит мне, Тому Реддлу, негласно прозванному Наследником Слизерина.       Гарри молчал, не в силах прервать столь интересные откровения. Оказывается, как много переврали в Министерстве. Крёстный не убивал третьекурсницу Миртл. Крёстный никогда не выпускал василиска для охоты на грязнокровок. Крёстный, наоборот, убрал это чудовище обратно в Тайную комнату, чтобы никто больше не пострадал. Сколько бы книг по истории Гарри не проштудировал на тему Волдеморта, ни в одной из них не было даже намека на такое. Так какого Мерлина все эти источники, написанные в разное время и, несомненно, разными людьми сходятся на том, что Том – это Вселенское Зло? И ни в одной, даже задрипанной книжке, нет намека на то, что Гарри только что услышал! Неужели это какой-то заговор? Ибо в то, что Том врёт ему, Гарри сомневался. Он общался с ним уже четыре года. И ни разу крёстный не дал повода усомниться в себе. А Гарри привык доверять близким людям больше, чем неизвестным авторам всяких книжек.       — К тому времени, когда я заканчивал Хогвартс большая часть чистокровных семей, вместе с их главами, которых я успел убедить в правильности своих взглядов, уже в открытую поддерживали меня. Тогда я думал, что ещё немного и моя мечта о реформах волшебного мира скоро станет реальностью. Я впервые заблуждался так масштабно, — Том замолчал, явно обдумывая следующие слова. Наконец он вновь подошел к Гарри и сел на стул напротив ребенка. — Окончив школу, я, как и планировал, вместе со своими последователями пошёл обивать пороги Министерства. Вот только мир взрослых оказался не таким уж простым, каким я себе представлял. Даже поддержка влиятельных семей не дала мне ничего. В Министерстве меня даже не стали слушать. Все попытки что-то изменить на корню пресекались. Тогда-то я понял что, как бы эффективны ни были предлагаемые мною реформы, Министерство и магический мир никогда не пойдет мне навстречу, — его глаза блеснули, — Гарри, они погрязли в своей рутине. Они не хотели перемен. Они хотели править тем, что есть. Сама мысль поменять что-то в их привычном ритме приводила чиновников в ужас. И тогда я понял, что начинать продвигать свои идеи надо не через Министерство, а через юные и пытливые умы их детей. Они, видишь ли, не вечные. Старых обрюзгших политиков сменят их дети и внуки. И уж они будут более лояльно относиться ко мне, если я, например, буду хорошо им знаком. К примеру, по Хогвартсу. Так я думал тогда. И следующим шагом было то, что я пошёл устраиваться преподавателем в Хогвартс.       Гарри удивленно распахнул глаза. Крёстный — преподаватель? Ох, как бы многое он отдал, чтобы это увидеть… Не удержавшись, ребенок прыснул со смеха, думая, как Том наказывал бы провинившихся, учитывая его дурную славу. Не выучил урок? Нет, не минус 10 очков, а Круцио! Круцио тебе, дрянной мальчишка! Живая картинка предстала перед глазами и Гарри не смог сдержаться и громко рассмеялся.       — А особо отличившихся, ты как бы наказывал? Круциатусом или сразу Авадой в лоб? — смеясь, произнес ребёнок, чем вызвал у Тома обреченный вздох.       — Так, Поттер. Никаких Авад и Круциатусов! Не вздумай произносить такие вещи в Хогвартсе. Даже в шутку! — он потрепал ребенка по волосам, чем вызвал у последнего слегка недовольное фырканье. Том помолчал, но добавил: — Вообще, в воспитательных целях, немного Круциатуса ещё никому не вредило.       Гарри снова откровенно рассмеялся и подумал, что, наверное, волшебному миру повезло, что Том так и не стал преподавателем, а то он бы уже в Хогвартсе половину разгильдяев уничтожил. Кстати… А почему он им не стал? Ребенок, внимательно посмотрел на мужчину.       — А почему ты не стал преподавателем? Передумал?       — Если бы, — Том улыбнулся, — Дамблдор, который к тому моменту, стал правой рукой Диппета, настоятельно рекомендовал директору отказать мне в должности. И Диппет с ним согласился. Меня просто не приняли, Гарри. Засев тогда в Малфой-мэноре вместе со своими Вальпургиевыми рыцарями, мы стали думать о вариантах обратить на себя больше внимания. Ведь если заручиться поддержкой толпы, то можно спокойно продвигать свои идеи. Поэтому моим следующим решением было развивать связи среди волшебников исходя из их личных интересов. Так я устроился на подработку в «Горбин и Бёркс». Именно там я узнал, что наш семейный медальон попал в руки Хебзиды Смит. Когда моя мать была на сносях, ей пришлось продать медальон, чтобы достать хоть какие-то деньги. Ты не представляешь, но за достояние Салазара Слизерина торговец дал ей всего десять галеонов, — Том грустно улыбнулся. Хоть ему и нелегко было говорить об этом, но он понимал — чем больше Гарри узнает от него самого, тем лучше. — А впоследствии в этой же лавке его купила миссис Смит. Она была поклонницей всякого рода артефактов и сразу поняла ценность реликвии, поэтому не раздумывая долго, купила его. Она была частой гостьей магазина и мне пару раз приходилось навещать её дома. Там-то она и впервые показала мне медальон. А потом, пригласив меня к себе ещё несколько раз, подарила мне его накануне Рождества. Она поняла, кем я был. Она сразу почувствовала во мне наследника Салазара Слизерина и во время встреч старалась оценить меня. Признаюсь, я был под впечатлением от медальона. Мне хотелось его. Безумно хотелось. Отобрать медальон, взять его в руки, приобщиться к чему-то более могущественному чем всё, что меня окружало, снова вернуть этот медальон себе, как представителю семьи Мраксов... — возбужденно проговорил Том, а потом внезапно замолчал и подарил своему крестнику милую улыбку, — Однако я поборол это желание. Медальон когда-то принадлежал нашей семье. Меропа отдала его за деньги. По сути магии это равноценный обмен. Я мог бы, конечно, силой отобрать этот артефакт, но магия вряд ли приняла бы такое. Скорее всего в моих руках он никогда бы не раскрыл свой полный потенциал. Поэтому я просто с некоторой грустью и спокойствием смотрел на него время от времени. И вот перед Рождеством Хебзида совершенно безвозмездно подарила мне его. Всего лишь за мою улыбку. Эта была цена, которую она попросила за медальон. Ведьма была стара, и прекрасно понимала, что для раскрытия потенциала простого подарка будет недостаточно и призвала меня к обмену. Она отдала мне медальон Слизерина, а я – свою улыбку. Она была одной из немногих женщин, кто увидел мою настоящую улыбку, Гарри. Мы расстались как хорошие друзья. Я даже пригласил её на наше собрание на рождественские праздники в особняке Малфоя, но, видимо, не я один решил нанести Хебзиде Смит свой визит. — Реддл опять замолчал. Гарри так увлекся его рассказом, что уже почти не обращал внимания на некоторые паузы, которые делал крёстный и не решался вмешиваться в рассказ и перебивать, — На следующий день миссис Смит нашли мёртвой. Убивающее проклятье. То же самое, которым пытались убить и тебя, — Том сжал кулаки, — Естественно, подозрение сразу пало на меня, потому что я последний был у неё и об этом было известно многим. В том числе, нашему дорогому профессору Дамблдору. Уже через день в «Горбин и Бёркс» пришли авроры. А сопровождал их, как думаешь, кто? — наклонив голову, спросил мужчина.       — Эм… Альбус Дамблдор?.. — предположил Гарри.       — В точку, — кивнул он, — Был допрос. Но, как бы Альбус не заворачивал вопросы и не пытался выставить меня убийцей, Веритасерум меня оправдал. Я рассказал, как прошла наша встреча и сказал, что при прощании Хебзида была живее всех живых. Авроры оставили меня в покое, а я тогда впервые задумался над тем, почему Дамблдор уже в который раз так старательно придирается ко мне. Миртл, отец, устройство в Хогвартс, теперь вот Хебзида… Мозаика не срасталась у меня в голове. И если во время обучения в Хогвартсе я мог оправдать эти придирки тем, что я ему не нравился, то какое ему сейчас могло быть дело до меня, когда я его уже закончил? Подозрительно. — Том надолго задумался, — Первые звоночки о том, что что-то не в порядке начались через три года. Дамблдор стал директором Хогвартса, до этого победив великого Тёмного волшебника Геллерта Гриндевальда. Ещё примерно год я смог спокойно работать в лавочке с артефактами, развивая свои связи и убеждая в своих теориях. А потом как по накатанной. Сгорела дотла маленькая деревенька, где жили обычные маги, которые даже образования нигде не получили. Просто пользовались простыми заклинаниями типа бытовых и природных. На руинах догорающих домов, в воздухе впервые появилась моя метка… — Том вздохнул, а Гарри напрягся.       Неужели это именно тогда его крёстный стал… Волдемортом?       — Не смотри так, Гарри! Это был не я. Однако авроров, которые вновь за последние три года посетили лавочку, это не убедило. Все прекрасно знали, чья это метка. А Дамблдор все эти годы тихо готовил себе почву. Он подкидывал разные идеи в прессу, где представал белым и пушистым волшебником, который нашел в маггловском приюте бедное, брошенное и озлобленное дитя, и, увы, никак не мог повлиять на развитие ребёнка… — Том едва не плевался ядом, настолько искажён был его тон, — В день, когда сгорела деревенька, Альбус пустил в печать скандальную статью, в которой рассказал всем о метке, возможном наследии Слизерина и моей личной гвардии — Пожирателях Смерти. Да-да, Гарри. Вальпургиевы рыцари превратились в Пожирателей смерти именно с лёгкой руки Альбуса. Название я решил оставить, — лёгкая улыбка скользнула по губам Реддла, — Когда до меня добрались авроры, я как раз дочитывал статью и немного запаниковал… Сейчас я понимаю, что возможно мне стоило повести себя более благоразумно и дать им себя арестовать. Тогда, возможно, Сыворотка правды бы вновь меня оправдала. Но, увы, я поступил так, как и предполагал Альбус. Я трусливо сбежал, оглушив при этом нападавших на меня авроров. Всё-таки я тогда был всего лишь двадцатиоднолетним мальчишкой, которого авроры в очень и очень больших количествах нервировали. Я тут же дал негласное указание своим рыцарям – ничего не предпринимать. Я понимал, что потеряв меня из виду, Дамблдор пойдет по моим сподвижникам. Я дал им четкий указ — говорить только правду, меня никто не видел и никто не знает, где я. Я скрывался и трансгрессировал постоянно. Я не мог оставаться у Пожирателей. Авроры рыскали повсюду. А нападения между тем продолжались. Масштаб менялся раз от раза. Горели деревни, вычищались целые маггловские города от магглорождённых, несколько членов правительства пали от, якобы, рук Пожирателей. А я сидел и думал, чем я так не угодил магическому миру, раз из меня решили сделать козла отпущения. И чем дольше я об этом думал, тем больше я понимал, что магическому миру я бы так и остался безразличен, если бы просто так же жил. Но просто жить мне не дали. Знаешь, что у Дамблдора выходит лучше всего? Выращивать Тёмных Лордов. Я знал, что он прибрал к своим рукам Визенгамот. Но и этого ему было мало. Гриндевальд в Нурменгарде. Мир едва-едва отошел от последствий Второй Мировой войны. Магглорождённые возвращались в школу с облегчением. Всё шло на стабильность. Но… Если нет врага, нужно его создать. И старый маразматик отлично с этим справился. Дамблдор даже мою анаграмму рассекретил — Лорд Волдеморт. Устрашающе звучит, верно? — смеясь спросил Реддл.       — Ну… Наверное. Немного.       — Том Реддл слишком простое имя для меня. Я придумал себе красивую анаграмму. Лорда Волдеморта боялись, Гарри. Дамблдор знал, что делает. Он вырастил одного Тёмного лорда, прошёл с ним рука об руку почти десять лет, а потом в дуэли победил его и посадил в Нурменгард. И тут, когда все начало стабилизироваться, я думаю, Альбус понял, что он теряет своё значение. Да, директор Хогвартса, да, глава Визенгамота. Но хочется-то большего… И какая радость, наверное, возникла у него, когда он понял, что я начал исследовать всевозможные виды магии. Не только светлые. В голове сразу родился план по выращиванию Тёмного Лорда Волдеморта. Два года я был в бегах. Наконец, когда авроры более-менее успокоились, я смог остановиться у самого преданного человека, которого на тот момент знал. Абраксас Малфой. От него я узнал, что нападения продолжаются. И иногда нападающих даже ловят. И вроде как находят у них мои татуировки. Вот только все они под Империо. Ни один из задержанных не делал это по своей воле. Ты понимаешь, что это значит? — внимательно всматриваясь в Гарри, спросил Волдеморт.       Гарри шокировано кивнул.       — Это значит… Что это не ты совершал все эти нападения и не твои люди?.. — слегка неуверенно предположил ребенок.       — Ты абсолютно прав, — Том кивнул, — Я скажу тебе даже больше. За всю свою жизнь я совершил всего три убийства, — мужчина задумался и всё-таки произнёс то, что планировал с самого начала. Его тихий голос прозвучал как-то надломлено: — И двое из этих троих, это твои родители, Гарри.