Через тернии к звёздам.

***

      Даст наконец-таки отлип от объятий с БлуБерри. В комнату зашёл холодный Инк и помещение медленно стало наполняться чувством отчаяния и безысходности. Счастье медленно утопало во всём негативе, что внёс в эту комнату Чернилка. Никому не нравилось, когда у этого скелета было столь безэмоциональный расклад настроения, ведь всегда это могло сулить лишь что-то плохое и крайне нехорошее. Ныне радужный скелет присел на кресло, стоявшее напротив дивана с Голубикой и Дастом. Кресло неприятно скрипнуло под лёгким тельцем Инка, тем самым разрушив невидимый барьер тишины. Никто и ничего не смел и вымолвить из своего рта. Вновь повисла смертная тишина. Каждый, кто присутствовал в этой комнате, лишь ждали слов Инка о том, что случилось, ведь такого холодного и бесчувственного скелета они видели лишь раз, ну, кто-то может два. Первый тогда, когда все обнаружили труп Омни, а второй может видел лишь Эррор или Блу, и это было тогда, когда над Чернильницей начал насмехаться один из его одноклассников, и именно тогда все впервые увидели всю холодность этого мирного и дружелюбного скелета. Уши уже начало закладывать от этой несущественной тишины. Стук, снова стук. Он медленно раздавался в ушах всех троих, что оставались неподвижными и тихими эти десять минут. Нарушивший всю эту тишину оказался Глючный, медленно постукивавший фалангами своих пальцев по подоконнику. Все, кроме Инка потянули взор на него. Эррор медленно повернулся лицом на него смотрящих. Всех как током дёрнуло от этого выражения лица, а точнее, его отсутствия. «Что ж, всё пропало!» Подумал каждый, ведь и этот Глюк мало, когда темнел и безразличничал. Но вот ошибочка вышла, они не правы. Эррор подошёл со спины к Инку, и обняв, полушёпотом проговорил: — Слушай, может хватит всех пугать так, а? Надоел уже, твои глаза как у мёртвой рыбы — не хуже, наросшего в этой комнате негатива.       Оши убрал руки от Чернилки, и присел рядом. Перекинул ногу на ногу и уставившись на Инка с заинтересованным взглядом, проводил всех быстро убегающих из комнаты скелетов. Увы, но никто не желал находиться в комнате с таким потухшим скелетом. Почему же тогда они раньше не ушли? Да потому, что чисто боялись и шелохнуться в присутствии Чернильного с таким раскладом настроения, ну и вот, когда Оши подошёл к нему, все по быстрому решили уйти, чтобы ещё больше не накалять обстановку. — Извини, не хотел никого пугать, просто… Задумался.       Эррор взял в руки невидимую чашку чая и стал делать вид, как будто пьёт её содержимое. Поднял одну бровь вверх, и невозмутимо заглянул в глаза своего собеседника, что наконец-таки повернулся на него лицом. — М, разрешите поинтересоваться, месье. Что вас расстроило или разочаровало?       Инка всегда изумлял такой позитивный лад его любимого, ведь даже в самой ужасной ситуации, тот мог преспокойно улыбаться и отпускать шутки. Вот что больше всего понравилось Чернилке в Эрроре. И слегка хихикнув, белокостный скелет улыбнулся, отвечая: — Ничего такого особенного, просто мой лучший друг ужасно поступил с Голубикой. И, Эррор, прекрати.       Глюк не убрал свою невидимую чашку, а лишь ещё раз отпив всё такого же невидимого содержимого, сказал: — Хм, и что же сделал ваш лучший друг такого ужасного, месье?       Инка немного раздражало такое ребячество Эррора, но всё же это немного, да поднимало настроение. Глаза Чернилки немного поубавили свой холод, но всё же осталась. Закрутились блёклые спирали.И обречённо выдохнув, он сказал: — Да он всего лишь-то опорочил Блу. Ничего ужасного или противного.       Оши не чуть не был взбешён, удивлён или же просто на просто встревожен, нет. Он лишь целомудренно взглянув в окно, сказал, не желая переставать шутить: — И всё же, почему вы так расстроены? В этом и вправду нет ничего ужасного, а уж тем более противного, в наш век, месье, и не такое бывает.       Инк уже не смог сдержаться, и издав заглушенный смешок, всё никак не мог понять своего любимого. Его очень удивлял «альтруизм» этого скелета. Нет, ладно там на месте преступления или ещё чего-то похожего, но в такой-то ситуации! Да уж, интересно, чего же такого пережил этот Глюк, что его даже это не удивляет, или он просто не верит словам Инка? Жаль, но вряд ли Эррор много-чего расскажет Чернилке о своём прошлом. Холод исчез, и Инк вновь слегка усмехнувшись, решил подыграть Оши: — Ох, да как же мне не быть расстроенным, сеньор! Ведь я-то там не был, и не знаю, слухи ль это, иль же просто правда! Как же грустно, верно ж, говорю ль я вам?       Что ж, Эррор сделал то, чего добивался. Холод из глаз его любимого ушёл и теперь лишь оставалось всё не угробить, и не закопать в гроб! И облегчённо вздохнув, сказал, ставя на стол невидимую чашку: — Верно, верно, месье. А теперь предлагаю нам с вами прогуляться до кафе. Не откажите же вы мне в столь простой услуге?       Оши встал с кресла и протянул руку Чернилке, который вновь рассмеявшись, мягко улыбнулся, говоря: — Конечно же я вам не откажу, ведь легче услуги я в своей жизни не слыхал!       Радужка протянул руку Ошибке и тот поцеловав её, услужливо помог встать. Они подошли к входной двери, и Эррор помог Инку одеть куртку, сам оделся в уличную одежду, и надев себе ещё дополнительно на голову невидимый цилиндр, открыл дверь, со словами: «Дамы вперёд». Инк лишь вновь отпустив смешок, прошёл вперёд, а после, уже сам Оши вышел, закрыв дверь.