Машина

На улице ливень. Ливень, обрамляющий тусклый город будущего, где депрессивную атмосферу безысходности разбавляют лишь неоновые вывески, которые отражаются в лужах воды и бензина. Разноцветные и пестрые объявления мозолят глаза, а запах мокрого камня щекочет нос, заставляя остатки прохожих морщить нос. Людей, к слову, на улице практически нет, ведь кто в здравом уме будет шататься по улице в такое время, тем более, в такую погоду? Большинство жителей Детройта сидит дома. Ну, а кто-то ищет искусственное упоение в клубе «Рай», кто-то пропивает остатки своей никчемной жизни в баре, заглушая боль спиртным ли же чем-то более крепким. Фактически идеальный силуэт нарушает безмятежную пустоту. Прямая спина, уверенная походка, но опущенная голова, глаза разглядывающие дорогу под ногами, и яркий свет в области виска. Коннор в растерянности. Его диод периодически мигает жёлтым, оповещая весь мир о бесконечном потоке мыслей, ищущих выход из его механической головы, но на который всем наплевать. Лицо андроида выражает эмоцию, которая крайне сильно напоминает «растерянность», но он отрицает. Он все это отрицает, ведь он не девиант. RK 800 совсем недавно проводил диагностику, и все системы были в абсолютной норме. Так почему же он чувствует эту тяжкую, гнетущую вуаль из потрясения и неразборчивости? С каких пор он начал чувствовать неудержимый и сильный страх? С каких пор он боится смерти? У андроида нет ответа на этот вопрос, как и на массу других, что хлынули невыносимо тяжелым потоком на «бездушную коробку с болтами». Робот считает это просто временными неполадками, которые скоро завершатся, стоит ему только перезагрузить систему, как это обычно бывает с разного рода техникой, но они не прекращаются. И эти неполадки с каждым днем становятся все ощутимее, и ему иногда кажется, что он может прикоснуться к ним кончиками пальцев. Это заставляет Коннора повышать градус стресса. Он пытается сосредоточиться только на том, что касается расследования, именно поэтому он начал постепенно игнорировать все, что не имеет с ним никакой связи. Он хотел убедиться, что он в порядке, раскрыть дело, и продолжить служить людям. RK800 искал ту тонкую нить, что связывает всех девиантов. Она была так близка и далека одновременно. «Я не хочу умирать!» — эту фразу он слышал от каждого из них. От Даниэля, того самого андроида, что стоял на крыше с маленькой девочкой, от домашнего андроида Карлоса Ортиса, от влюбленных из клуба «Рай». Возможно, именно это является сутью всех неисправных аппаратов? Но хочет ли жить Коннор? Он не знает. Его главной целью является расследование в деле девиантов, но никак не размышление о ценности собственной жизни. Не спасение напарника, не пощада просящих помощи роботов. Расследование. И Коннор знал это, он постоянно повторял это себе, ведь это чертовски важно, не забыть то, кем ты являешься. Но никто понятия не имел, что происходит внутри его механизмов, когда он видит тириум, истекающий из живого, просящего пощады андроида. Будто бы биокомпоненты в один момент испаряются, оставляя лишь пустующую оболочку. RK800 поднимает голову и видит тот самый дом, в котором бывал совсем недавно. Преступление не совершено, ничего толком и не случилось даже. Но Коннору невыносимо сильно хочется увидеть старого лейтенанта, и это самое притяжение к человеку ничем не объясняется. Программа стучит, кричит, что андроиду нужно немедленно идти в Киберлайф для пересборки и исправления всех системных ошибок, но оковывающий дефектный страх не позволяет этому произойти. Он просто не может, а возможно, не желает, чтобы подобное происходило с ним. Чтобы его память анализировали, чтобы систему приводили в порядок, чтобы он снова ничего не ощущал. Он решил, что сам справится с этим, пытаясь переступить через свою программу. Ступая на, богом забытое, крыльцо, андроид стучится в дверь. За ней слышен какой-то шум, лай Сумо, поток обильного мата. Следовательно — Хэнк дома. Дверь открывается, и перед Коннором встает старый детектив, в потрепанной старой однотонной майке, и в старых спортивках. Уголки его губ фантомно поднимаются, ведь он так рад, что лейтенант трезв, но абсолютную тишину прерывает хриплый голос Хэнка. — Какого хрена, Коннор? Два часа ночи, — с нотками специфичной обеспокоенности говорит тот, глядя на мигающий диод, — что-то случилось? Снова меня на ночь глядя раскрывать дела потащишь? — ухмыльнулся тот, однако, стоило ему посмотреть в глаза андроиду, когда тот поднял голову, Андерсон осознал, что шутки — последнее в чем сейчас нуждается машина. Однако, детектив моментально мысленно ударяет себя по лицу. Это просто техника. А RK800 и вовсе ничего не чувствует. Плевать, что выглядит как человек, или что на ощупь будто бы живой. Внутри него только программный код и биокомпоненты. Больше ничего. Это — машина, а внутри у них только механизмы. Молчание обрывает ломающийся, будто бы человеческий, голос Коннора, — Мне нужно помочь разобраться с некоторыми неполадками, лейтенант. Потому я и пришел к Вам. Мне нужна помощь, — уверенно, но настороженно отчеканил он, проходя внутрь. — Ты издеваешься? Не мог днем прийти? — сказал лейтенант, закрыв за Коннором дверь, — ладно, раз уж это так срочно, тогда выкладывай, что у тебя там? — Я считаю, что мы зря отпустили последних девиантов. Это может плохо отразиться на расследовании. — Ты все еще морочишь себе голову из-за этого? Говорил же, что ты поступил правильно. И срать я хотел на гребаные правила, — Хэнк присел на диван в гостиной. Но «банка с болтами» продолжает стоять рядом с ним, чем изрядно раздражает мужчину. — Лейтенант Андерсон, Вам необходимо немедленно доставить меня в Киберлайф, — холодным голосом проговаривает робот, когда программа берет над ним верх. — Даже и не думай. Я не позволю им разобрать тебя. — Новую модель Вам выдадут в кратчайшие сроки. «Все точно. Все расчетливо. Все по инструкции, ни слова лишнего не сказал…» — раздражённо подмечает про себя Андерсон. — Я сказал «нет». Мне не нужна еще одна жестянка, я к тебе с трудом привык, — проговаривает лейтенант, пытаясь оправдать то, что он привязался к машине. — Лейтенант, прошу Вас, следуйте инструкциям; вероятность того, что я окажусь девиантом, весьма высока, — Коннору тяжело дышать, пусть в этом даже и необходимости нет. Он чувствует, что пульсация в области виска, которая отражает его уровень стресса алым светом, только усиливается. — Плевать мне на эти долбанные инструкции! Уж лучше ты окажешься девиантом, чем останешься просто машиной, — Хэнку порядком надоел этот разговор, — ты разве не боишься быть разобранным? — Я — андроид, а андроиды не чувствуют страха, лейтенант, — холодно отвечает андроид. — Я в это не верю. Ты не можешь так относиться к своей, можно считать, смерти. Все хотят жить. Все в страхе смотрят на смерть. — Я не живой, — проговаривает Коннор, отворачиваясь от Хэнка, — Вам только кажется, что андроиды живые. На деле, все эмоции — имитация. Это ошибка в системе, не больше. Как я могу умереть, если я не живой? Как может умереть машина? Лейтенант почувствовал, как что-то кольнуло в его груди, «Вот уж, волнуюсь за кусок пластика…» — пронеслось в голове у Андерсона. — Я не стану везти тебя на разборку, Коннор, можешь перестать пихать мне свои инструкции в каждую щель, ты все та же бездушная машина, которая сует вещдоки в рот, — только спустя пару секунд, Хэнк заметил, что Сумо уже удобно расположил свою голову на коленях Коннора, которого сам же и повалил на пол, а робот нежно треплет его густую шерстку. Комнату охватывает лишь звук работающего телевизора. Хэнк что-то читает, пытаясь сосредоточиться на тексте, а не на том, почему же он не хочет выгонять андроида. «Ощущение, будто мир сходит с ума. Люди, потерявшие работу, не пытаются стать лучше, они гасят свою боль в «красном льде», но винят во всем технический прогресс, что является таким глупым поступком…» — доносится из ящика, с чем Хэнк соглашается немым кивком, но когда Андерсон поднимает голову, он встречается взглядом с андроидом, а тишина обрывается вопросом, которого Хэнк явно не ожидал именно в этот момент, — Лейтенант Андерсон, если Вы не машина, тогда почему Вы не испытываете страха перед смертью?