Машина

Кровь в жилах буквально кипит, зубы непроизвольно стискиваются, и детектив срывается ведь это - верх наглости! Мужчина сам по себе был очень вспыльчивым; его можно было вывести из себя при помощи двух слов, проигранной партии в видео-игре, или же неудачной шутки, отчего его умение социализироваться страдало ровно так же, как и качество его личной жизни. Однако, так бестактно надавливать на слабые точки так... Так бездумно это делать. Да, он застал Хэнка за рулеткой, но это не значит, что об этом можно трепаться когда угодно. Андерсон обескуражен, но подступающая ярость сдавливает его лёгкие потоком горячего воздуха, которые он переработал в ядовитые слова, что адресованы RK800. – Что ты такое несёшь, кусок пластика!? Что мне сейчас мешает взять и прострелить тебе твою пустую голову, после таких, блять, слов?! – вскрикнул Хэнк поднимаясь с дивана. Диод Коннора засиял красным. Он испугался. На робота словно навели пушку в этот момент и пустили пулю в лоб, ведь тот словно отключился, как только агрессия Хэнка превысила привычную норму. Он пытался подобрать слова и одновременно подготовить себя к тому, что скажет лейтенант, однако, попытка оправдать себя должна принести хоть что-то. – Лейтенант, за время нашей совм... – но его обрывает яростный крик Андерсона, который не признает того, что Коннор понял, в чем его слабость. Конечно, старик осознает, что о ней он знает достаточно давно, но тот не желает, чтобы та маленькая тайна, которая может убить его в любой момент, выходила за рамки его железной головы. Он не хочет снова кричать на него, с просьбой заткнуться. Рявкнув ещё парочку не самых приятных слов, Хэнк просто покинул комнату, громко захлопнув дверь, снова ощущая себя озлобленным на весь мир подростком. Мужчина не поддерживал того, что андроид, по всей видимости, останется у него на всю ночь. Но выходить, говорить о тех вещах, которой жестянке не понять, и объяснять ей, почему RK800 стоит выметаться из его дома, да и просто видеть "идеальный прототип" из Киберлайф - последнее, чего тот желал. Хэнк вставил какую-то пластинку в раритетный проигрыватель, и включил негромкую музыку, стоя у стенки со скрещенными руками, и пытаясь обуздать свою ярость ритмичными качками головы в такт песне. *** Лето. Жара, которая тяжелой верёвкой душила тех, кто оказался на улице, или же так и не решился обзавестись кондиционером. Но она осторожно уступила место прохладе, которую принесли за собой облака наплывающие с северо-запада. По телевизору обещали, что ближайшие пару дней на Детройт обрушится череда ливней, потому, стоит достать из шкафов резиновые сапоги и дождевики. Ветер дул за окном с такой силой, словно прямо сейчас снесет все деревья в округе. Хэнк тихо хмыкнул, опуская жалюзи. Он услышал какие-то щелчки и, развернувшись, он увидел своего сына. Мальчик с широкой улыбкой и трепетом что-то нажимал на маленькой старой коробочке, которой люди пользовались ещё в начале нулевых. – Коул, ты чего там делаешь? – улыбаясь произносит мужчина, присаживаясь рядом с ребёнком, увлеченно разглядывающим плеер Хэнка. Он треплет мальчишку по голове, и осторожно обнимает, пытаясь разглядеть маленькие буквы, на экране такого же маленького аппарата. – Мне нравится! – проговаривает мальчик, радостно улыбаясь, протягивая наушники детективу. Хэнк услышал ту самую сбивку, которая вдохновляла его так долго, услышал те самые рифы и тот самый скрим. Улыбнувшись своему сыну, он включает ту самую песню на старом магнитофоне, выключая плеер. Хэнк чувствует себя счастливым. – Knights of the Black Death. Весь в отца. *** Погода за окном не особо порадовала бы тех, кто пожелал бы пройтись по ночным улицам, ведь начался самый настоящий ливень. Посторонние звуки за окном окончательно затихли, оставляя лишь шум капель дождя господствовать этой ночью. Хэнк любил дождь. Он словно очищает реальность от пыли, а все тяготы смываются вместе с грязью в канализацию. Дожди прекрасны тем, что когда они начинаются, когда они идут, и когда они заканчиваются, то везде стоит лишь тишина, чего так иногда не хватает озлобленному и алкозависимому лейтенанту Департамента полиции Детройта. Дождь, в свете неона, источником которого были яркие, привлекающие внимание, билборды, бился в окно мягкими пальцами. Поднимаясь с кровати, мужчина немного отодвинул жалюзи, всматриваясь в пустующие улицы пригорода. Мокрый асфальт отражал кусочки реальности; дождь снова постепенно возвращался, нежно и с новой силой, захватывая Детройт в свои мокрые объятия. Две размытые фигуры стремительно неслись вдоль асфальтированных тротуаров, оставляя за собой лишь чёрные тени. Хэнк усмехнулся тому, что возможно, это были те самые девианты, которых Коннор недавно спустил с мушки, подарив им безграничную свободу. Они ведь действительно выглядели как... Живые. – Вы слушаете Knights of the Black Death? – этой репликой, Коннор моментом приковывает внимание Хэнка, – Это хорошая музыка. В ней много... Энергии. – Ты слушаешь музыку? Погоди, ты слушаешь хэви-метал? – недоверчиво, и весьма скептично спрашивает Хэнк, подвигаясь к собеседнику немного ближе. – Нет. Ну, не то чтобы я вообще слушаю музыку... Но хотел бы. – Хэнк немного косится на андроида, возвращаясь к работе. Хэнк услышал ту самую сбивку, которая теперь выбивала из него дух. Он услышал те самые рифы и тот самый скрим. Хэнк почувствовал, как влажные дорожки прошлись по его морщинам. Хэнк почувствовал дыру в своей груди. Коннор в это время все так же сидел рядом с собакой, размышляя над тем, какие варианты событий были бы наиболее вероятны, если бы тот не повел себя так непрофессионально. Он должен был сразу дипломатично извиниться и перевести тему, но тут задал вопрос, который вывел старшего по званию из себя. Тяжело вздохнув, он поднялся с пола, пытаясь стряхнуть с себя шерсть пса. Повторно анализируя каждый сантиметр дома Хэнка, Коннор решил немного наладить свои отношения с коллегой, прибравшись в его доме, примеряя на себя роль домашнего андроида. Он аккуратно сложил разбросанные рубашки в шкаф, собрал валяющиеся жестяные банки и бутылки и положил их в мусорный бак. RK800 посмотрел на то, как изменилась комната за то время, которое он потратил на "уборку". – Состояние помещения изменилось всего на 3%, – печально подмечает Коннор, поджимая губы. Он ещё несколько минут пытался найти то, что можно убрать, сложить или починить, но ничего так и не обнаружил. К плите тот решил даже не приближаться, ведь сгоревший дом Хэнк ему точно не простит, и, скорее всего, повредит его систему, забыв о стоимости андроида и о своем финансовом положении. Посмотрев на довольного Сумо, который хвостом следовал за Коннором после перекуса, робот потрепал его за ушком. Он продолжал думать над тем, как загладить свою вину перед лейтенантом, и решение нашлось. Андроид уже несколько секунд стоял, подготавливая себя ко всем возможным вариантам событий. – Люди называют это "извинениями", – пробормотал RK800, пытаясь подобрать подходящую фразу, но когда Коннор только хотел постучаться в комнату лейтенанта, чтобы извиниться за свою бестактность, дверь открылась, и Хэнк, нахмурившись, наконец ответил на щекотливый вопрос, – Я не боюсь смерти, потому что у меня нет причин жить, – холодно произносит Андерсон, – а теперь, я могу попросить тебя уйти? На пару мгновений, комнату охватил лишь шум дождя снаружи. – Но я... Я хотел у...– Коннор понятия не имел, как объяснить логику своих импровизированных действий. – Вот уж, перед тостером извиняюсь, я сказал: пошел вон из моего дома! – И машина впервые послушалась лейтенанта. Андроид, извинившись, покинул Хэнка, оставив того с Сумо, с шумом осеннего дождя, с вечным роем непонятных мыслей.