И пошло все по п...

***

      Когда была маленькой, я мечтала быть феей и иметь крылья, чтобы летать высоко-высоко. Я мечтала быть русалкой и иметь хвост, чтобы плавать и не страдать от нехватки кислорода под водой. Я мечтала быть принцессой и ходить в красивых платьях, посещать роскошные балы и охмурять красивых и благородных принцев (именно во множественном числе, чтобы среди них выбрать того самого!).       Попав в этот мир я стала Химе, принцессой клана Учиха. Считай, одна мечта сбылась, но давайте не будем забывать, что мы не в Дисней. Я бы поплакала, что меня не одели в красивое бальное платье, не поселили в большем белом замке и не дали розового пони в личное пользование, но мне уже не шесть и, хоть мечтать не вредно в любом возрасте, я разделяю мечты и реальность.       В реальности (хоть я еще сомневаюсь, что это не игра моего дурного воображения) меня даже в карету не пустили. «Мы же шиноби, мы можем и верхними путями пройтись и рядышком потопать, а в повозке поедут наши вещи и два человека, которые за них в ответе, что бы наш маленький отряд смог дать отпор, если нападут враги, а не думать о постороннем», — говорили они.       Говоря о месте, в которое мы направляемся, то это столица страны Огня. Мы едем к Дайме, чтобы подписать мирный договор с Сенджу, выкупить с ними на пополам участок земли и уведомить Главу страны о строительстве деревни, если все пройдет гладко.       На словах все так просто, но на деле это куда сложнее, учитывая как сильно уставал Мадара в последнее время, сидя над бумагами. Я пару раз спрашивала, что он там пишет и вычитывает без конца, а он начинал рассказывать мне про все подводные камни заключения мирных договоров и как его достало уже это все. Как хорошей девочке мне следовало бы помочь ему или хотя бы не путаться под ногами, но мы говорим обо мне, а, глядя в зеркало и видя Изуну, на которой так много шрамов от холодного оружия, ожогов и Бог знает чего еще, у меня язык не поворачивается назваться хорошей девочкой, так что я просто сидела рядышком и мешала ему, задавая вопросы, которые не всегда были по теме.       В своем настоящем теле, в котором родилась, я могла бы назвать себя паинькой хотя бы на вид. У меня была бледная кожа, которая так часто обгорала летом; небольшой рост, из-за которого я смотрела на людей снизу вверх, пока не обувала каблуки или платформу (не всегда действовало); лишний вес и желание похудеть; пухлые щеки, из-за которых меня называли милой, а я с завистью смотрела на выпирающие скулы на лицах отдельных людей; у меня были недостатки, но тем не менее я себя любила.       Я тогда так сильно хотела измениться, но попав в совершенно другое тело, поняла, что не замечала так много хорошего и красивого в себе. С новым именем, с новой семьей в лице единственного человека и с новым миром в конце концов, я обрела худобу, о которой грезила, но вместе с ней и частые боли от полученных Изуной травм на тренировках и боях за жизнь и процветание клана; острые скулы, а вместе с ними и другое лицо, из-за которого больно смотреть в зеркало, потому что вижу не себя, а совершенно другого человека; черные неровные волосы, вместо своих каштановых, которые стала красить в более темный цвет лет с тринадцати; «колючий» взгляд темно-карих глаз и умение сохранять безразличие на лице без лишних усилий.       Раньше у меня не получалось оставаться с бесстрастным лицом в различных ситуациях из-за того, что всегда хотелось улыбнуться, в независимости от эмоций, которые я испытываю: смущение, неловкость, вежливость, непонимание или задорность — улыбка появлялась на моем лице сама собой.       Стоя в своем новом доме перед зеркалом и борясь с желанием отойти от него подальше, я пробовала изображать на лице весь спектр эмоций, но оно будто онемело. Я обрела красивую внешность, но потеряла невинное выражение лица, из-за которого меня в детстве не наказывали после шалостей, которые я проворачивала одна или с друзьями. Я смогла с легкостью изобразить «холодный взгляд», но, чтобы мило улыбнуться, пришлось напрячь мышцы лица, которые Изуна особо не задействовала при общении или наедине с собой. Помню, в «омуте памяти» младшая Учиха, когда была маленькой, часто улыбалась рядом с братьями. Они вместе играли, учились и тренировались, но, когда она была показана в более зрелом возрасте, я видела только злость, отвращение, сожаление или равнодушие, которое она могла демонстрировать одним лишь взглядом. Я стояла перед зеркалом и пыталась нормально улыбнуться, а внутри мне было бесконечно жаль эту девушку — такую жизнь никому не пожелаешь. Она уже так много пережила, так быстро повзрослела, в то время как я в свои восемнадцать продолжала быть ребенком.       Я боялась и боюсь ответственности. Я боюсь взрослеть и становиться скучной взрослой, что должна сама о себе заботиться. Я боюсь, что останусь одна. Я боюсь настолько, что, попав в этот страшный и жестокий мир и найдя человека, который может обо мне позаботиться, готова полностью на него опереться, лишь бы не быть одинокой и не разбираться со своими проблемами. Плевать, что Мадара на самом деле заботится не обо мне. Мы нужны друг другу. Мы оба очень много потеряли: я свою жизнь, а он своих родных, всех до единого, пусть и не знает об этом. Я не позволю ему узнать, ведь он единственный, за кого я могу зацепиться в этом мире; единственный, кто закроет глаза на изменения в своей Изуне; единственный кто поможет в трудную минуту. Только все это до тех пор, пока он считает меня своей сестрой.       Я не убивала Изуну и мне не стыдно за свои убеждения, но мне страшно узнать, что Учиха сделает со мной за то, что я заняла место его самого близкого человека, пусть и не по своей воле. Этот секрет умрет со мной и ни одна живая душа не узнает о нем, ведь Мадаре нужна сестра, а мне — опора в этом мире.       С такими мыслями прошло три с половиной дня пути. Три с половиной дня игнорирования внешнего мира. Три с половиной дня, за которые мы добрались до нашего пункта назначения.