Подстилка

Стук в дверь в уютной тишине студии раздался неожиданно громко. Но, видимо, всё же недостаточно для того, чтобы разбудить кого-то, кто предыдущие двое суток вообще не ложился. После первой порции глухих ударов костяшек о дверь Ким Тэхен решил, что необходимый уровень вежливости был достигнут и можно входить, не боясь быть посланным в далёкое пешее. То, что Юнги никак не отозвался на шум не смутило младшего, так как, если хён был чем-то увлечен, ожидать какой-либо реакции от него было делом изначально обречённым на провал. Плавали, знаем. — Хён, я вхожу, — тихо тянет Ви, дожёвывая чипсы и вытирая руки об домашние штаны, с боем отбитые у макнэ. Лёгкая шаловливая улыбка на пару мгновений озаряет лицо парня, когда он представляет, как будет ругаться Чонгук, когда в очередной раз решит, что носить вещи старших это веселее, чем свои собственные. Может хоть колючие крошки и запах крабовых палочек остановят этого ребёнка. Дверь поддалась легко, являя младшему студию Мин Юнги: слегка захламленную, но всё ещё очень уютную. Тэхену нравилось сидеть здесь иногда, наблюдая за тем, как работает старший. — Хён, Намджун просил проверить, не покрылся ли ты пылью и по возможности забрать тебя обратно в наш мир, — произносит Тэхен, закрывая за собой полупрозрачную дверь и договаривая оставшуюся фразу полушёпотом. Мин Юнги спал. — Хосок-хён, с тебя пиво сегодня вечером, — произносит Ви, зная, что Хоуп всё равно его не услышит, но слишком довольный от того, что знает Юнги-хёна настолько хорошо, что может теперь рассчитывать на банку любимого пива вечером, которое не придётся покупать самому. Он подходит ближе к столу, уставленному разной техникой, которую старший, как подозревал Тэ, любил больше, чем своих же мемберов. Грозный Мин Юнги спал как ребёночек, умилительно подложив под щёку ладошку, обнимая второй рукой свою любимую шейную подушку, с которой не расставался вот уже пару лет. — Мне нужно тебя разбудить, хён, попробуй меня не убить, ладно? — Тэ легонько встряхнул старшего за плечо, но Шуга только перевернулся на другую сторону, случайно уронив что-то на пол. Тэ не сдавался: пару раз провел ладонью по спине старшего и встряхнул его за плечо ещё раз, уже немного сильнее, но тот даже не пошевелился. Зато на пол упал ещё один исписанный листок. — Черт, ну вот знал же, что нужно просить менеджера это делать. Хён, не будь таким, спать надо в кровати! Но Мин Юнги было плевать на разглагольствования младшего. Тащить его на себе у Тэ не было ни малейшего желания: каким бы милым и безобидным он не был во сне, стоит ему проснуться и осознать, что его без разрешения куда-то потащили, можно было писать завещание. Не то, чтобы хён был монстром, просто были определенные вещи, которые он ненавидел всей душой, например, растяжку, холодный кофе или когда его таскают на руках. — Ну и сиди здесь тогда, — решил в конце концов Тэ, но когда уже собирался выходить, случайно наступил тапочком на тот лист, который упал со стола, когда Шуга ворочался. Слишком соблазнительно. Ви хватило минуты, чтобы убедить себя в том, что нет ничего такого в том, чтобы прочитать наброски хёна, в конце концов ведь тот даже и не узнает. — «Не могу понять, жалею ли я о том, что ты смогла всё забыть»*, как поэтично, хён, — говорит шёпотом Тэ скорее по привычке, чем действительно опасаясь того, что проснётся Юнги. Того сейчас могло разбудить разве что второе пришествие. — «Я боюсь, что ты вспомнишь, и одновременно хочу, чтобы ты вспомнила меня»**, — Тэ с трудом разбирал почерк старшего, но тем не менее, текст и сам по себе был странным. — …ин, мне так жаль, — Тэ даже вздрогнул, когда услышал, как Шуга что-то бормочет во сне. Он повернул голову в его сторону, и прислушался, стараясь уловить что-то ещё или хотя бы узреть, как хён впервые сам проснётся, но старший и не думал подниматься, всё ещё находясь в своем мире. Вздохнув, Тэ вернулся к чтению. — «Моя нерешительность — благо или же вред для тебя? Я боюсь снова причинять тебе боль», — Тэ бросил полный подозрения взгляд на Юнги, — Что ты от нас скрываешь, хен? Мне кажется, на этот раз это не абстрактная девушка. Что у тебя произошло с ней? Ким Тэхен отложил лист, поднимая с пола второй. Тот был более скомканным, да и в добавок с оторванным углом и перечеркнутыми целыми строчками однообразного текста. Тэ стиснул зубы, ощущая, как желваки стали проявляться на его лице, когда наконец разобрал, что значили постоянно повторяющиеся два слога. Сокджин Сокджин Сокждин Раз 50 раз написанное имя их старшего, разбросанное по всему листку, как капли воды на столешнице, если слишком сильно включить воду в кране. — Джи-ин, — тихо проскулил во сне Юнги, заставив Тэ отшатнуться и выронить злополучный листок. Значит, не галлюцинации. Он как можно тише покинул студию, закрыв за собой дверь, и медленно побрел наверх, не видя перед собой ничего. Выходит, та песня, обрывки которой Тэ смог разобрать посвящались старшему участнику? Но какого черта она такая грустная и при чём здесь память? И почему во сне Юнги-хён произнес его имя? Вопросы в голове Тэхёна сталкивались и разлетались в разные стороны, не находя ответа. Так запутано. — Тэтэ, ты не позвал Юнги? Я всё же проиграл пари, и он спит у себя в студии? — даже солнечная улыбка Хосока сейчас не смогла отвлечь Ви от мыслей, которые прочно засели в голове. Он просто обошел старшего сбоку, виновато улыбнувшись в ответ на расстроенный взгляд хёна. — Мне нужно кое-что сделать, Хоби-хён, давай выпьем в другой раз, ладно? Оставив растерянного Хосока стоять в зале, Тэ помчался в комнату, в которой, по идее, должен лежать телефон. Ему срочно нужно было проверить кое-что, а если не выйдет, то придумать, как завтра выведать информацию у Шуги-хёна.