That's how you write a song

Абонент временно недоступен. Алексеев тщетно пытался дозвониться Лазареву с самого первого дня прилёта в Лиссабон. Перед Евровидением ему бы не помешала поддержка друга, который, к тому же, участвовал в прошлом году, но тому и самому было видимо несладко. Дима накануне опять попался с очередной пассией фотографам, жёлтая пресса визжала от удовольствия, а Лазарев ушёл в подполье, даже Каролина не смогла его найти. — Лежит у кого-нибудь на даче на пыльной раскладушке и зализывает раны, как побитая дворняга, — процедила раздражённо она, когда Никита заикнулся о Лазареве. — А потом Билан кинет в него огрызком куриной косточки, и Лазарев снова приползёт к его ногам. — Куриные кости им нельзя, — уныло заметил Никита, а Каролина без лишних слов повесила трубку. С Лазаревым его познакомила именно она, Каролина. Каролина ненавидела Диму ещё с того Евровидения, где он утащил награду прямо из-под её носа. А потом они подружились с Лазаревым, и симпатии к Билану у неё не прибавилось: она была хорошим другом, и ей было больно смотреть, как Лазарев убивается каждый раз, когда Дима вёл себя неправильно. Назло Билану или ради счастья Лазарева Каролина всеми силами постаралась свести Никиту с Серёжей, и они оба честно старались понравиться друг другу. Но Лазарев, как оказалось, чёртов однолюб, а Никита… У Никиты было другое наваждение. Должно быть, они с Лазаревым мазохисты. На Евровидение Никита приехал ради мамы, отца и ещё одного человека, который нарочито избегал встречи с ним. Никита искренне не понимал, как это возможно: записать кавер на его песню и делать вид, что впервые видит. Если бы Рыбак был социофобом или хотя бы интровертом, то Никита мог бы ещё это понять, но Рыбак был солнышком, освещающим всех участников. Всех, кроме него. Костя Бочаров ходил за ним по пятам и забил все сторис инстаграма совместными фотками. Никита почти его ненавидел за это. К счастью, у Кости были свои проблемы. За ним постоянно таскался швед и пытался подкатить. Это было видно невооружённым взглядом, но Косте это было до поры до времени непонятно, особенно с его-то знанием английского. Никита тщетно пытался поймать Сашу Рыбака, а когда стало очевидно, что Рыбак его избегает, то от нечего делать между репетициями взялся объяснить шведу, что Костя Мэловин не по этой части. — Не по этой части? — по слогам повторил швед и на губах его зацвела лукавая улыбка. — Не гей, то есть? — Не гей, — отрицательно качнул головой Никита. — Вот прям точно. Бенджамин обдал его оценивающим взглядом и, понизив голос, вдруг сказал: — Это все ерунда. Рыбак вот тоже говорил: не гей, не гей, а в итоге… — он многозначительно улыбнулся. — Все красивые мальчишки на вилле были его. Но это, разумеется, между девчонками, которых он лапал на камеры. — Да? — как можно более равнодушно выдавил Алексеев. — Надо же… С одной стороны, то, что сказал швед в очередной раз доказывало, что Рыбак — гей. Но с другой стороны, то, с каким равнодушием он относился к Никите, не означало для того ничего хорошего. Никита ему просто не нравился. — Да, — сверкнул белозубой улыбкой Бен. — У нас вообще к этому все нормально относятся, вам, наверное, непривычно… Эти жуткие законы… — Законы не у нас, — пожал плечами Никита. — Ты путаешь, это в России… Бен терял интерес к разговору, поглядывая по сторонам и ёрзая на месте. Никита понял, что разговор окончен и приготовился уже валить за свой стол, но Бен решил удалиться сам. — Я не слишком силён в географии, — скривился Бен, бросая беглый взгляд на часы. — Всё — одна фигня. Мне пора, обещал ещё маме позвонить. Ник, да? — Можно и так, — улыбнулся Никита, протягивая ему руку для рукопожатия. В его руке тотчас оказался кусочек картона, и он удивлённо поднёс его к глазам. Бен встал из-за стола и педантично пододвинул за собой стул. — Бери с собой Костю, — понизив голос, промурлыкал швед, — или приходи один, если интересно. Это неформальная вечеринка. Никита не нашёлся с ответом, но Бенджамину это было неважно. Он летящей походкой направлялся к выходу, а Никита с непонятным чувством смотрел на его спину. На картонке был напечатан адрес бара. Всё шло совсем не так, как он представлял. Много раз пытаясь выбить себе встречу с Рыбаком на ивентах, ток-шоу, каждый раз Никита получал от судьбы оплеухи. Он исправно лайкал того в инстаграме и даже однажды написал тому в директ. Но только тот то ли не замечал, то ли игнорировал его попытки. Он так долго ждал этой встречи, так долго выбивал себе место в Евровидении. Всё было связано. Он мог бы попытаться выиграть национальный отбор в Украине и поехать от Киева. Но тогда Саша мог просто не заметить его: Украина для Саши не имеет такого значения, как Белоруссия или Норвегия. Поехав от Белоруссии, он практически наверняка заслужил бы внимание Саши. Саша бы его хотя бы заметил, он хотя бы узнал бы о его существовании, и потом когда-нибудь, может быть, значительно позже, они бы встретились и… Никита встряхнул головой, будто отгоняя навязчивые мысли. Саша живёт с ним в одном здании, они обедают в одном зале, будут петь на одной и той же сцене, но для Рыбака это будто бы ничего не значит. Алёна защищала его от навязчивых журналистов, от фанатов, от других участников. Во многом, она была замечательным агентом, и чтобы выбраться вечером перед выступлением, Алексееву пришлось, как в средней школе, притворяться очень усталым и уйти пораньше в номер. Натянув толстовку и чёрные очки, он запрыгнул ночью в такси. Клуб, карточку которого Ингроссо ему подсунул, был расположен на другом конце города, а Никита даже не знал, зачем едет. Он просто надеялся, что раз у Бена есть такая информация о Саше, то Саша тоже будет в клубе. Ингроссо заметил его почти сразу, стоило Никите просто подойти к бару, он подлетел к нему и первым вопросом было, разумеется, что-то про Мэловина. — Костя? — прокричал Никита, стараясь перебить громкую музыку. — Он не пришёл. — Да? — разочарованно скривился швед. — Ну, ладно, пойдем, там у нас стол. Перехватив его за плечи, он подталкивал Никиту в нужном направлении. За столом сидела Нетта, Миколас и девочка из Словении, имени которой Никита не запомнил, он кивнул всем по очереди, а затем разочарованно уткнулся в телефон. До бара он доехал за полночь, а вставать нужно было рано, чтобы успеть на репетицию. Неужели, он приехал, чтобы смотреть, как Бенджамин без особого энтузиазма пытается склеить парня из Чехии? Никита чувствовал себя полным идиотом. Миколас на ломанном английском предложил всем выпить, и Никита неожиданно понял, что ему не хватает именно этого сейчас. Они выпили с Неттой на брудершафт, потом со словенкой. Сообщив всем вокруг, что ему нужно отлить, повеселевший Никита двинулся к уборной, и замер у двери. Рыбак мыл руки, что-то мурлыча себе под нос. — Ты мне нравишься! — выпалил Никита, едва не зажмуриваясь от страха. Именно так ведь и нужно прыгать с обрыва? Разбежаться и не глядя броситься в пропасть. Не дать себе возможности передумать, дать обратный ход. Он застыл у раковины, непонимающе глядя на его отражение в зеркале. — Ты, кажется, Никита? — прохладно поинтересовался Саша. Никита видел себя в тот момент, и более жалким он себя ещё не помнил. Румянец заливал его бледное, отдающее зеленоватым, лицо, волосы беспорядочно спутались и слиплись. Он судорожно попытался их пригладить, но лучше не стало. — Никита, — кивнул он, чувствуя, как выпитые коктейли комом подкатывают к горлу. Саша вопросительно приподнял бровь. — Ты мне давно нравишься, — повторил Никита уже спокойнее. Главное он уже сказал. — Я приехал из-за тебя, я много раз пытался с тобой встретиться, но… Я писал тебе в инстаграме, ты, наверное, не видел… — Я видел, — спокойно перебил его Саша, возвращаясь к мытью рук. На него он больше не смотрел. — Я просто не посчитал нужным отвечать. — По-онятно, — отвёл глаза Никита. — В общем, я писал, потому что ты мне нравишься. Очень. — А ты мне не нравишься, — коротко оборвал его Саша. — Не нужно за мной ходить, это вовсе не смешно, теперь это выглядит к тому же как сексуальное преследование. Если я и сделал кавер на твою песню, я не жду, что ты мне за это отсосёшь или типа того. С этим разобрались? — Разобрались, — дрожащим голосом отозвался Никита, прежде чем Саша развернулся и, хлопнув дверью, исчез из его поля зрения. Вот и всё. На автомате он вызвал такси, доехал до отеля, то и дело сбрасывая входящие вызовы от Беджамина. А утром он старался, честно старался вытряхнуть из головы все ненужные мысли, пытался сосредоточится, но когда он вышел на сцену тишины внутри не наступило. Глупая роза дрожала в его руке, едва не вылетая. Голос не раскрывался совсем. Он был едва в состоянии неловко мямлить слова. В голове стучали слова отца, слова Саши… Я предлагал твоей матери сделать аборт, но она решила по-своему. Каждый должен отвечать за свои решения, прости. Не нужно сюда звонить. Если я и сделал кавер на твою песню, я не жду что ты мне за это отсосешь или типа того. Он провалил выступление. Его не будет даже в финале. Это конец. Алёна пыталась его задержать, но он вылетел из грин-рума, стоило ему только зайти и помелькать перед камерами. Всё ведь очевидно — его не будет в десятке. Теперь — точно нет. Пролетая мимо гримёрок и охраны, он столкнулся с Сашей, и это будто ещё одна вспышка в завершении дня. Он попытался его обойти, но то и дело Саша делал шаг в ту же сторону. — Извини, — буркнул Никита не своим голосом, неосторожно толкая того плечом. Не специально, просто торопился. — Мне жаль! — прокричал неожиданно ему вслед Рыбак. И внезапно Никите послышалось в его голосе и сочувствие, и интерес, да только… Видимо, действительно послышалось.