Часть 3
29 марта 2020 г., 03:34
— Что ты делаешь? — удивлённо спросил Никита, когда Рыбак, прыгая на одной ноге, стал стаскивать ботинок.
— Собираюсь искупаться, — невозмутимо ответил он. — Ты не хочешь присоединиться?
Вообще-то Атлантический океан не слишком гостеприимен, но что-то подсказывало, что отказаться сейчас уже невозможно. Никита не видел ни заграждений, ни смотрителей, что-то подсказывало, что указатель перед пляжем запрещал купаться после десяти, но Рыбак с радостными криками уже забегал в воду. Никита двинулся за ним и, лишь волна лизнула ноги, поморщился.
Он ожидал, что вода будет холодной, и не ошибся. Набрав побольше воздуха, он рванул вслед за Сашей, надеясь, что его не схватит судорога.
— Так значит, ты в меня влюблён? — довольно улыбаясь, прокричал Саша в паре метров от него.
— Какое это имеет значение, если ты не гей? — крикнул Никита. Ему без причины захотелось смеяться.
— Может быть, я передумаю, — отозвался Саша, и исчез под водой.
— Из-за меня? — поинтересовался Никита, когда Саша вынырнул из воды совсем близко. Никита мог поклясться, что покрылся гусиной кожей не из-за воды.
Саша широко улыбался и держал эффектную паузу, пока Никита старался удержаться на плаву — течение было сильное.
— Зависит от тебя, — наконец выкрикнул Саша, а потом со смехом толкнул его под воду.
Когда они выползли на берег, Никита мог поклясться, что сил у него не осталось, ещё чуть-чуть и его бы унесло от берега.
С заплетающимися ногами он дошёл до кучи вещей и, чтобы их не намочить, упал на песок рядом.
— От одного до десяти, — неожиданно шумно выдохнул Саша, падая рядом. Его грудь тяжело вздымалась при дыхании.
— Что? — Никита приподнялся на локтях и посмотрел на него. Саша лежал на песке с закрытыми глазами и улыбался своей крышесносящей улыбкой, лихорадочно глядя в небо.
— Насколько сильно я тебе нравлюсь, — промурлыкал он.
Никите будто плеснули краской в лицо. Саша как обычно играл с ним, постоянно дразня и поддевая.
— Как будто не достаточно того, что ты мне в принципе нравишься, — хмыкнул Никита и лёг обратно на спину, рассматривая всё то же тёмное небо.
Саша лежал рядом, но Никита не мог понять, имеет ли право дотронуться до него.
— А я? — после молчания прозвучало это одиноко и несчастно.
— Что «а я»?
— Я тебе нравлюсь? — Никита лежал с закрытыми глазами и боялся пошевелиться.
Пускай он соврёт, пожалуйста, пусть скажет всё, что угодно, только бы не уходил от ответа.
— Пока не решил, — мягко отозвался Саша.
Сердце, ещё недавно колотившееся в радостном предвкушении, сжалось. До омерзительного честный ответ. Никита открыл глаза и сел.
— Сообщи, как решишь.
****
Рыбак получил пятнадцатое место, а Никита зачем-то разменял билет, отправив всех своих ребят домой. Тяжело было признаться, на что он рассчитывал, но Саша был слишком занят, чтобы найти его в гринруме. Его всегда будут любить, он всегда будет окружён фанатами. А аттракцион безграничной щедрости закрылся, теперь они разъедутся по городам и вряд ли будут часто встречаться. Бенджамин насмешливо наблюдал за Сашей в этой толпе, и Никита зачем-то подошёл именно к нему, хотя чувствовал токсичное излучение даже издалека. Может быть, стоять с кем-то и смотреть на Сашу казалось ему менее подозрительным. — Так лажанув, он все равно остаётся любимчиком. И как только у него это получается. Никита равнодушно пожал плечами. — Ну, у него завтра день рождения, — сообщил зачем-то ему Никита. Держать язык за зубами, как раньше, не получалось, хотелось осадить Бена. — Вот его и поздравляют. — А, — фыркнул Бенджамин, бросив на него снисходительный взгляд, — точно, ты же тоже в его фанклубе. — Чего тебя-то не устраивает? — улыбнулся Никита. — Ты-то не лажанул. Какое там у тебя место? — Седьмое, — искренне вздохнул швед. — Счастливое число, казалось бы. А дома скажут, что хотелось бы повыше. — И когда домой? — Сегодня, ночной… Скорее даже утренний рейс. Отчаливаем сразу после Рыбака. — А когда он улетает? — осторожно оглянулся Никита на шведа. — Часа в три ночи? — пожал плечами Бенжамин. — Сегодня. Никита вдруг с болезненной ясностью осознал, что это действительно конец. — Странно, что ты не знаешь, — мимолётом добавил Бен, и в голосе прозвучала знакомая насмешка.****
— Сгоняем за фисташками? — вместо приветствия выпалил Саша с обескураживающей улыбкой. Будто на дворе не кромешная тьма, будто ему самому не улетать уже сегодня. — Сейчас? — поднял брови Никита, быстро справляясь с удивлением и запоздалой радостью от того, что он все-таки пришёл. Когда в дверь постучали, Никита ожидал увидеть кого угодно, только не парня, который уже стоит одной ногой в самолёте. — Ну, а когда ещё? — беззаботно хмыкнул Саша. Действительно, — с пугающим спокойствием подумал Никита, зашнуровывая кроссовки, и не заметил, с каким восторгом Саша смотрел на него. Они почти не разговаривали, пока шли, а когда дошли и увидели, что супермаркет уже закрылся, Саша выглядел по-настоящему удивлённым. Будто не знал, что в воскресенье магазины заканчивают работать до шести. — Ну, — потянул он виновато, — раз уж мы всё равно уже на улице, то можно пройтись по городу. Нога в ногу они шли рядом, и когда их руки соприкасались, сердце Никиты немного притормаживало. — Люблю фисташки, — сообщил он, чтобы заполнить пустоту. — Я знаю, — улыбнулся Рыбак. — Читал твоё интервью. — Ого, — фыркнул Никита. Он по-прежнему чувствовал себя немного обманутым, хотя ведь сам не спросил о времени отъезда Саши. А Саша был вовсе не обязан говорить… И всё же справляться с чувством, будто его бросили, было трудно. — Я должен быть польщён? — Нет, я дочитал только до фисташек, — в тон ему ответил Саша. Они помолчали, когда обходили небольшой фонтан с разных сторон. — С днём рождения, кстати, — пробормотал Никита сконфуженно, когда они снова сошлись. — Я уж думал, что ты принципиально меня не поздравляешь, — рассмеялся Саша. — К тебе сегодня было не прорваться. — Поэтому ты не стал даже пытаться? — иронично приподнял брови Саша. Никите нечего было на это ответить. Просто не думал, что ему это было нужно. Просто не хотел навязываться в очередной раз. Когда начался дождь, они забились под козырёк какого-то корнера, пожалуй, слишком маленького даже для одного человека. Слишком близко друг другу. — Наверное, пора расходиться? — подсказал Никита. — Я должен быть в аэропорту через пару часов, — согласился Саша, отводя глаза. — Наверное, мне стоит вызвать такси. — Конечно… А ты в Москву? — с надеждой спросил Никита. — Погоди, а твои вещи? — Нет, — покачал головой Саша. — А вещи уже собраны, их забрали ребята из команды. — Восемнадцатого мая у меня… — Никита задыхался от невысказанных слов. Так много всего ещё ему хотелось сказать, а время так быстро закончилось. — У меня там концерт. В Москве. Корстон… Я подумал, что… Ну, ты довольно часто приезжаешь в Москву, мы могли бы… — Я не думаю, — снова улыбнулся Саша, и в темноте невозможно было разобрать, что он чувствует по этому поводу. — Но если вдруг… — Никита понимал, что выглядит жалким, но ничего не мог поделать. Саша ускользал, и он всеми силами пытался зацепиться хотя бы за что-то, чтобы продлить их знакомство. — Хочешь, забей мне свой номер? — неожиданно решился Саша и протянул ему телефон с открытыми заметками. Дрожащими пальцами Никита набрал номер. — Ты мне позвонишь? — шутливо стрельнул глазами Никита, но весёлого было мало. Он вот-вот его потеряет, а между ними до сих пор пропасть. Они не смогли подружиться, не смогли стать врагами. Между ними был только один день на берегу океана и эти пару часов под ночным дождём в Лиссабоне. — Всё так серьёзно? — неожиданно спросил Саша без тени улыбки. Я люблю тебя. Никита проглатывал слова, кусал губы, чтобы не сказать. Потому что это не может быть правдой. Я люблю тебя. Потому что Сашу он совсем не знает. Люблю тебя. Потому что знакомы они два дня и всё, что связывает их — песенный конкурс и любовь к фисташкам. Люблю. И всё же… — Примерно на… — Никита криво усмехнулся, будто что-то просчитывая в голове. — На одиннадцать? — На одиннадцать? — Из десяти, — грустно улыбнулся Никита. Саша неожиданно сократил расстояние между ними и коснулся губами его щеки. Никита застыл. Это было неожиданно. — Можно? — тихо спросил разрешения Саша, подбираясь чуть ближе. Никита прикрыл глаза и нервно сглотнул. Ком в горле мешал говорить, поэтому он просто кивнул. А потом Саша поцеловал его по-настоящему.****
Из-за непогоды самолёт Никиты приземлился не в тот аэропорт, где его никто не ждал. Он проверял тщетно мобильник, но новых сообщений не было, только несколько попыток Лазарева до него дозвониться, пока он летел где-то над Будапештом и Ниццей. Потоптавшись в Старбаксе, он проверил адрес своей гостиницы и вышел на улицу. Найти машину не составило труда, чёрный форд будто дожидался его прямо у терминала. А когда машина тронулась, и звонок от Лазарева не заставил себя ждать. — Никит, прости, я только сейчас увидел! Мне так жаль, чувак! Я так тебе сочувствую! — Стоп-стоп-стоп! — против воли улыбнулся Никита. — Лазарев, спокойно. Всё нормально. Правда. Как ты? Где ты? — Майами, — просто, как умел, наверное, только он, ответил Лазарев. — Катаемся тут с одним парнем… Никита помолчал, не чувствуя привычного желания знать все подробности. Он чувствовал себя разбитым и несчастным, но, как ни странно, делиться этим с Лазаревым не хотелось. Слишком глубоко под кожей оказалось это чувство. — Ты в порядке? — все же уточнил Никита, хотя знал, что если Лазарев на связи — значит он пришёл в норму. — Да, да, — вероятно, отмахнулся от него Лазарев. — Что у тебя? Я получал какие-то сообщения от тебя в директе… Он?.. — Ничего, — улыбаясь, как дурак, ответил Никита. — Ничего. Несколько минут жадных поцелуев под навесом какого-то ливанского фастфуда, и номер телефона в заметках у Саши, который никогда не позвонит. Вот и всё. Хотя на большее в его случае рассчитывать было глупо. — Совсем? — приглушённо переспросил Лазарев, и у Никиты подкатил ком к горлу. — Мне жаль. — Ага, — на одном вдохе отозвался Никита. Казалось, на более длинной фразе его голос сорвётся, и его позорно затрясёт в рыдании. От чужого сочувствия будто прорвало плотину. Жалеть себя он собирался точно не в такси, не в Минске. Лазарев долго молчал. — Ты же не собираешься там реветь? — Что? Нет, я… — не понимающе поморщился Никита. Он осёкся, прислушиваясь к мелодии из колонок такси, и зажмурил глаза от мелодраматичности всего происходящего. Его песня. — Я ещё в такси, — пояснил Никита Лазареву. — Если и запланирую что-то подобное, то найду более слезоточивую песню. — А хочешь, — неожиданно оживился Лазарев, — приезжай сюда. — В Майами? — фыркнул Никита. — Да у меня визы нет. Да и концерт на днях в Москве. — Ну, после концерта. Отдохнёшь. Покатаешься на доске. Ты умеешь? Да и неважно, научишься. Никита молчал, уставившись в окно. Какая теперь разница? Были ли вообще у него шансы на что-то большее? Если бы он вёл себя иначе, мог бы Рыбак влюбиться в него в ответ? — Эй? — позвал участливый голос Лазарева. — Я ни о чём не жалею, — неожиданно вырвалось у Никиты. — И жалеть меня не нужно, я справлюсь. — Я знаю, — мягко сказал Лазарев. — Знаю. Но ты всё равно подумай об этом. — Ладно, — уныло согласился Никита. — Приеду домой, напишу. Лазарев повесил трубку. Проебал Евровидение. Проебал любовь всей жизни. Заслужил ли он поездку в Майами? Сложно сказать. Может быть, веди он себя иначе, Саша почувствовал бы что-то в ответ. У него был шанс, а он, должно быть, его проебал. Никита ещё раз проверил сообщения, но ничего нового не обнаружил. Рыбак был слишком занят. Возможно, он вообще давно забыл и о нём, и что обещал. Никита зажмурился и фыркнул. Он уже знал, что даже в самом худшем случае будет всегда надеяться, что телефон Рыбака был украден или сломался в дороге. В любом случае, надо жить дальше. У него скоро концерт в Москве, а до этого придётся пережить пару неприятных часов, когда он будет объясняться, почему провалил выступление в Лиссабоне. А Рыбак… Рыбак по-прежнему пел из колонок в машине. По открытой шее водителя спускались завитки каштановых волос Никита застыл. Кепка отбрасывала тень на лицо, но линия скул и подбородка была невероятно знакомой. Никита не двигался, хотя логичнее всего было разрушить наваждение и посмотреть уже на водителя в профиль. Саши здесь не могло быть, он уже давно в Осло, дома или уже мчит на радио. У него там эфиры, родственники, друзья, пресса; здесь ему нечего делать. Мечтать не вредно! — Выключите, пожалуйста, музыку, — тихо попросил Никита, с трудом опуская глаза. Обман зрения. Он просто видит то, что хочет видеть. — Я думал, тебе нравится. Он уже убедил себя, что ошибся, поэтому не сразу понял, что это его голос. Так ведь не бывает. Его здесь быть не должно. — Наверное, ты посчитаешь меня придурком, — рассмеялся Саша, наконец-то стаскивая дурацкую кепку с головы. Никита мог поклясться, что не посчитает.
