Supremum vale.

***

Совсем незаметно пролетели несколько дней октября, приближая тем самым профессиональный праздник педагогов. День Учителя. У Ксении сегодня было всего две пары, и сразу после них она пошла на праздничный концерт. Конечно, ей хотелось бы уйти домой, забрать пораньше дочь из детского сада, но после концерта преподаватели кафедры математики собирались отметить, и Невской предложили присоединиться. Когда Ксюша зашла в актовый зал, то заметила, что почти все места для преподавателей заняты, кроме одного, рядом с Ней. Конечно, она могла бы сесть на любое другое свободное место, но выделяться из коллектива не хотелось. Поэтому тяжело вздохнув, девушка направилась к коллегам. Молча присев рядом с Ледковской, Ксения услышала тихое «Здравствуй». Небрежно кивнув головой, Невская сняла с себя кожаную куртку и положила её на колени. В помещении было прохладно, но девушку это почти не волновало. А вот сидящая рядом Александра иногда вздрагивала от холода. Женщина часто мёрзла, Ксения это знала, хотя всегда удивлялась данному факту. Поэтому, пересилив себя, Невская тихо предложила свою куртку, на что преподавательница лишь смущённо отказалась. Девушка раздражённо вздохнула и всё так же тихо ответила: — Ни к чему показывать мне свой характер. Вам ведь холодно. Я, конечно, злюсь на Вас, но наблюдать за тем, как Вы мёрзнете, мне совсем не хочется. — Ксюша бережно накинула куртку на плечи Александры, после сосредоточив всё своё внимание на концерте. Губы Ледковской дрогнули в улыбке, но сказать что-либо она не решилась. Женщина лишь плотнее натянула на себя кожанку, вдыхая запах сладковатых духов. На протяжении всего концерта Саша замечала, как Ксения что-то пишет в телефоне, но спросить, что именно, смелости не хватало, ведь девушка всё ещё злилась на неё. И что-то ей подсказывало, что если она просто попросит прощение, то мало что изменится. Но попытаться всё же стоило. Поэтому, когда концерт закончился, Александра вернула бывшей студентке куртку и тихо поблагодарила её, на что та лишь молча кивнула. — Ксения, мы могли бы поговорить? — Если честно, не вижу смысла. — Невская заметила, как женщина растерялась. Конечно, ведь раньше бы она никогда не отказалась от разговора с Ней. — Если только недолго. — Конечно. Когда они остались вдвоём в пустующей аудитории, Ксения присела на край парты и внимательно посмотрела на преподавательницу. — О чём Вы хотели поговорить? — Я хотела перед тобой извиниться, я правда не хотела. — Саша виновато посмотрела на девушку и тихо добавила, — Прости. — Странно, но, кажется, на «Ты» мы не переходили. Раньше Вы были более вежливы. — Ксения… — Извиняться ни к чему. Обычно люди просят прощение, когда хотят что-то исправить, именно это я раньше и делала, когда извинялась перед Вами абсолютно за всё. Но в данном случае исправлять нечего, ибо между нами ничего не может быть, кроме рабочих отношений, даже банального общения. — Но почему? — Голос Ледковской заметно дрогнул, что не укрылось от девушки. — Как Вы там говорили пять лет назад, что не видите никакого общения между нами? Так вот, я не вижу никакого общения между нами. Оно ни к чему. И я не совсем понимаю, зачем это Вам нужно. — Невская вплотную подошла к женщине, всматриваясь в льдисто-голубые глаза, от чего Саша мгновенно напряглась. — Почему ты так себя ведёшь? Чем я заслужила подобное отношение? — Вы это серьёзно сейчас? Вам всё перечислить или как? — Господи, Ксения, это прошлое, зачем за него цепляться? — На мгновение Ксюша заметила в голубых глазах мольбу, но лишь на мгновение. — Так я и не цепляюсь, именно поэтому и говорю, что не вижу никакого общения между нами. И Вы не ответили на вопрос, Вам-то зачем всё это надо? — Мне дорого то хрупкое общение, что было между нами до ссоры. Мне дороги твои чувства, мне дорога ты. — Последние слова Александра произнесла шёпотом. — Мои чувства? Почему же раньше было иначе? Да Вы же буквально уничтожили меня, разворотили мою душу абсолютно осознанно. Вы мне отказывали даже в маленькой толике внимания. А я ведь всё прощала, потому что любила. И сейчас Вы действительно думаете, что я захочу с Вами общаться? Ледковская глубоко вздохнула, пытаясь успокоить нахлынувшие эмоции, ибо сейчас ей совсем не хотелось сказать чего-то лишнего. — Я делала это ради тебя, а не ради себя. — Ради меня? А я этого просила? — Расстояние между ними стало ещё меньше, и Ксения чувствовала, как Саша напряжена, так же она отчётливо слышала, как быстро бьётся сердце преподавательницы. — Если бы я проявляла к тебе внимание, впоследствии тебе бы было ещё больнее. Если бы мы начали общаться, тебе бы захотелось большего, чего позволить себе я не могла. Говори сейчас, что хочешь, и думай, что хочешь, но я не считаю своё поведение и свои поступки неправильными. Я вела себя, как последняя тварь, исключительно ради тебя. Если бы мне было плевать на тебя и на твои чувства, я бы всё время тебя игнорировала. И ты не имеешь права судить о том, плевать мне было или нет, ибо только я сама знаю, что я чувствовала и что у меня было на душе. — Александра поспешно стёрла с лица слёзы, замечая, что Ксюша делает тоже самое. Пожалуй, девушка была права, им не стоит общаться, ведь они лишь делают друг другу больно. — Я не буду извиняться за прошлое, ведь сама тебе говорила, что если делаешь человеку больно намеренно, то не надо извиняться. А я делала тебе больно намеренно, но сейчас… Просто скажи, что ты ничего не чувствуешь ко мне, и мы будем исключительно коллегами. Просто скажи, что не любишь меня. — Поддаваясь порыву, Саша ласково взяла лицо бывшей студентки в ладони, нежно проводя пальчиками по щекам и тем самым стирая капли слёз. Это было первое прикосновение, которое она себе позволила. Небесно-голубые глаза были переполнены слезами, но помимо слёз в них также была любовь. Та любовь, которую Ксения впервые заметила. Любовь, которую Ледковская впервые позволила себе показать. Накрывая ладони любимой женщины своими, глотая слёзы, пересиливая себя и голос своего сердца, дрожащим голосом она произносит четыре слова, которые раз и навсегда поменяют её жизнь. Слова, которым упрямо противится сердце. — Я Вас не люблю. Тихий всхлип срывается с тонких губ, но Александра пересиливает рыдания и сквозь слёзы улыбается. Эта улыбка не похожа ни на одну из тех, что она когда-либо дарила Ксении. Это та улыбка, которая выдаёт боль и отчаяние. — Хорошо. — Это всё, что она произносит. И в тот момент Ксения срывается, рыдая в голос и буквально падая в объятья женщины. Она ласково прижимает девушку к себе, пытаясь заглушить собственные рыдания. Саша чувствует, как родные руки окольцовывают её талию, и от этого хочется рыдать в два раза сильней. — Главное, самой поверить в свою ложь, девочка моя. — Она невесомо касается поцелуем её волос, и в этом поцелуе гораздо больше любви, чем в любом другом. Она медленно отстраняется от Ксюши, дарит последнюю улыбку и, больше не говоря ни слова, уходит. Невская подавляет рыдания, осознавая, что такой, какой она видела Александру сейчас, она больше не увидит никогда. Ледковская дала слабину, на мгновение разрушив стену между ними, показала свои истинные чувства, но больше подобного она никогда себе не позволит. Лишь только когда четыре роковых слова слетели с её губ, только тогда она поняла, что бывшая преподавательница на самом деле любит её. Лишь когда она увидела улыбку, полную боли и любви, она осознала, что все эти годы Александра любила её ничуть не меньше, чем она сама любила эту женщину. Но осознание пришло слишком поздно. И если раньше она жалела себя, то сейчас она себя ненавидела. За что? За то, что видела в любимых глазах боль. Боль, которую она причинила намеренно. Что ж, они обе стоили друг друга. Но как долго они будут бегать от собственных чувств, и сколь долго будут осознавать, что больше никого и никогда не полюбят так, как любят друг друга?