Как Германия полезную книгу читал

На миг Германия впал в ступор. «Это что еще за хрень такая?» — литературно подумал он. «Совпадение… или..?» — он обернулся вокруг и даже выглянул в окно в поисках какой-нибудь скрытой камеры. — Дойцу?.. — полувопросительно протянул Италия. — С тобой все в порядке? — Эээ, да, да, конечно, — кивнул Германия, хотя он был в этом совсем не уверен. — Веее ~ — Италия удивительно легко приходил в хорошее настроение. Германия не раз замечал, что стоит только погладить его по вихрастой буйной головушке, тот мгновенно успокаивался и жался к нему даже после фонтана слез. — Тогда пойдем, поедим? — предложил Италия, забирая у него куртку и — ну надо же! — не кинул на тумбочку в прихожей, а более-менее аккуратно повесил ее на вешалку. — Да, только… слушай меня, Италия, — начал Германия, по обыкновению, хмуро, — ты ничего подозрительного вокруг дома не замечал? У нас не было гостей или писем… каких-нибудь посылок? — он с беспокойством оглядел Италию с головы до ног. — Не-а, — замотал головой Италия. — Я весь день сочинял песню в твою честь. — П-песню? — немедленно покраснел Германия. — В мою что?.. Италия! — Ну, песню про тебя! Я потом ее всем спою! — воодушевился тот, хватая его за руку и жизнерадостно утягивая на кухню. — Пастаааа! ~

…

— Италия… Италия! — заметив, что тот опять витает в своих мечтах (знать бы, о чем он думает, интересно!), Германия слегка повысил голос. После обеда они устроились в гостиной — Италия забрался с ногами в кресло, а Германия (сразу после того, как самым тщательным образом отмыл посуду!) — за письменным столом. Ему не терпелось еще раз подробно изучить книгу со всех сторон — такая чертовщина (или все-таки совпадение?) никак не могла быть оставлена без внимания. — У-у, — отозвался Италия, перелистывая очередную книгу стихов. Уж чего-чего, а стихи он сочинял мастерски, и знал их наизусть такое огромное количество, что Германии оставалось только удивляться, как это создание оказывается не в состоянии запомнить азы военных наук или математики. — Что такое, Дойцу, ты по мне соску-учился? — Э, Италия, ты сейчас чего-нибудь хотел бы? Ну… желательно, чего-нибудь очень необычного, — уточнил Германия, снова слегка краснея. Решив, что если все произошедшее днем каким-либо образом подстроено, то лучше всего проверить это на непредсказуемом и бесшабашном Италии, желания которого просто невозможно было предугадать. — Необы-ычного… — протянул Италия. — Ну, я хочу плюшевого медвежонка, как у Китая. Просто понимаешь… я тут вдруг подумал, что у меня никогда не было медвежонка, — он хлюпнул носом. — Куплю я тебе медведя, — буркнул Германия, — только у Китая панда, и вообще-то, панда — это енот. — Ты такой умный, Дойцууу! — восхитился Италия вполне искренне. Германия хмыкнул. Ему почему-то было приятно, когда Италия хвалил его даже за ерунду — может быть, потому, что остальные постоянно напоминали только о том, что он жестокий, грубый, бессердечный, бесчеловечный, еще раз грубый мужлан. Германия и сам знал, что характер у него не сахар, но зато в характере Италии этого сахару было столько, что можно было схватить какой-нибудь диабет. Увидев, что Италия опять углубился в чтение, Германия снова принялся за необычную книгу. Его заинтересовала «Инструкция № 8. Как найти то, что очень важно для вас» — по правде говоря, Германия сам не знал, что ему такое нужно, но решил хотя бы попробовать. В конце концов, Италия все еще раскидывал свои вещи в творческом беспорядке, а так, как он почти постоянно гостил у него в доме… Но он, Германия, не сдвинется с места и будет сидеть тут, за своим столом! Если эта дурацкая чертовщина работает, пусть покажет, на что способна, а уж он будет внимательно следить за происходящим! Так… как там написано… откройте свое сознание… сложите ладони вместе… — Дойцу, Дойцу! — Италия отвлек его от весьма решительных мыслей. — Я пойду, в саду цветочки полью? — Иди, только никуда не ввязывайся, — снова буркнул Германия, не желая отрываться от своей книги. Италия давно уже завладел землей вокруг его дома и превратил ее в цветущий маленький садик, рядом с которым часто останавливались прохожие. — Я сейчааас вернусь! — пообещал Италия и пулей вылетел из дома. Тотчас в его спальне (одна из комнат в доме давно уже считалась владением Италии) с грохотом упала до предела нагруженная полка, куда хозяин, видно, попытался наскоро запихнуть еще что-нибудь. — ДА ЧТОБ ТЕБЯ! — страшно разозлился Германия, решительно нашаривая молоток. Прихватив книгу, которую он боялся оставить без присмотра, Германия прошел в комнату Италии, обошел стоящий у дверей стул, завешанный одеждой так, что тот напоминал верблюда, нагруженного поклажей, и вдруг заметил… Одна из огромной кучи книг, валяющихся на полу вперемешку с вещами и безделушками, при падении мягко открылась посередине, и между страниц Германия увидел высушенную ветку фиолетового гелиотропа. Германия вздрогнул и покрылся алым румянцем. Осторожно подобрав с пола все книги и вещи, он присел на кровать и начал листать страницы, между которыми лежали высушенные фиолетовые цветы.

…

Нет, это было уже слишком! В том, что касалось магии, Германия был циничным скептиком, но факт оставался фактом — он только что заказывал найти что-то для себя важное, и увидел свои цветы — судя по толщине книги, все, до последней веточки. Столько лет… все эти годы Италия хранил его подарок?.. Разумеется, это еще ни о чем не говорило, но… но… Германия осторожно закрыл книгу и нежно погладил бархатную обложку. Петрарка был самым любимым поэтом у итальянца — он часто цитировал его по поводу и без и писал его знаменитые сонеты на всех открытках (Германия бережно складывал их в коллекцию)… Италия все помнил, но тогда… Неужели и этот жест ничего не значил?.. Не зная, что думать и предпринять, Германия забыл про полку и молоток, и, отложив сонеты Петрарки, поспешно раскрыл волшебную книгу на заманчивом и загадочном разделе «Магия любви». «Так… для начала… для начала надо выбрать что-нибудь безобидное… что-нибудь очень легкое…» — лихорадочно раздумывал Германия. Недоверие все еще не оставляло его. Все это было очень странно и подозрительно, но найденные цветы в сонетах Петрарки… Германия не хотел опять показать себя идиотом, но мучиться, раздумывая о том, зачем Италия хранит этот сушеный веник… «Да может, он засушил его на приправы», — предположил его внутренний голос, который был настоящим пессимистом. «И не использовал его все четыре года?» — «Может, он забыл?» — «Забыл про любимую книгу любимого поэта, с которой он никогда надолго не расстается?» — Ты-то откуда знаешь, идиот?» — «Сам идиот, я практически живу с ним». Таким образом поругавшись с внутренним голосом, Германия наудачу ткнул в «Инструкцию № 25. Как узнать, кто искренне вас любит» и принялся бормотать: — Сосредоточиться… Представить, что меня окружают невидимые нити… Найти среди них толстую нить, которая будет красного, желтого или (реже) серебристого цвета, идущую от сердца… Мысленно дернуть за эту нить, позвать человека, находящегося на другом конце… Боже, какой бред… Ладно, я верю, верю, — поспешно поправился Германия, — только мне бы понять, что тут вообще происходит… а, да, а как определить, тот это тип или не тот? Может, ко мне вон соседка на чай зайдет, так что же, это она искренне меня любит? «Ждите, и ваша судьба будет у ваших ног» — и как это трактовать? Нет, это все-таки страшный бред! — подытожил он, но как раз в это время… — Дойцу, Дойцууу, я дома! — радостно завопил Италия. — А ты где? Аа, я тебя нашел! — в коридоре послышались скачки небольшого слонопотама, а в следующую секунду Италия, наткнувшись с разбегу за свой нагруженный одеждой стул, грохнулся на пол вместе с ним и тут же жалобно заскулил.