Бездна рядом — бездна внутри

      Когда Странногеддон окончился, когда улеглись вновь на дорогу уже совсем обычные - не изменённые - слои пыли, когда дети вновь уехали к родителям и в школу, а Стэн только-только подбирал, обложившись кипой журналов, подходящую по модели и характеристикам яхту, Форд целых две недели не знал, куда себя девать. Закопавшийся в яхтах ворчливый и теперь такой непривычный старший брат его не дёргал, и Стэнфорд мог позволить себе задуматься.       Он гулял по лесу вокруг Хижины, гулял вдоль озера, гулял по городу, приветливо улыбаясь и почти привычно отвечая всем любопытным старушкам-сплетницам, что решил переехать к брату-близнецу из дальней страны. Он то и дело наталкивался взглядом на что-то странно знакомое, из далёкой юности, когда только прибыл сюда. Он то и дело узнавал и не узнавал одновременно.       Стэнфорд думал о многом - но больше всего он думал о тех нескольких годах, когда с головой ушёл не только в идею и саму постройку портала, но и с головой ушёл в Странность.       Его проводник, его муза тогда был с ним постоянно... Боже, да Билл почти не вылезал из его головы! Они постоянно беседовали, во сне и наяву, и люди порой бросали на него косоватые взгляды, когда он улыбался или даже смеялся голосу, который слышал у себя в голове.       Он думал и о другом: о предательстве, об отчаянии того полугодия, когда обнаружил, что Билл совсем, совсем не альтруистичен в своих устремлениях, когда их договор распался от его собственной слабости.       Стэнфорд помнил свои чувства как сейчас - время с Биллом, как ни назови, было самым ярким временем в его жизни, и даже весь ужас, всё отчаяние, все страхи и боль последних нескольких месяцев не могли перетереть нескольких лет радости и счастья. И Стэнфорд был честен с собой: он не хотел бы их стирать ни в коем случае.       Стэнфорд знал: это была единственная любовь, которую он испытывал в своей жизни. Которой, так или иначе, посвятил свою жизнь.       Иногда ему снились сны, в которых он уговаривал Билла остановить Странногеддон и за это оставался с ним навсегда, уходил в другие миры вместе с Биллом или же выхватывал его из этого, чтобы увести за собой в свои путешествия.       Стэнфорд просыпался от этих снов с холодным, гулко бьющимся сердцем и пониманием: он хотел бы быть счастлив с Биллом, больше, чем что-либо ещё. Но эта была самая невыполнимая и невозможная мечта.       ...А иногда ему снились и другие сны о Билле.       То время, которое он провёл с ним в крепости, в его Пирамиде.       То время, о котором после их победы его не спросил никто. Ни одна живая душа, даже сметливая Мэйбл!       То время, когда у повстанцев, возглавленных его братом и племянниками, ушла неделя на то, чтобы подготовиться к битве. Тогда как в Пирамиде, в покоях Билла - прошло два месяца.       Эти два месяца Билл пытал его. Но только отнюдь не так, как он делал это во время штурма: показательно и очень, очень слабо... Так, что после этой пытки даже почти не осталось царапин. И никто - даже Стэнли! тем более Стэнли! - не спросил Форда: а что же было в эту неделю? Стэнфорд был рад, что ему не пришлось врать в ответ.       Потому что в эти два месяца в Пирамиде Билл его пытал - по-настоящему. Он умолял и угрожал, он просил, он ласкался и домогался - сначала в своей треугольной форме, а затем, поняв просчёт, и в слепленном человеческом теле. Очень привлекательном теле... Ведь этот образ Билл вынул из всех представлений Форда о красоте, которые только смог вспомнить. А помнил он многое - ведь со своей Музой Стэнфорд делился самым, самым сокровенным и личным. Очень личным...       Билл пытал его. День за днём, и казалось, конца этому уже не будет. Ведь Стэнфорд понятия не имел, сколько прошло времени в реальном мире! Двигалось ли оно вообще там, это время, хоть как-то?! Он с замиранием представлял, что Билл может устроить им вечность, вот эту вот украденную у самого Времени вечность вместе...       ...Стэнфорд сдался ему на милость на пятой неделе. Он позволил себя ласкать, он позволил себе получать удовольствие от этих ласк, он позволил себе возбуждаться и кончать на свой воплощённый кошмар - свою вечную любовь.       Стэнфорд не сказал ни слова, ни знака из уравнения, о нет. Но Билл, видя его согласие и его отклик, даже не настаивал, не напоминал. Как будто - почти - удовлетворился этим. Как будто - несмотря на всю свою нетерпеливую, жадную натуру - снова готов был ждать. Ждать годами.       Так, как он ждал, подталкивая Форда к строительству портала, помогая в этом и в других исследованиях, направляя и вдохновляя.       Так, как он ждал в своей ловушке ещё целых тридцать лет, и ждал именно и только Форда, предвидя его появление.       Так, как он ждал теперь, остановив лично для своего Умника время.       ...Теперь, когда Стэнфорд думал об этом, у него шла кругом голова. Как насквозь эгоистичный, злой, вспыльчивый, хитрый, расчётливый демон смог оказаться вернее и терпеливее всех встреченных - даже самых лучших! - Фордом существ из самых разных миров?! Как он мог быть таким вкрадчивым, ненавязчивым, ласковым - после всего, что случилось?.. Во имя Астрала и всей Вселенной - как он мог так ошибиться, что перепутал их с братом??? Как он только повёлся на их переодевание и не сразу понял, в чьём он разуме? Он же так хорошо знал Форда!       Стэнфорд думал об этом день за днём - пока Стэнли собачился и торговался по телефону с продавцами яхт, - перебирая все немногие варианты.       Билл не мог быть глуп. Он был умнее многих, он был хитёр, он сумел обмануть его, гения, - пусть это и било до сих пор по самолюбию Форда. Он не мог бы так сглупить, чтобы попросту перепутать их, даже если они, с его точки зрения, были всего лишь мясными мешками. Ведь он, демон разума, перепутал и сами разумы!       Билл знал, что это разум Стэнли. И согласился туда попасть нарочно, не зная о том, что его могут стереть вместе с разумом самого Стэнли. Билл имел свой план, как вынудить Стэнфорда признаться, шантажируя его умом и здоровьем Стэнли?.. Слишком сложно: ведь так он уже угрожал, держа их обоих в руках, но так ничего и не добившись.       Билл искренне перепутал. Это был единственно возможный вариант. Но не по глупости, нет... Он перепутал, потому что слишком долго ждал - и наконец дождался.       Билл думал, что Стэнфорд наконец-то ему сдался, весь, со всеми потрохами. Наконец-то согласился на его предложение. Наконец-то будет его, Билла, Умником...       Стэнфорд сглатывал каждый раз, когда в своих логических изысканиях вновь и вновь приходил к этой мысли. Она слишком жгла его, она слишком стискивала в сердце и в горле, она окатывала его ужасом.       ...Потому что она означала, что Билл любил его. По-демонически, извращённо, странно, - но любил.       От мысли, что он убил своими руками единственное существо, с кем мог быть счастлив, Стэнфорду становилось худо. Но он запрещал себе думать в этом направлении, снова и снова стараясь всё забыть.       И эти его слабые, жалкие попытки напоминали ему только одно: то жуткое время кошмаров, когда он старался не спать, чтобы не попасть вновь в руки Билла. В бесконечную странность Билла. Странность, очутиться в которой, познать которую он мечтал с подростковых лет, ещё даже не подозревая ни о демонах, ни об Астрале, ни о Гравити Фоллз в принципе.       Стэнфорд с улыбкой подтвердил выбор брата, когда они, после всех придирчивых опросов Стэнли, выехали на осмотр и покупку яхты.       ...Забыть не получалось.       Разлюбить - тоже.       Оставалось только надеяться, что Стэнли и Стэн-о-Вар II смогут его спасти - от его самого, от его любви, от его судьбы.       Стэнфорд лишь хотел верить, что, где бы после смерти ни очутился Билл, у него хватит терпения дождаться своего Умника. Ведь тогда ничего уже не будет страшным: ни кошмары, ни одиночество, ни предательства, ни какой бы то ни было конец света.       Тогда они наконец-то смогут просто принадлежать друг другу.       Стэнфорду даже хватает сил, чтобы начать улыбаться искренне - брату и миру - когда они таки отплывают в море.       Ведь Билл всегда умел ждать, не так ли?