Бездна рядом — бездна внутри

      Ночь была длинной, ужасающе длинной.       Это подпространство в Пирамиде, его "комната", куда Билл посадил его, было полно темноты - и только лишь потому Стэнфорд решил, что наступила ночь. И, может быть, ещё немного потому, что вымотался, практически падал с ног после всех допросов и развлечений, устроенных демоном.       В сотый раз за сегодня Билл пытался его подловить, заставить проговориться, в десятый раз за день он истязал тело Форда, превращая его в статую по частям, испытывая его чувство равновесия, заставляя его висеть и падать, бегать и пытаться сражаться. Билла останавливало только одно: вопль, стон, крик боли. И он мгновенно менял условия на менее кардинальные, стоило только хоть задушенному звуку вырваться из-за сжатых зубов Форда. Стэнфорд понятия не имел, почему, но Билл его старался, скорее, вымотать и заставить сдаться, нежели причинить реальный вред. Демону даже пришлось несколько раз "исправлять их убогую реальность" - лечить ожоги и переломы, и больше он ошибок не допускал, каждый раз всё лучше и лучше контролируя ситуацию и возможности своего пленника.       ...В этом подпространстве было подобие кровати, минимума необходимых вещей и даже книги.       Всё это Стэнфорд создал себе сам - усилием разума, когда Билл оставлял его в покое на многие часы, как будто даже забывая о нём. Даже книги, верно: он вспоминал их страница за страницей, и они рождались у него на глазах, ровно такими, как он помнил.       Единственное, что не получалось создать, - так это любые измерители времени, даже простейшую клепсидру, мало-мальски опасное оружие и выходы наружу, будь то порталы, проёмы, двери или окна. Стены, при всём ощущении безопасности, которое они дарили, не стал создавать уже сам Стэнфорд: он хотел оставить за собой хотя бы иллюзию контроля этого места, а не ограждаться, создавая клетку в клетке. Исключением были только маленькие зоны бытовых надобностей.       Когда же в подпространстве появлялся Билл, способность генерировать предметы и вовсе сходила на нет, как будто бы целиком перетекая к демону. И вот тогда - о, вот тогда вокруг вырастали не только стены! Вырастали фантастические помещения, комнаты и коридоры, странные, изломанные, футуристические или под старину, но в любом случае - роскошные. Они исчезали с его уходом, оставляя в подпространстве созданное самим Стэнфордом, но вот когда они вдруг появлялись, он знал, что это может значить только одно.       Новую пытку.       В этом "личном" месте Форда Билл пытал его другими, не предназначенными для глаз свиты методами. И от методов этих Стэнфорду хотелось провалиться от стыда в бесконечную яму, а ещё лучше - застрелиться после того, как он убьёт чёртова демона.       Потому что здесь Билл делал то, на что даже не намекал при посторонних. Делал из него секс-игрушку.       И сейчас, лёжа в кровати с книгой и лампой, в бесконечной темноте пространства вокруг, Стэнфорд чувствовал: этот момент приближался. Снова. Потому что Билл слишком давно тут не был и слишком давно не выпускал его, и каждый удар сердца, казалось, предварял его появление.       Напряжение нарастало, и Форд с досадой отложил книгу и оставил мысленные попытки вычислений по приведённым формулам. Он перевернулся в кровати, отгоняя круглый летающий светильник, чтобы посмотреть под неё вниз, в темноту - она чем-то успокаивала его.       Однако, под ножками кровати темноты становилось всё меньше и меньше... Там вырисовывался узор - похожий на деревянный, но золотистый пол. Он разрастался от ножек кровати кривыми пятнами, сливался ими, расширялся вокруг, становился всё больше, охватывая весь небогатый набор предметов, созданных для себя Стэнфордом, и становясь в итоге огромным шестиугольником. С каждой из шести граней стали расти стены - странные, как будто бы созданные из прямых, немного сплетённых ветвей и стволов, с редкими просветами, покрытых узорчатым рисунком и - о да, кто бы сомневался - тоже золотых.       Стэнфорд кинул взгляд вверх, где в почти уже не видимой глазу вышине стволы соединялись в купол.       - Сплошное золото, Сайфер? - он покачал головой. - Как-то это слишком безвкусно даже для тебя.       Билл, до того скрывавший своё наличие, появился где-то позади, и его лапы с заострёнными пальцами стиснули Стэнфорда в несколько пар сразу. Стэнфорд замер, осознавая, что лапы в этот раз совсем не привычно чёрного цвета. Они были жёлтыми, они светились... И это значило, что сегодня он не просто огромная красная пирамида с жёлтыми зубами и чёрными языками.       Это значило, что Билл сегодня - сейчас! - вычеркнет слово "сдержанность" из их обоюдного словаря. Это значило, что он охвачен яростной страстью, и вся она выльется в одну маленькую, несчастную точку - по имени Стэнфорд Пайнс.       Побледнев, Форд гулко сглотнул, чувствуя, как ухает внутри сердце.       - Сплошное золото, ты верно заметил, умник! Но... - Билл приблизился к его уху и толкнулся в его кромку нетерпеливо дрожащим чёрным языком. Одним из, пришло на ум Стэнфорду. Всего лишь - пока что - одним из... - нам нужно ещё золото. Нужно ещё больше золота!       Что-то обвилось вокруг шеи - Форд подумал было, что снова язык, - но осталось на ней тяжёлым кольцом, и он зарычал от досады. Ничто так не бесило его, как попытки Билла показать ему своё главенство и превосходство, показать его зависимость и бесправие.       - О нет! - Стэнфорд, едва открывший рот для отборной ругани из словарного запаса Стэнли, чуть не прикусил язык от этого громоподобного крика. - Сегодня ты будешь молчать!       Жёлтая лапа закрыла ему рот, и Форд только и успел, что сдавленно охнуть, чувствуя, как всю нижнюю челюсть охватывает тяжёлой пластиной, утягивающейся к затылку. Он скосил глаза вниз и фыркнул: естественно, она была золотой.       - А теперь, - и в одном только этом недлинном слове Форд почувствовал тягучую, с трудом сдерживаемую жадность, от которой у него по всему телу прошла дрожь, - теперь снимем с тебя всё, что золотым не является.       Многочисленные руки сорвали с него свитер, брюки, рубашку, носки и бельё, до самого последнего предмета. Они жадно пробежались, плотно провели по его телу, и Стэнфорд невольно, буквально на секунду, закрыл глаза от потрясающего ощущения. В следующую секунду он попытался сбросить их с себя, передёрнувшись всем телом, попытался вывернуться из объятий Билла со всей гибкостью, на которую только был способен.       - НЕТ! - снова грохнул голос демона, и Форд невольно оглянулся со страхом. - Сегодня ты не будешь действовать!       Лапы схватили его за локти и кисти, вывернули их назад, заставляя Стэнфорда прогнуться вперёд, и он похолодел, чувствуя, как оковывают его предплечья, запястья и кисти жёсткие рукава, закрывая даже кончики пальцев. Как они соединяются друг с другом, оставляя возможность шевелить руками - но никакой возможности освободить их, не выворачивая локтевых суставов.       Стэнфорд выпрямился, выдыхая в шоке. Никогда ещё Билл не заходил так далеко! Он ограничивался разного вида наручниками, он лишал его подвижности, превращая в статую или просто сковывая частью своих конечностей - но никогда он не создавал столь сложные формы для пленения.       Форд почувствовал, как полыхают его щёки и даже кончики ушей, как клокочет в груди ярость обиды и злости - и вместе с тем то тут, то там вспыхивает желание от ставших такими неотвратимыми прикосновений. Он рванулся из рук Билла всем корпусом, с злым полузадушенным воем.       - Даже это тебя не останавливает?! - голос демона прогрохотал снова, и Форд поморщился, уловив в нём искреннее возмущение и восхищение. - Что ж, это не всё, АйКью. Сегодня, СЕГОДНЯ ты подчинишься мне!       Форд прикусил язык, медленно оборачиваясь к Биллу, встречаясь взглядом с огромным чёрным глазом с узким золотым зрачком, а потом опустил глаза вниз.       Жёлтые лапы исчезли с его тела, но ждать долго не пришлось. Вокруг его полувозбуждённого члена - о боги и дьяволы, как же Стэнфорд ненавидел эту реакцию, эту часть себя! - обвилась золотым кольцом исписанная узорами мягкая верёвка, так похожая на ветви, создавшие стены. Он тяжело и медленно выдохнул носом, когда верёвка самую малость, легонько сжалась - а потом начала змеиться побегами по животу, груди, бёдрам, переплетаясь в треугольные узоры и сращиваясь в единое целое. Она заставила Стэнфорда развести ноги и слегка согнуть колени. Он удивился было не самой удобной и уж точно не устойчивой позе, как под его задницей, как раз между разведёнными ногами скользнул огромный и влажный, отблёскивающий чёрный язык, пройдясь тем самым по яичкам и стволу. Его кончик тронул член Форда, и тот задохнулся в стоне.       - Вот теперь - ты готов, - в голосе Билла слышалась усмешка, вожделение и предвкушение.       Стэнфорд обернулся, насколько позволяла поза и все внесённые Биллом ограничения. Если б он только мог хотя бы чуть-чуть ранить, чуть задеть демона взглядом, тому пришлось бы вставлять новые глаза во все стороны пирамиды.       Стэнфорд был ал как маков цвет. Стэнфорд был напряжён как струна. Стэнфорд никогда ещё так сильно не ненавидел - и не желал.       Как он ошибался, считая себя по молодости способным держать свои гормоны в узде, а то и вовсе асексуальным типом! Билл доказывал ему каждую их встречу, что всё совсем, совсем не так...       И сейчас Стэнфорд боялся: не боли, не унижения, не того, что может выдать информацию. Нет, он боялся этого всепоглощающего возбуждения, захватывающего его с головы до ног в процессе их действий, боялся чувства, разливающегося из сердца по телу и туманящего голову, боялся своего желания - тщательно давимого, но всё равно длинной тонкой иглой пронзающего его грудь.       Желания быть с Биллом.       Желания подчиниться Биллу.       Желание принадлежать Биллу.       Желание... иметь Билла.       Тонкий, длинный кончик ещё одного языка скользнул между ягодиц Форда, тронул приоткрытое, чуть пульсирующее отверстие, сделал его влажным, очень влажным. Форд вздрогнул, зажмуриваясь, стоная сквозь зубы, зажимаясь, стискивая кольцо уже привычного к растяжкам сфинктера. Но упругий влажный кончик был настойчив: он продвигался внутри мелкими, короткими толчками, миллиметр за миллиметром, вталкивался, вдалбливался, увлажнял перед собой...       Почувствовав, как глубоко внутри уже Билл, Стэнфорд сдался, расслабив мышцы и застонав в голос. Демон позади него засмеялся.       - Вот так, вот так, Сиксер! Ты же знаешь, что хочешь - и это неизбежно. Ты же знаешь, что... - его голос стал вкрадчивее, даже тише, почти похожим на тот, к которому Стэнфорд так привык, - нам правильно быть вместе!       Он толкнулся ещё, сильнее, одновременно проталкивая нижний язык немного вперёд, чтобы влажно протереться вдоль промежности Стэнфорда, посильнее стиснуть кончик его члена этим языком. Его лапы - Форд уже не мог сказать точно, сколько пар когтистых ладоней было на нём - стиснули и помяли, потёрли его всего, от плеч до бёдер, прижали за соски.       Стэнфорд изогнулся судорожно, излился с криком, в котором угадывалось длинное, протяжное "нееееет".       Из его глаз брызнули слёзы. Потому что его сердце стучало: "ДА".       И от этого противоречия, кажется, он был готов взорваться, лопнуть и разлететься хлопьями пепла - по этой огромной, огромной золотой клетке, выстроенной Биллом.       Вот только золотая клетка верёвок стиснула его сильнее, приводя в чувство. А потом - исчезла, стянулась к обмякшему члену, уползла прочь.       Стэнфорд почувствовал, что его руки и рот снова свободны, но у него не было уже ни сил, ни желания что-либо делать, как-либо бороться с Биллом. Он всё ещё боролся с собой, душа в себе чувства и слёзы любви, ненависти, ярости, боли.       Он даже не заметил, что лапы Билла уменьшились, стали без когтей, маленькими и чёрными. Что сейчас они обнимали, почти что баюкали его, укладывая на постель.       - Я нахожусь в клетке, Форди, - прошептал ему демон, мазнув ресницами Стэнфорду по щеке. - Огромной такой и такой ничтожной, пусть даже название ей - Гравити Фоллз.       Его чёрная лапка скользнула, погладила Стэнфорда по щеке.       - Ты тоже находишься в клетке, Умник. Вот только это не она, - Билл махнул лапкой, показывая глазом вокруг.       Стэнфорд замер, настороженно прислушиваясь. Его сердце как будто замерло, и ему подумалось, что самое страшное... самое страшное ещё впереди.       - Это не золотые прутья и верёвки, Форди, - ласково и тихо сказал Билл. - Это даже не твоя смешная пластинка, что была в голове. Это то - что ты сделал с собой сам. Вот твоя клетка из золота, - его лапка легла Форду на грудь, на бешено застучавшее от этого жеста сердца. - Самая ужасная и надёжная клетка!       Стэнфорд сглотнул, попытался было даже коснуться в ответ, почти не веря, что всё это не сон, а происходит на самом деле - после того, что случилось. Но Билл отлетел, зависая над кроватью, его глаз из-под опущенных ресниц смотрел задумчиво.       Реальность, которую он создал, таяла и исчезала, оставляя на месте только немудрёный скарб самого Стэнфорда. Золото таяло, исчезало и отдалялось, как будто его и не было в этой непроглядной тьме. Только сам Билл оставался светиться тут треугольной звездой над кроватью с лежащим на ней Стэнфордом.       - Давай поможем друг другу освободиться, Сосенка. Ты - мне, я - тебе. И будем вместе! Навсегда.       Билл засмеялся электрическим звуком и исчез, оставляя Стэнфорда в темноте.       Во тьме и ужасе собственных мыслей, желаний и чувств.       Стэнфорд закрыл глаза, наконец-то позволяя течь своим слезам.       ...Он был почти согласен: освободить, освободиться, быть счастливым.       Почти.