Лукавый Кролик за 80 иен

Глава десятая: Мафиози

      — Это глупо, Савада.       Реборн раздраженно фыркнул и спокойно пнул своего Никчемного Ученика и, — Кто бы мог представить? , — Истинного на сцену, хмыкнув, когда парень на секунду замер, а после более спокойно пошел вперед.       Вся его жизнь — невероятно опасная и интересная игра, в которой сложно понять, когда и что происходит. Родившись в мафиозной семье, довольно слабой, но образованной, у него не было и шанса уйти из Теневого Мира — только стать лучшим, чтобы иметь собственную защиту, репутацию и силу. Все это даже не сильно задевало мелкого мафиози, который был свято уверен, что все будет хорошо, ведь он мечтал о будущем. О романтике. Обычный Итальянский мальчик десяти лет читает какие-то книги в доме собственной матери о романтике и мечтает. Во снах видит, как ведет собственного Истинного за руку по пляжу, как защищает его невероятно пафосно от всей опасности, как избивает какого-то хищника, что посмел напасть на его Истинного… Черного Ягуара, коим Реборн являлся, очень быстро стряхнули с Небес на грешную во всех смыслах землю.       В конце-то концов, какой Истинный, когда на твою семью постоянно нападают? Какая, черт возьми, разница, что твой хвост горит из-за чужого пламени, принося боль, но это не приносит ущерба из-за собственного, чрезвычайно агрессивного пламени Солнца? Как вообще в двенадцать можно думать об Истинном, если ты буквально вырываешь жизнь из лап смерти, ощущая ее холодное дыхание на затылке, как она мягко проводит по лбу, поправляет выбившуюся прядку черных мягких волос? Он просто не мог думать о Истинных.       Хотя, честно говоря, слушая разговоры других, мечтал о первом воспоминании собственного Истинного, или по крайней мере мечтал собственноручно пристрелить его, чтобы не мучать. Ни его, ни себя — авторитета, чтобы защищать свое, было очень мало, как и силы. Тогда это казалось лучшим вариантом.       А потом ему пришло письмо, с красивой надписью «Аркобалено». Будущим проклятием, тогдашним спасением от депрессии во время мыслей, что с его Истинным. Именно тогда, в двадцать семь, он начал увлекаться парнями и девушками, альфами и бетами, всегда будучи сверху, не давая и шанса на возможную доминантность над собой, и заинтересовался вкусом живых существ. И Реборн признавал, что да, беты действительно вкусные, приятные, отдаются чем-то сладким на кончике языка, и это почти как наркотик, хочется еще и еще, но он знал меру. Поэтому «Аркобалено» –сильнейшая команда мафиози была как спасение от утопания в грехах. И самым главным спасением была одна — Луче. Красивая белка, с иссиня-темными волосами, светлыми голубыми глазами, понимающей улыбкой — она была ангелом.       Ангелом в белом платье, со странной большой шляпой, татуировкой цветка под правым глазом, и руками по локоть в крови. С даром провидиц, пистолетом в руках и ярчайшим пламенем Неба, связывающим его и этих чудаков, по ошибке принятых в мафию, не иначе, с ней мощнее, чем канатом. И Луче определенно против него, черного ягуара, в партнерах не была. Но почти во всем отказывала, что Реборн принимал легко, спокойно и довольно весело. Он ощущал себя цепным псом, а не гордым ягуаром, но глотал это, чтобы быть с ней.       Это принесло разочарование. Это принесло боль. Все-таки быть преданным первой настоящей любовью, манией больно. Ему исполнилось тридцать, когда он по указке Луче, как и другие Аркобалено, пошли на какую-то гору в Америке, и тогда их ослепил свет. И ему пришлось проснуться ребенком. Пятилетним проклятым ребенком, с невероятной мощью, с пустышкой на груди, и это вызывало звериное желание уничтожить проклятую белку, что так поиздевалась над его чувствами, доверием. Но он не мог не то, что руку поднять на нее, женщину с понимающей улыбкой, он исправно защищал ее, перенося свою ненависть с собой. А потом она оказалась беременна от какого-то позже убитого гражданского. И родилась красивая девочка, точь-в-точь похожая на собственную мать, Ария. А Луче умерла.       Реборн не ощущал от этого ничего. Но при рождении девочки ему приснилось первое воспоминание его Истинной. О, тот день, тот сон он мог вспомнить легко, во всех подробностях.       Это была зима. Маленькие белые снежинки падали с небес, тьма накрыла небо, позволяя ярко сверкать звездам, не скрывая большой полный диск луны, а редкие фонари открывали вид на прекрасные участки только выпавшего снега. Все это было прекрасно, все это было ярко, все это было так мирно… Он принюхался, ощущая только аромат снега, чистый, как прозрачнейшая вода, запах от деревьев, что росли впереди, цемент и пыль, и просто… Люди. Таких обычных людей, без звериной ипостаси, без пламени, было очень мало, но они были, и именно ими сейчас пахло. А прямо справа от него стояла группа детей.       Подростков еще, не познавших жизни, которые улыбались.       Реборн не мог понять, кто из них его Истинный, если все фигуры были полными, если он слышал имена каждого. Самая старшая девочка, с каштановыми короткими волосами и яркими зелеными глазами, в фиолетовой куртке и черных джинсах, с плетенной коричневой шапкой, вдруг широко улыбнулась. Ей шестнадцать на вид.       — А давайте сфотографируемся? Это было бы красиво, да, Дин?       — София, твоя самая лучшая идея за полчаса, во время которых я отморозила себе все, что можно и нельзя, — весело улыбнулась вторая.       Реборн цепко осмотрел ее — длинные темно-каштановые волосы, голубые глаза, уверенные и решительные, черная куртка и красный шарф, шапка тоже красная, перчатки и джинсы, очень вызывающе. Пятнадцать на вид, она вытягивает телефон, и сразу же включает, наверное, камеру, подходя ближе к старшей, и переводит чуть нахмуренный взгляд на третью фигуру в их компании, на которую также смотрит Реборн. Бледная кожа, длинные черные волосы, и карие глаза, которые смотрят преданно, но спокойно, почти не заинтересованно, но весь ее вид говорит «Я сделаю все, что вы скажете». Черная легкая курточка, джинсы тоже черные, легкие кеды, без шапки, без перчаток — видно сразу, что она собиралась так быстро, как могла, чтобы не опоздать. Неряшливые волосы. В груди что-то замирает, но Реборн не придает этому значения, ведь в детском теле довольно сложно смотреть на все это.       — Насть, иди сюда, — зовет та, что «Дин», «Диана», понимает Реборн.       — Нет, не волнуйся, я лучше домой, — весело смеется Настя, и отводит взгляд. «Сейчас соврет», думает мафиози. — Мама просила прийти раньше, чтобы я наконец-то объяснила ей, что произошло с разбитой нами вазой. Пока! — она махнула рукой, и побежала вперед, под неодобрительные взгляды подруг, и несколько безразличное «Ага, давай». Реборна тянет за ней, и он идет, чуть поспешив, чтобы заглянуть в обиженное, чуть обескураженное лицо. — Я опять практически ничего из их разговора не поняла, — озадаченно произносит она самой себе. Реборн слушает. — Начать тоже смотреть ютуб…? Нет, мне это не поможет. И вообще, зачем меняться для них? Стану такой, какой удобно быть! — говорит она, приподняв нос. Реборн усмехнулся. Зазвонил ее телефон, и она поспешила взять трубку, сказав донельзя саркастическим голосом. — Вы позвонили мне, не знаю, помогу ли, но обещаю испортить настроение на ближайшую неделю… Если вы, правда, не дадите мне шоколад.       Реборн был почти счастлив — воспоминание истинного, круто же! Ее зовут Настя, вокруг нее особняки, небольшие, как в деревне, улица «Асканды», и она определенно не в Италии. А еще она немного эгоистка, она немного зациклена на себе, и любит шоколад.       Реборн изучал каждое воспоминание. Они были редкими, но их было достаточно, чтобы понять, что она — не из их мира. У них нет звериных испостатей. У них не тот год. Они ошибаются в любви, у них нет истинных, ей не снятся такие же сны, но часто снятся кошмары. Она, практически на его глазах становится раздражающей, часто усмехающейся, чрезвычайно лукавой и игривой девушкой, немного социопатом, но красивой, и редко, но следящей за собой. Это было интересно. И больно. Но привыкать ли Реборну, который терял время за очередными, теперь девушками, похожими на нее? Которых он потом съедал.       Очень красиво. А после появились новые воспоминания, из Японии, какого-то чрезвычайно ленивого, красивого мальчика, определенно альфы. И это тоже было интересно, но Реборн был слишком увлечён другим миром, чтобы думать об этом.       Его первый ученик, был Никчемен, но талантлив, пускай и наглый — Конь, самый настоящий, Дино Каваллоне, был не так уж плох. А потом… А потом был Истинный. Второй его ученик, Никчемный, ленивый, красивый и талантливый, везучий, но все равно Истинный. Савада Тсунаеши был растрепанным каштноволосым мальчишкой, с карамельными глазами, и волосы его напоминали гриву льва, коим он являлся. Но этот лев, как тот из сказки «Страна Оз», Американца Ла́ймена Фрэнка Ба́ума, был пуглив и истеричен. И тоже немного повернут на воспоминаниях о той Истинной, не совсем осознавая, кто его Второй Истинный. Хотя быть вторым Реборну не нравилось, что он всеми видами показывал, не давая мальчишке отвлекаться от него собственно, несмотря на детский вид. И Реборну это даже нравится.       Хотя все эти испытания, очень ему претили, но ведь задание…       А потом ему вернули тело. И тогда Савада понял, кто один из Истинных. Какое же у него было шокированное лицо!       — Почему?! Ну как я так вляпался?! Почему именно черный ягуар и девчонка из другого мира? Ну Реборн, — захныкал пятнадцатилетний мальчишка смотря на Реборна, вроде уже смирившись, а вроде с обидой. «Как ты мог не сказать мне раньше?!», так и читался в его глазах вопрос.       — Никчемный Тсуна, у тебя теперь нет шанса даже стать хуже кого-то. Возле себя неумех не потерплю, — хмыкает Реборн, чудесно понимая, что потерпит, но расплачиваться с этим мальчишка будет чересчур долго и больно.       Потом колледж для Савады в Италии, одобренный самим Реборном, и то гребанное воспоминание. Реборн тогда проснулся в ужасе, но понимая, что может сейчас ощущать Савада, поспешил к нему. Да, возможно ему не приснилось, но тогда пусть мучается взвинченным ягуаром, — не только же ему его успокаивать? Но нет, львенок оказался в истерике, найденный в гостиной собственной комнаты. И даже то, что они услышали, не придавало очень много надежды. Потому что девушка — Русская, и даже Английский едва ли знает, а слова «Какое странное имя», были сказаны определенно на Японском. Возле Русской.       Именно поэтому Реборн уехал все проверять. И вернулся поздно, едва ли не полгода прошло! Не брал трубки от Тсунаеши, вообще ни от кого, чтобы ему не мешали, но напивался воспоминаниями нового Истинного, уже мысленно убивая того, кто признавался ему в любви. И вопрос о том, перерождение ли это его Настюши, или нет, даже не стояло, — Конечно да, — но проверить стоит. Мало ли? Ни-че-го. И он вернулся обратно в Италию. И встретил.       Мальчишка, одного с Тсунаеши возраста, беловолосый, с изумрудными глазами, от которого пахло красками, чистым снегом и прилипшим ароматом какого-то леопарда и льва. Аппетитная добыча, которую можно было бы съесть, но он рисовал его Юни, почти племянницу. Довольно профессионально, и легким движением написав свою подпись, «Эппл Хэйр». Юни смотрела на него, Реборна, с искрами в глазах, понимающе улыбаясь, но в целом — все же хорошо? Знакомство было веселым, — мальчишка испугался, хотя пытался увиливать от этого и говорить почти спокойно, но что-то его волновало. Это веселило. То, что ему пришлось заплатить за шоколадные десерты Хэйра и ванильные Юни, его волновало мало — лучший он киллер или погулять вышел? Не убудет, а вот Юни задолжала объяснение, когда кролик ушел, забыв все свои вещи с Гаммой, так спешил сбежать.       — И что это было, Юная Леди? -спросил Реборн, погладив по спине своего хамелеона, создание Верде из его собственного пламени. Юни застенчиво опустила взгляд в столешницу.       — Просто я видела его в будущем, он был чьим-то Истинным… Я просто решила познакомиться и узнать о нем побольше! Такой приятный молодой человек, — улыбнулась Юни. — Хотя о моих зубах не нужно было волноваться….       После выполнения еще двух заданий от Вонголы Ноно, Реборн поспешил в колледж имени несравненного Джотто, чтобы наконец-то встретиться со своим Истинным, желая как можно больнее ударить его по голове, потому что «Ты мог лучше, чем сейчас!». Поиск помог, — он нашел своего Истинного в парке, дерущимся с Хибари Кеей, и явно не уступающим, а вот на скамейке сидел уже знакомый Эппл Хэйр, который пил колу, смотря на парней. Было видно, что сидит он здесь уже не первые полчаса. Решив, что его ученик должен уметь драться, и это прекрасная тренировка, он подошел к кролику, который заметил его почти сразу, удивленно посмотрев.       — Только не говорите, что кто-то из них — тоже ваш родственник, — произнес парень, посмотрев на ягуара со священным ужасом, но явно наигранным. Реборн хмыкнул, садясь возле кролика, что так нагло ведет себя с хищниками.       — Хаос. Нет, только Истинный и ученик, — просто ответил Реборн. — И что здесь делает кролик, смотря на битву мафиози?       — Это игра такая? — в свою очередь спросил парень. Реборн на секунду замер. — Постоянно встречаю слово «Мафиози». То «Нарисуй меня в стиле мафиози», то «Я из мафиозной семьи» или «Просто семьи». Сеньор Савада сказал мне, чтобы я не волновался, ибо это игра некоторых учеников, очень многоразовая и большая, и мне в это ввязываться не стоит, но, — кролик развел руками. — Так уж выходит, что каждое мое знакомство в колледже имени Джотто, происходит со слов «Я из семьи».       — Понятно, — кивнул Реборн. «Наивный мальчишка, что верит во вранье Савады, гражданский и просто чудесный художник». — Так зачем ты здесь сидишь?       — Ну, Сеньор Хибари приревновал меня к Сеньору Мукуро, что хотел узнать обо мне больше, из-за какой-то Варии и Вонголы, а также их интереса. Видно, это команды такие, художник всегда нужен же, — самодовольно улыбнулся парень, лукаво прищурив глаза. — Я поспешил сбежать от Сеньора Хибари, даже почти удачно, но выскочил Сеньор Савада, и со словами «Я не дам тебе навредить ему», и попробовал уладить все мирно, но началась драка, а потом они начали гореть, — парень кивнул на оранжевое пламя на руках Тсунаеши и фиолетовое на тонфа Хибари. — Вот, сижу, думаю, когда все закончится. А еще размышляю о том, чтобы пойти куда-то заниматься, иначе не ровен будет час, и Сеньор Хибари поймает меня… Колу?