Мир, который мне снится

Шторы задвинуты, чтобы свет уличных фонарей не проникал в комнату. Стоит тишина, нарушаемая только тиканьем часов где-то на кухне. Их слышно, только если напрячь слух и сосредоточиться, без этого звук растворяется в монотонном гуле города, который звучит безостановочно, из-за чего давно уже стал незаметным и неслышным. Гокудера не сосредотачивается, просто утыкается носом в подушку, спросонья не сразу понимая, что это просто подушка, а не Ямамото, рядом с которым он только что лежал. Вздыхает и поправляет почти полностью сползшее на пол одеяло, устраиваясь под ним поудобнее – в комнате прохладно. Там, во сне, он только что чувствовал Ямамото внутри себя, его руки на своем теле и его дыхание у себя на коже. Там он только что кричал и вцеплялся в его руки, а здесь, наяву, тело все еще требует разрядки. И Гокудера не видит причин себе в этом отказывать. Он приспускает пижамные штаны и одной рукой обхватывает член, но это совершенно не то, чего ему хочется. Тогда он кладет другую руку себе на задницу и сжимает, пытаясь представить себе, что это Ямамото. Не похоже, у Ямамото из сна ладони широкие и горячие, а пальцы длинные, и когда он так делает, Гокудера невольно замирает. Гокудера приставляет палец к отверстию и пытается протолкнуть его внутрь, но получается больно и неприятно. Там, во сне, Ямамото всегда входит в него быстро и просто, движется в нем легко. Там на тумбочке возле кровати всегда лежит смазка, про которую никогда не забывает тот Ямамото. Здесь Гокудера об этом даже не задумался. Но болезненность только обостряет ощущения, заставляет тихо постанывать и вцепиться в подушку. Гокудера добавляет еще один палец и пытается двигать не рукой, а бедрами, чтобы казалось, что это он сам насаживается, принимая в себя Ямамото. Там, во сне, было легче. Там Ямамото просто прижимал его к кровати своим телом, придерживал руками, осторожно, но так, что вырваться не получилось бы, даже если бы Гокудера этого захотел. И это кружило голову не меньше всего остального. И у Ямамото в руках становилось намного проще перетерпеть неприятные ощущения, а затем полностью отдаться удовольствию. От этих мыслей Гокудера выгибается, стонет и кончает. Рассеяно пытается отодвинуться от мокрой лужицы на кровати, вытирая руки о простынь. Гокудера переворачивается на другой бок и в поле его зрения попадают светящиеся цифры часов. Что-то с ними не так. Гокудера полминуты пытается понять, что вообще это такое и почему оно ему не нравится, а потом понимание появляется внезапно и заставляет его слететь с кровати, подскальзываясь и ударяясь об шкаф, за который он пытается уцепиться, чтобы удержаться на ногах: — Да я же проспал! Если выбежать из дома вот прямо сейчас – можно еще успеть. Успеть на занятия, но Десятого встретить уже не получится. Гокудера быстро одевается, хватает на ходу сумку. Ругаясь сквозь зубы на идиотский замок, закрывает дверь и слетает вниз по лестнице, прыгая сразу через три ступеньки. Бегает он быстро. А опаздывать – ненавидит. Он успевает добежать до школы, поздороваться с Десятым, хрипло, сбивчиво и безуспешно пытаясь выровнять дыхание. Отмахнуться от Ямамото. Настоящий Ямамото его больше не раздражает, теперь Гокудера спокойно может сделать вид, что его нет, пойти, сесть на свое место, даже не доставая тетрадок, положить голову на парту и закрыть глаза. Вот бы еще поспать. Он согласен. Абсолютно согласен с тем, что тот Ямамото из сна ему сказал. Что они разные. Ну и что, что они похожи, мало ли в мире похожих людей, а сознание иногда выдает такое, что и вообразить себе трудно. Снились же Гокудере монстры и инопланетяне, которых тот видел только на картинках. Снились люди, которых он никогда не знал. Снились же. И, например, Десятый, когда тот ему снился, был совершенно сам на себя не похож. Гокудера просто там во сне знал, что вот это порождение его фантазии – Десятый, хотя во сне не видел лица и даже не слышал голоса, или те вообще были чужими и к Десятому не имели никакого отношения. Сны – вообще штука странная и мало изученная. А во всякие толкования и сонники Гокудера не верил. Ну подумаешь, снится ему Ямамото. Ну и пусть ярко и четко, пусть он там живой и теплый, пусть, приложи Гокудера руку к его груди, он услышал бы стук его сердца. Сны иногда бывают удивительно реальными, только просыпаясь, ты понимаешь – а ведь это был просто сон. Иногда, это радует – этот кошмар наконец закончился, можно о нем забыть. А иногда, вот как сейчас, — огорчает. Было бы так хорошо, если бы тот Ямамото был рядом. Ждал его не во сне, а у него дома. Приносил бы ему не иллюзорный, а самый настоящий завтрак в постель. И по-настоящему касался губами краешка губ, когда Гокудера просыпался. Просыпался по-настоящему рядом с ним. С другой стороны, Гокудера знает, что если бы не было всех тех кошмаров, не было бессонных ночей и страха – и всего этого не было бы у него даже в мыслях. Будь тот Ямамото в настоящем – Гокудера никогда не попал бы в психушку, его никогда не пришлось бы жалеть. И, будь Ямамото настоящим – Гокудера никогда бы его не заметил, даже не подумал бы обратить на него хоть каплю внимания, не то, чтобы открыться ему и позволить прикоснуться к себе. Поэтому Гокудере остается только спать. Но заснуть не получается. Последнее время Гокудера вообще много спит – наверстывает упущенное. Синяки под глазами практически стерлись, движениям вернулась легкой и резкость. Исчезла постоянная усталось и Гокудера больше не чувствует себя разбитым. Наоборот, ему стало труднее уснуть, поэтому около кровати валяется открытая пачка снотворного – не сильного, но Гокудере достаточно, чтобы просто засыпать вечером, как только его голова касалась подушки. В школе он сидит весь день, разочаровано думая обо всяких отвлеченных вещах. Ему хочется сорваться и броситься домой, залезть под одеяло, закрыть глаза и черт с ним со всем остальным. На улице моросит осенний дождь. Тсуна долго копается в сумке на пороге школы, пока Гокудера и Ямамото стоят рядом. — Ой, я зонтик в кабинете забыл, извините, я... — Десятый, я сейчас принесу! – кричит Гокудера уже из здания. – Я быстро! Все равно надо куда-то тратить скопившуюся энергию, а если это еще способно принести пользу – так это вообще замечательно. Гокудера забегает в кабинет и подходит к парте Десятого. Зонтик лежит на стуле, забытый и даже какой-то печальный. Гокудера уже протягивает руку, чтобы его взять, но слышит, как дверь в класс захлопывается за его спиной. Он едва успевает инстинктивно наклониться, как у него над головой что-то свистит и ударяется в противоположную стену. Гокудера перепрыгивает через парту, опрокидывая её, и крышка мгновенно усеивается отверстиями от пуль. Гокудера поднимает руку и с ужасом понимает, что колец на пальцах нет. В классе совершенно некуда бежать. Враг стоит у двери, а Гокудера, уворачиваясь, оказался в самом углу кабинета. Следующая очередь приходится точно по стеклам, но не выпрыгивать же в окно с третьего этажа. Хаято снова ныряет под парты, успевая мельком оглядеть своего преследователя. У мужчины в руках какое-то подобие автомата, вот только вокруг него Гокудера видит огонь и он готов поклястся, что это пламя посмертной воли. Пламя урагана. Такое же пламя вспыхивает и тут же угасает на патронах, которыми щедро усыпан пол вокруг. Сражаться без кольца – просто пойти и подписать себе смертный приговор. Но сидеть под партами, прыкрыв голову руками, и ждать, пока следующий выстрел попадет в цель – невыносимо. Гокудера достает динамит, который таскает с собой последнее время лишь по привычке. И просто отправляет все, что у него с собой было, куда-то в сторону, где по его предположению должен находиться враг. Звуки выстрелов сообщают, что шашки были уничтожены еще в полете, а потом все-таки раздается взрыв. Но выглядывать Гокудера не торопится – это не значит, что он попал. Следующее, что он слышит – короткий звук борьбы, лязг металла и звон разбиваемого стекла. Парту над ним опрокидывают ногой: — Так это ты разрушаешь мою школу, травоядное? В класс вбегают взволнованные Тсуна и Ямамото. — Гокудера, ты в порядке? Гокудера сидит на полу, низко опустив голову. В кабинете Дисциплинарного комитета светло, из-за проникающих в окна лучей заходящего солнца. Они рисуют на стенах радужные розовые полосы, но людям, сидящим там, совсем не смешно. — Гокудера, у тебя что-то с рукой? Ямамото спрашивает всерьез обеспокоеным голосом. Гокудера только отмахивается. Руку он действительно прячет, потому что не хочет, чтобы заметили отсутствие колец. Простить можно все что угодно, но это... Гокудера сам себя простить не в состоянии, и думает, что не простит уже никогда. — Хибари, ты точно уверен? — Да. У этого ублюдка точно было пламя. Очень слабое, но пламя. — Хм, – Реборн наклонил голову, спрятав глаза в тени шляпы. – Это плохо. Тсуна тихо стонет, закрыв лицо. Гокудера смотрит на него, и все внутри переворачивается. Нет, то, что он забыл кольца, никак не связано с нападением, но Гокудера сам по себе был склонен к самоистязанию. И не видел в этом ничего плохого. Уж точно это лучше, чем считать себя расчудесным и продолжать совершать ошибки, как будто так оно и должно быть. — Реборн-сан, — наконец тихо спрашивает он. – Но ведь в нашем времени еще не должно быть коробочек. — Это меня и беспокоит. Похоже, что кто-то, кто тоже получил воспоминания о будущем, решил воспользоваться этим здесь. Очень смахивает на Верде или Вайпера, это в их духе. — Но ведь у Мельфиоре было множество подчиненных, они могли тоже получить воспоминания? — Но они не смогли бы воссоздать настолько сложную систему. Так, — Реборн поднялся на ноги. – Я это проверю, а ваша задача – хотя бы дожить до моего возвращения. Гокудера старался снимать кольца как можно реже. Кроме их несомненной практической пользы, ему и самому было приятно их носить – они были замечательным символом его причастности к чему-то важному, настоящему, имеющему для него значение и смысл. Но все-таки, кольца Вонголы – это кольца, причем немаленькие. Гокудера постоянно то задевал ими какой-нибудь косяк, неудачно махнув рукой, то цеплялся ими за одежду. В них было довольно проблематично спать, мыть посуду и мыться самому, при том, что Гокудера панически боялся их уронить в сток. И, вернувшись домой, Гокудера тут же бросается в ванную, где на полочке действительно лежит забытое кольцо Ури. Кольца Урагана рядом с ним нет.