Мир, который мне снится

Ямамото слышит шуршание одеяла и поднимает голову от книги, которую читает. Гокудера садится в кровати и закрывает лицо руками. — С тобой все в порядке? – Ямамото подбегает к нему, заметив, как у него снова дрожат плечи. Протягивает руку, гладит по щеке, перебирает пряди волос. Гокудера смотрит на него невидящими глазами и срывающимся голосом произносит: — Что я наделал. Ямамото, я... Вцепляется в свои волосы и тянет их так, будто хочет вырвать. Ямамото обнимает его, прижимает к себе, пытается хоть как-то успокоить, потому что больше говорить Гокудера не в состоянии – только стонет тихонько, как будто плачет. Но так только кажется, Ямамото знает, что плакать Хаято не станет ни за что. Через полчаса, три стакана воды и две сигареты, за которыми Ямамото согласился сходить в магазин, к Гокудере возвращется способность изъясняться. — Ты везде искал? — Да, я перерыл всю квартиру, его нигде нет. И еще они всегда лежали в одном месте, я их вместе носил, а сейчас одно есть, — Гокудера смотрит на собственную руку, на которой сейчас нет ничего. – А второго нет. Ямамото пожимает плечами. Если бы Гокудера потерял что-то настоящее – возможно, он кинулся бы помогать это искать, ну или на худой конец притащил бы ему все кольца, которые смог бы достать во всем мире. Но Гокудере нужно одно определенное, которого не существует и не существовало никогда. И здесь Ямамото ничем не может ему помочь. Только накрывает тонкую кисть своей ладонью. Гокудера снова молчит и смотрит в пустоту, низко опустив голову: — Лучше бы меня не было. Я всем приношу только неприятности. И Ямамото не сдерживается и спрашивает, хотя вовсе не надеется на то, что ему понравится ответ: — А ты не хочешь остаться здесь? — А что мне здесь делать? – горько усмехается Гокудера. — Останься со мной. — Я и так с тобой, идиот. И Гокудера тянется к нему, обнимая. Ямамото целует бледное острое плечо спящего Гокудеры и поправляет одеяло. Гокудера снова спит беспокойно, нахмурившись. Отходить от него не хочется, но Ямамото спускается вниз, где за столом его уже ждет Тсуна. Перед Савадой чашка с чаем, от которого поднимается пар. — Что-то случилось? – Ямамото действительно удивлен. После того, как они забрали Гокудеру из больницы, Тсуна ему ни разу даже не звонил. А теперь вид у него был обеспокоеный. — Извини, что я лезу, просто ты сам просил помочь и я подумал... В общем, я кое-что узнал насчет Гокудеры. — Да? — Помнишь, он рассказывал про Дино? — Каваллоне? — Да. В общем, этого Дино знает мой отец, они познакомились, когда он был в командировке в Италии. Потом Дино приезжал сюда пару раз, гостил у нас и он ко мне довольно неплохо относится. Поэтому я ему позвонил. Сейчас он работает в министерстве и у него достаточно неплохие связи, так что я попросил его навести пару справок. И... Это что-то невероятное. Он действительно учился в элитной школе и у него был одноклассник Супербия Сквало. То же самое с остальными именами. Все в точности, как он рассказывал, только без мафии и всяких волшебных штучек. Даже есть компания Вонгола, Дино сказал, у них там даже пара магазинчиков есть с таким названием. И Вария есть, и Джиглио Неро. — А что с Гокудерой? – перебил Тсуну Яматото. — Короче говоря, существует все. Кроме одного человека. — Кроме Гокудеры. — Именно. Никакого Гокудеры Хаято никогда никто не видел. Он сказал, что некоторое время назад прилетел в Японию, но это просто нереально сделать незамеченым. А за последние пять лет границу не пересекал никто с таким именем и даже с похожей внешностью. Тсуна замолкает и крутит в руках чашку. Ямамото тоже молчит. Было легко думать, что Гокудера – просто пропавший ребенок. Что его слова – просто совпадения и ничего больше. Тогда можно забыть обо всем этом и просто быть рядом, надеясь, что однажды все как-то само собой пройдет и станет неважным и забытым. Но заниматься откровенным самообманом во много раз трудней. Непонятно: что, как, почему. И Ямамото знает, что никогда ответов на эти вопросы он не получит. Он может только ждать и пробовать раз за разом пробраться туда, за границу, отделяющую сны от реальности. Что бы там схватить Гокудеру, вытащить в реальность и больше не отпускать. Но там, во сне, что-то держало его сильнее и от этого было очень обидно. Тсуна уходит и Ямамото возвращается наверх. Гокудера спит, свернувшись под одеялом клубочком – на улице становится все холоднее и холоднее, солнце показывается все реже, а на деревьях почти не осталось листвы. Дом хорошо отапливается, но Гокудера все равно мерзнет, а последнее время и не одевается вовсе. Если Ямамото и удается его уговорить, одежда все равно через мгновение оказывается на полу в перемешку с вещами Такеши. Тот думает, что это очень мило, но все равно беспокоится и прижимает Гокудеру к себе покрепче, а если приходится отходить – накидывает поверх одеяла плед. Гокудера шумно вдыхает и приоткрывает глаза. Сейчас они у него такие грустные, он смотрит с такой тоской, что Ямамото становится трудно выдерживать его взгляд. Но приходится, потому что он действительно хочет разделить с Гокудерой все, и даже эту иллюзорную и ненастоящую печаль. — Привет, — улыбается Ямамото и отодвигает пепельные пряди с лица Гокудеры. – Кушать хочешь? — Нет. – Хаято притягивает к себе голову Ямамото и тихо произносит в самое ухо. – Я хочу тебя. Ямамото дотрагивается губами до тонкой венки на шее, чувствуя как Гокудера вздрагивает от прикосновения. — Тогда съешь что-нибудь. — Не хочу. — А надо. Где ты силы брать будешь? — Ямамото, — Гокудера отстраняется и хватает его за плечи, пристально глядя в глаза. – Пожалуйста, просто возьми меня. Я хочу забыться.