Ложь - хит сезона

— Полли, и ты тоже здесь? — спрашивает Шерил, проходя по чужому корпусу в поисках Вероники Лодж. На лице рыжеволосой искреннее удивление и негодование, а в некоторой степени еще и радость и удовольствие, что ее соперница тоже здесь. — Да, Шерил, — говорит Полли.       Блондинка собирает чьи-то вещи, а если быть точнее, то вещи матери, что сейчас находилась в одиночной камере до неопределенного момента времени. Блоссом не знала о произошедшем, поэтому присела на кровать, решив продолжить разговор. Осознание того, что даже милашка Полли должна страдать в этих холодных стенах тюрьмы, заставляет Шерил улыбнуться и поверить в справедливость. — Все три невинные Купер в одной тюрьме… Надеюсь, своей невинностью вы не разрушите это место, — язвительно сказала Блоссом.       Полли вздохнула, а потом положила постельное белье на тумбочку, сказав: — Шерил, что ты от меня хочешь? Почему ты так зла? — Почему я тебя не люблю? — переспросила Блоссом. Намекая, что рассказ будет долгий, девушка положила ногу на ногу, а потом скрестила руки на груди, — Начнем с того, что ты встречалась с моим братом. — И что? Люди влюбляются, Шерил, это нормальное явление.       Блоссом закрыла глаза, чтобы скрыть злость — неприязнь к Полли она не могла перебороть, а позволить этой девушке узнать об отношениях близнецов было выше ее сил. Тяжело вздохнув, рыжеволосая продолжила: — Да, любят, но обычно любовь не доходит до убийств и смертей, — и козе было понятно, что Полли не виновата в смерти Джейсона. Точнее виновата, но лишь в маленькой степени, — Если бы не ты, он бы не пошел к этой чертовой реке, не затащил бы меня туда обманом — мы бы жили счастливо и по сей день! — Шерил встала, близко подойдя к блондинке. Но она ничего не могла ей сделать. — Шерил, — сладким голосом начала говорить Полли. Взгляд блондинки напугал рыжеволосую, но ладони, которые в миг оказались на плечах Блоссом, не дали ей и шелохнуться, — Не надо меня винить в том, что я не делала. Это твой папочка натворил, но никак не я. А если у тебя ко мне неприязнь, то это не значит, что я плохая. Просто кто-то слишком сильно любил братишку, не желая представлять его в одной постели с кем-то другим.       Это был удар ниже пояса. Губы Шерил задрожали, пока девушка находилась под злым и холодным взглядом Полли. Блондинка сильно сжала плечи Блоссом, а в глазах ее был туман, такой же, как и в мыслях.       Куперы были очень похожи друг на друга — светлые глаза, белые волосы, пухлые губы и неумение контролировать злость. — Это лишь грязные сплетни, — подала голос Блоссом после молчания, — А ты ему такая же сестра, как и я. Но у меня почему-то нет от него детей, которые сейчас должны гнить у родственников, — язвительно говорила Шерил. Этими словами она мысленно убивала Полли, и при этом заставляла себя не плакать.       Послышался звук удара, резкий и неожиданный — холодной ладонью Купер ударила Блоссом по лицу, заставив тут вздрогнуть и потерять равновесие. Шерил отшатнулась, когда Полли сделала следующий удар, не давая противнице шанса опомниться. Рыжеволосая почувствовала металлический вкус крови на губе, когда уже лежала на холодном кафеле корпуса. Послышались чьи-то шаги и шепот, а потом руки Бетти Купер постарались помочь поднять Шерил. — Мама в одиночке из-за драк, и ты тоже самое хочешь? — спросила Бетти, оглядываясь, чтобы проверить, не видел ли кто эту драку.       Блоссом встала, зло глянув на Полли. Девушка коснулась рукой своей губы, а потом увидела кровь на своих пальцах. Но ей было не больно, ведь она услышала то, что было самой большой неожиданностью для нее — мамочка Купер обезврежена. Не на долго, но им хватит, чтобы пожить в спокойствии. — Больно? — спрашивает Бетти, касаясь губы Блоссом платком. Шерил отмахивается, но платок берет в руки. Ей не нужна помощь от этих ненормальных, поэтому она делает два шага назад, а потом говорит: — Не научитесь скрывать своего внутреннего дьявола, так все окажитесь в той же дыре, где ваша мамаша. Вы мне уж поверьте, — сказала рыжеволосая, а потом быстро покинула корпус. Уходя, Блоссом чувствовала власть и влияние, сравнимые с теми, которыми она обладала в школе на свободе. Ее слово — последнее, решающее, пророческое.       Шерил больше не искала Веронику или кого-либо еще. Она шагала в туалет, где сразу же подошла к раковине с разбитым стеклом. Девушка включила холодную воду, а потом стала смывать остатки крови с лица. Было неприятно и больно, но язвительная радость поселилась в душе девушки, заставляя ее зло улыбаться.       Послышался шум, из-за чего рыжеволосая наклонила голову, чтобы проверить, кто там пришел. Это было двое охранников, что решили покурить в туалете. Решив не привлекать их внимание, Блоссом зашла в одну из кабинок, где стала тихо сидеть. — Помнишь ту белую заключенную, что устроила драку на кухне? — Купер? — Да, эта ненормальная. Ее отправили в одиночку лишь на четыре дня, понимаешь? Слишком милосердное начальство, — послышалась усмешка, после которой сердце Шерил Блоссом остановилось. — Наверное, потому что новенькая. Но, я думаю, долго она тут не останется, а потом снова отправится в одиночку. — Побольше бы их там сидело, меньше было бы нам работы, — голоса затихли, после чего послышались тяжелые шаги. Охранники ушли, а Блоссом осталась там сидеть без улыбки, а с камнем на душе, что мешал дышать.       Пенелопа подавилась куском хлеба, услышав слова дочери о семье Купер и о планах Шерил засадить всех в одиночку. Да, миссис Блоссом настраивала дочь против этой семейки, но она не имела в виду, что нужно над ними издеваться. Женщина положила свою руку на предплечье дочери, больно его сжав, но сегодня Блоссом была готова к любой ране и удару. — Если бы не охранники, я бы макнула тебя лицом в тарелку. Какого черта ты пошла туда? — спросила женщина, тихо шипя на дочь. — Я не знала, что Полли будет там… Но это не важно, — сказала Шерил, — Ты только подумай… — Я не собираюсь и думать об этом! Как я должна подстроить драку с Элис, чтобы вернуть ее обратно? Самой броситься в ее объятия? Спасибо, не хочу одинаковой с ней судьбы, — сказала Пенелопа, — И тебе советую не соваться к ним, а держаться на расстоянии, чтобы не впутаться в их паутину.       Шерил тяжело вздохнула, чувствуя легкую тошноту от всего происходящего. Она не хотела быть отшельником и трусихой, ей нужны были решительные действия, чтобы чувствовать себя на плаву. Боль засела в ее груди — ноющая, напоминающая о том, что нужно постараться, чтобы здесь все начали ее бояться.