Восстанавливая пространство

      Рваться в приключение с малознакомым человеком идея не из самых лучших, да никто бы из родни не одобрил данную вылазку. Но, честно, меня уже тошнит от этой пышной жизни в поместье с определёнными около суровыми законами. Надоело нести вес бремени и ответственности за чужие проступки и преступления. В чем смысл сажать в тюрьму ребенка убийцы?!       Мы отошли на достаточное расстояние от дома, чтобы я немного начала нервничать от будущего последствия за побег в мой день рождения, который никогда не был таковым. Я шла как можно ближе к Коулу, ибо выбрал он дорогу не самую безопасносную: вдоль старых пятиэтажек, где из дневной тени выползали отбросы и маргиналы, не упускающие возможности наживиться на особенно бесстрашных прохожих. Единственный подбитый фонарь качался и скрипел под легким дуновением ветра, будто держался на одной божьей силе. Почему-то особенно в ночное время в переулке поднимался непреодолимый смрад из канализационных стоков и мусорных баков.       — Смелости тебе не отнять, — я въехала в спину Коула, когда тот резко остановился. Он повернулся ко мне. В, едва ли подающим на этот уголок мира, свете луны Баккет казался намного выше меня, словно если я была крохотной нимфой, он был бы гигантом.       — Хороший райончик, — улыбнулся он, беря меня за руку. Отдергивать её я не стала, это внушало в меня хотя бы чуточку уверенности, что переулок будет преодолен, и никто не пострадает.       — Ну, я бы так не сказала. Для начала неплохо было бы выйти на освещённую улицу.       — А, так мы уже почти.       В глаза ударил яркий свет, мы вышли прямо рядом с фонарным столбом. Впереди открылся мутный силуэт сквера с несколькими горящими огнями. Несмотря на позднее время, жизнь городского жителя кипела своим ключом. Собачники выгуливали своих друзей меньших, а подростки просто проводили свое время на пустых детских площадках.       — У меня лишь один вопрос к тебе? — повернулся ко мне вновь Коул, лучезарно улыбаясь. Насмотревшись всяких ужастиков, я бы точно сказала, что в нем есть что-то от классических маньяков. — Ты мне доверяешь?       От такого вопроса сердце любой девушки наверное растопилось, как шоколад на солнце. Но я, к своему сожалению, за несколько недель времяпровождение в Ордене поняла одну простую вещь — доверие и Орден не равноценно. Внутри все сжалось, нервы начали шалить оттого и руки задрожали.       — А можно? — нервно улыбнулась я, отдернув руку. Как впрочем показал опыт, эмоции контролировать я не умею. Все время меня бросает то в жар, то холод. То мне хочется рыдать в своего дракончика, то рвать и метать. Злость и досада вносили в жизнь определённые коррективы, а в купе с выгоранием, становилось особенно плохо.       — Тебе решать. Но ты уже ушла со мной, — усмехнулся Баккет.       — Ага, без телефона, без денег. В крайней случае, я скажу, что ты меня безжалостно похитил и хотел продать в рабство, — я оглянулась в сторону станции метро.       — А какой толк тебя в рабство продавать?! — он скрестил руки на груди, якобы обидевшись на мое высказывание. Коул медленно направился по тротуару в сторону горящего знака станции, будто прочитав мои мысли.       — Ты прав, мы уже в рабстве, — фыркнула я.       — Есть доля правды в твоих словах, — мы спустились вниз.       Коул благородно оплатил мне вход на саму станцию, где было лишь человек пять, считая с нами. Баккет бодро, подпрыгивая, спустился вниз, когда как я нервно держалась за подол платья, который так и норовил подняться под действием сквозящего ветра. Тихая неприглядная музыка играла через шипящие колонки на станции. Пахло сыростью и плесенью. От здешней прохлады я нервно ерзала на своем месте, потирая открытые плечи.       — Итак, Лазурит, тайны, — драмотично протянул Коул.       — Ох, да, потрясающие тайны, без ответа и разгадок, — ехидно улыбнулась я.       — Что хочешь знать?       — Вот так легко и просто?! — чуть ли не вскрикнула я. Коул молча, улыбаясь, кивнул. — Хорошо, Харуми. Как она оказалась хранителем целого измерения?       — Так называемый хранитель пустого гена. Ты ведь читала про Небесное Царство?       — Там вроде как пишутся наши судьба, — с сомнением ответила я, заходя в вагон.       — Именно, и самое интересное. Они могут прописать ген человеку, который не имеет ничего общего с ПМК.       Небольшое открытие меня повергло в шок, что я слишком резко рухнула на сиденье, ударившись копчиком об него. Острая боль, пронзившую спину, меня нисколько не смутила. Слишком много мыслей возникло в моей пустой голове, слишком много слов рвалось из моих уст, что я просто не успевала их обрабатывать. Коул лишь с усмешкой смотрел на мои попытки сказать, что-то связное, и я просто замолкла.       Вагон качало от стороны в сторону на резких поворотах. Стук колес перебивал любые другие звуки в салоне. Парочка старушек пытались перекричать шум из открытой форточки. Я тупо разглядывала рекламные объявления над окнами. Почему этими мыслями не задалась после стольких посещений Небесного царства?! Иирин ведь мне буквально намекнул на это. Нет, прямыми словами сказал, что они пишут наши судьбы.       — Все давно за нас предопределенно, — мрачно закончила я в пустом вагоне, где нас было лишь двое. Слабый холодный свет тянулся от одного конца поезда к другому. Нас дергало от каждого поворота. В какой-то миг мне показалось, что я и вовсе одна в вагоне.       От мысли некой обреченности в этой жизни меня сильно передернуло и бросило в дрожь. Внутри образовалась пустота, съевшая предыдущую. В горле встал ком, а по холодным щекам начали катиться горячие слезы. Не эту жизнь я себе представляла через несколько лет. Я ведь хотела поступить в ВУЗ, жить и наслаждаться момент. А вон оно, как выходит. Судьба давно написана без нас.       Кто-то смахнул слезу с моей щеки, что немного вернуло меня к жизни:       — Ну-ну, всегда можно выйти за рамки системы и изменить нашу с тобой судьбу, не находишь? — я взглянула на него, он тепло улыбался и, найдя в кармане носовой платок, протянул его мне.       — А можно в этих свитках, куда они пишут судьбы, убрать способность к путешествию?       — Мы это уточняем, — хмыкнул Коул.       — Мы? — я вновь упала в осадок.       Мы вышли на станции около Ордена, на главной площади. В центре города было чуть прохладнее окраины. Прежде ночной Ниндзяго Сити мне не приходилось видеть. Он весь сиял и горел разными цветами. Это была некая особенная живость, которой дышал ночной город, ночные жители. Как правило, сама жизнь начиналась именно с наступлением сумерек. Пока я благовенно смотрела на яркие неоновые рекламные билборды размерами в целый дом. Меня вернули в некую суровую реальность.       — Идём, покажу общаное место, — шепнул мне на ушко Коул. Я молча взглянула на него и последовала за ним.       Чуть свернув с главной улицы, мы оказались в полупустом закоулке с несколькими заведениями, которые и освещали её. Баккет повел меня к завешенной фонарями террасе, где стояли несколько столиков и открывался вид на внутреннее помещение, где все было исполнено в старом дизайне. Бумажные стены, все из дерева, люстры похожие на те фонари на входе только больше. В лапшичная была наполовину заполнена посетителями. В центре дальнего угла была барная стойка, за которой стояла молодая привлекательная девушка с длинными рыжими волосами. Она подняла свой взгляд на нас и улыбнулась.       — Коул Баккет, — прокричала девушка через весь зал, отчего я немного перепугалась. Она вышла из-за стойки и подошла к нам, указав на ближайший свободный столик. — Сколько лет, сколько зим. Давно не заходил к нам. Вижу девушку привёл.       Она легонько ударила парня в бок, что, к моему удивлению, смутило Коула больше, чем меня. Я невольно отвела взгляд от них, оглядывая интерьер лапшичной.       — Она — Лазурит.       — Оу, сочувствую, — девушка помрачнела и вытащила свой блокнот. — Кстати, Янтарь. Мастер, о какое совпадение, Янтаря. Скайлер Чен.       — Патриция Уилман. Мастер непонятно чего. Вы получается мастер второго круга?       — Да, и слава богу. Но всё равно не так просто живётся, знаешь. Что будете, сонеудачники? — она схватила ручку.       — Удон, — немного стесненно я.       — Как всегда.       — Отлично, через минут пятнадцать будет готово, — Скайлер подмигнула и скрылась за дверьми около барной стойки.       — Мы, ты сказал мы. Кто эти мы? — прервала я тишину, сложив перед собой руки на стол. Коул немного поерзал на своем месте, будто бы ранее он сказал это по ошибке и вообще не должен был открывать этот склеп. — Ты спросил, доверяю ли я тебе, и добавил, что готов ответить на любой вопрос.       — Да, но. Может я немного опешил, — нервно улыбнулся он.       — Ну, уж нет, солнышко. Говори раз начал. Мне это надоело. На миссии меня не пускают, то и дело отправляют в Небесное царство и Преисподню. Все говорят, что моя матушка злодейка, и полагаю она так и скачет между мирами. А Пэтси все разгребает.       — Неприятно, понимаю. Тогда вопрос о доверии отпадает. Мы — это мы, хранители. Кому казалось бы хочется жить вот так вот?! — он ударил по столу, что я подпрыгнула на своем месте.        — И когда, если не секрет, ты понял, что система такая себе?       — Когда мое последнего друга перебросили в другой мир, — звучал он грустно. Сейчас он больше всего напоминал одинокого брошенного ребенка. Казалось, у него, кроме себя не было другой опоры.       Проявление эмпатии, наверное, не самая моя из лучших. сторон. Весь удел моего утешение это нервно похлопать по плечу и сказать: «Все будет хорошо». Порой солидарное молчание, лучшее утешение для человека.       — Ваша лапша, господа, — Скайлер поставила две тарелки на стол, а сама присела на свободное местечко рядом. — Как тебе другие миры?       — Никак, я была лишь в трёх, — я вдохнула ароматный запах горячего супа. Кажется, я даже забыла какой на вкус удон. Лапша в нашем доме почему-то была большой редкостью. Чаще что ли просить её готовить.       — Четыре, — поправил Коул. — Она была в каких-то ещё джунглях с человека-животными.       — Новый мир? Интересно, — Чен взглянула на меня с прищуром, что мне стало как-то не по себе. — А что если, её скрыть от Ордена и дать возможность случайно передвигаться между новыми мирами.       — Скайлер! Ни за что! — мы как-то в унисон выкрикнули наше негодование.       — На мне и так пристальное наблюдение. Шаг налево, шаг направо и запишут в предателей и преступников. К тому же как-то не весело оказываться в неожиданных случайных местах, — я отодвинула от себя тарелку.       — Ну, я же пошутила, ребят! — как-то обиженно извинилась Скайлер. — Но идея интересная.       — Чен, черт тебя дери! — грозно взглянул на неё Коул.       — Ладно-ладно!       Я молча уплетала ароматную лапшу с овощами и слушала истории ребят о некоторых. совместных миссиях. В частности, они раскрыли, что основная суть этих заданий найти лишний элемент в мирах. Безусловно, под элементом имелось ввиду человека. Сами путешественники не знали кого именно они ищут, как он выглядит. Сама суть бессмысленных поисков отдаляла меня всё дальше и дальше от правды.       — Вы наслаивайте загадку на другие загадки, — устало заключила я, в ответ получив непонимание в глазах Коул и Скайлер. — Смысл искать того, кого не знаешь?!       — А в том, что мы не должны с ним разбираться и возвращать в Орден. Мы должны решать проблему жёстко и радикально на месте, — Скайлер зевнула, оглядывАясь на пустеющую лапшичную.       — Что? — непонятно из-за чего вскочила я. Ладно, нас хотят сделать рабами миров, но создавать себе кучку наёмников уже слишком.       — Чен утрирует, — успокоил меня Баккет. — Мы никого не убиваем и не убили. Пока.       Я лишь неодобрительно взглянула на него. Как можно рассуждать об этом вот так: легко и просто. Чушь какая-то, правда, этот вечер внес хотя бы какие-то внятности в события минувших дней. Теперь я четко знала, что не одна и что можно изменить нынешний порядок дел в Ордене. Да, не ясно как, но надеюсь вскоре и это откроется.       — Так, кто же содержит храмы в разных мирах? — я хлебнула остывшего бульона. Ребята переглянулись, будто ожидая кто из них начнет первым. Но историю всё же начал Коул:       — Если взять из самых старших хранителей, то Гармадон — Преисподня, Ву — Мир Они и Драконов. В общем-то они прямые предки, дети ПМК. Ещё один прямой родственник ПМК — Ллойд Гармадон.       — Гармадон говорил, что оставил в этом мире сына 5-ти лет и жену. То есть его сын давно подрос и тоже хранитель, — оживленно перебила я его.       — Да, время в разных мирах движется чуть иначе. Мы как-то пытались исследовать это, — включилась Чен. — Больноинтересующихся ударили по носам, но было выяснено, что для Гармадона и Ву день начала «поста» было года два назад. Как и почему так течет время не ясно.       Я, сделав заумный вид кивала ей в ответ, будто понимала о чем она говорила. Но раз уж так сложилось о течении времени мельком говорил Иирин во втором скачке. Да и по ощущениям я проводила в тех измерениях не больше минуты, так что в этом есть смысл.       — Собственно, Ллойд — хризолит. Он хранитель другого Ниндзяго, — Коул сложил приборы в тарелку, после чего забрал и мою уже пустую бульонницу.       — В смысле другого? Там, что у людей ноги вместо рук, или все злые — добрые, и наоборот, — усмехнулась я.       — Нет, там законы мира чуть иные, — Баккет продолжал выравнивать перечницы и салфетницы по-своему условному стандарту в голове. — Кай Смит — рубин. Сейчас охраняет храм в Мире Безумия. А его сестра Ния Смит — агат в мире первородного океана.       — То есть он полностью состоит только из воды?       — Да, и тот мир в общем-то редко посещается. Дальше храма ты никуда не денешься, а изучать его крайне опасно и сложно, — поправила передние пряди Чен.       — Зейном ты знакома, он хранитель Джидживерс. Ну, и в Мире Умерших хранителем является, являлся в зависимости от версий, Морро Сторм — малахит. Есть ещё миры Джиндзяго, Царство Проклятых. Однако они в зависимости от легенд то привели к созданию Ордена, то слились намного позже, лет восемнадцать назад. Фиг поймет, но их ячейки в пышке пустуют и туда уже не переместиться, — закончил Баккет.       — Стоп, а наш мир? Кто его охраняет? — резко я вставила свой вопрос в минуту некого траура. Ребята вновь переглянулись.       — Джей Уолкер — сапфир. Правда, наш храм у черта на куличиках. Попробуй доберись до него, — начала вставать с места Скайлер. — Ладно, ребята, пойду дел невпровот. Кстати, платить кто будет?       Я лишь нервно пожала плечами и посмотрела на Коула. Он вытащил меня из дома без ничего, ему распоряжаться отчасти этим вечером. Баккет поднял руку и улыбнулся мне. Владелица лапшичной кивнула и скрылась за барной стойкой, попутно забрав и пустую посуду со стола.       — А мы можем встретиться с этим хранителем?       — С каким? Джеем? Я его сам не видел года три уже, а о тебе и речи не может идти.       — Обо мне речь в принципе в частности не идёт. Все только и делают, что смотрят мне в рот, — фыркнула я, что кажется немного позабавило Коула.       — Ну, может и так, Пэтси.       Я хотела ударить его через весь стол, однако лишь сама ударилась об его край пахом. Немного поморщившись от боли, села на место и посмотрела на часы над входом. Прошло уже немало времени с нашего побега. Интересно, кто-нибудь заметил в этой невзрачной набожной толпе отсутствующего именинника? Или все дружно решили, что через час после начала я мирно ушла себе в комнату, проводить очередной вечер в образе отшельника. К своему сожалению, я поздно осознала, что метро уже не ходит, а об автобусах и речи не могло идти. Система безопасности территории включилась минут десять назад, а значит и забор не перелезть тихонько, без поднятия на ноги посторонних.       Я стала нервничать. Такие поздние прогулки не в моем стиле. С самого детства меня запугивали история о бабайках, что выползают на охоту за детьми на ночные улицы. Со временем бабайки сменились всяким сумасбродом с ножами и ружьями, если таковые выдавались. Пугали меня и жуткие новостные блоки в газетах о грабежах, насилии и смертях. Из высокой башни дома всего этого не видно. Все будто стекала вдоль поместья на другие улицы, закоулки.       Мастер Земли оплатил ужин, и сам немного обеспокоено взглянул на меня. Он посмотрел на часы на своем смартфоне и нахмурился. Не написал ли кто ему?       — Спасибо, Скай. Мы пойдём, — Коул легонько коснулся моего плеча, кивнув в сторону выхода.       — Спасибо. До свидания, — спешно бросила я, направляясь за Баккетом.       С наступлением глубокой ночи жизнь начала утихать, стекаться по домам. Реклама всё также горела на зданиях, заведения потихоньку закрывались. Город начал засыпать, просыпается мафия.       Пока я стояла наблюдала за едва покачивающимися фонарями над террасой лапшичной, Коул накинул на меня свой пиджак. Не то, чтобы мне стало холодно, тем не менее я была ему крайне благодарна этому жесту.       — Спасибо.       Я шла по инерции рядом с Баккетом, не зная четкого направления. Бывало в прогулке с друзьями ты просто шёл, а потом задавал логичный вопрос: а куда мы идём? Все дружно отвечали, что я шел за тобой. А ты говорил, что шел за ними. Вот и получилось, что ты идёшь по мощеной улочке, не следуя конкретной цели.       Любя рассматривать все, что было сверху, я подняла глаза на небо. К сожалению, яркий городской свет заглушал свет дальних звёзд. Однако всё ещё тускло сияли крупные горящие сферы на ночном небосводе. Причина частого взгляда вверх мне казалось простой, там я искала потерянную многими годами позже мать, но осознавая, что она жива, весь ритуал терял какой-то сакральный смысл, и стал пустой тратой времени, счетом невидимых ворон.       Мы направлялись все дальше от главных улиц, все глубже уходили в спальные районы Ниндзяго Сити. Здания оставались всё такими же высокими, а шум заглушался непробиваемой стеной сплетенных в один дом подъездов. Отвлечено смотря на проходящие мимо высотки, я не стала спрашивать куда мы идём, особенно в позднее время.       — Если что, мы идём ко мне, — ответил на мой мысленный вопрос Коул.       — А ты точно Мастер Земли, а не Разума?       — Точно. Потому что Мастер Разума уже существует. Ну, и к тому же куда ты пойдешь в это время?! У тебя есть знакомые в центре? — посмотрел он на меня, склонив голову.       — В общем-то у меня их в принципе не так много, знаешь ли, — пожала я плечами.       — Почему же? Тоже ведёшь отшельнический образ жизни.       — По возможности, да. Меньше людей, меньше проблем с выходом из зоны комфорта. Предпочту жизнь замухрышки, чем экстремала.       — Ауч, словно удар по моему достоинству, — улыбнулся Коул.       — Это ведь вовсе не про тебя, любитель твердо стоять на ногах. Тебе бы чего-нибудь по проще, видимо, — как-то неуверенно произнесла я, потирая ладошки.       — А ты психологом успела заделаться? — засмеялся Коул, сворачивая на недавно уложенную дорогу. — Но доля правды в этом есть. Простота и есть идеал.       — Тогда я твой идеал?! — залилась я смехом, однако резко замолкла.       — Может быть, — Коул говорил это с серьёзным тоном. Щеки загорелись, и я застенчиво улыбнулась, отводя взгляд. Мило, что сказать. Вроде простые слова, но душе как-то тепло само собой становилось.

***

      Квартира Коула была небольшой и находилась на двенадцатом этаже. С прихожей открывались две двери: одна в ванную, другая в гостиную. В ней же умещалась кухня. Небольшая студия была достаточно светлой, из-за больших окон в самой большой комнате, куда я зашла после приглашения.       Теплый свет люстры мягко рассеивался по комнате. Баккет дополнительно включил свет на вытяжки. С щелчком включилась газовая плита, на которую тяжело упал бурый чайник. В комнате стояла некая жужжащая тишина от работы холодильника. Несмотря на новизну квартиры, она отдавала многолетней историей предыдущих жильцов, что сохранилось крохотных оконцах на холодильнике, магнитики с разных путешествий, подарки от родных.       Я присела на край дивана, как бывало всегда в гостях, занимая тем самым меньшего всего пространства в чужом доме и стараясь не отсвечивать. Коул скрылся в соседней комнате, откуда доносились стуки, свойственные открыванию и закрыванию шкафа. Через минуту другую он появился в домашней футболке и трениках.       — Держи, — он бросил мне жёлтую футболку. — Думаю, платье не предназначено для удобного сна в нем.       — Спасибо, — я аккуратно сняла пиджак Баккета и сложила его на спинке дивана.       — Можешь воспользоваться ванной, — не поднимая взгляда, проговорил Коул.       Я сменила платье на футболку, оказавшуюся по длине чуть выше колен. Сложила чудное создание мадам Ли на подлокотнике дивана. Я скромно и тихонько села за стол.       — Тебе как-то некомфортно, кажется, — заметил он.       — О, да, не то слово. Я в гостях редко бываю.       — Даже у друзей?!       — Даже у них, — Коул поставил передо мной чашку с горячим чаем и тарелку с бутербродами. — Как насчет о ваших делах? Ну, хранителей.       — Это долгая история, но если кратко, то через меня они перебрасываются сообщениями, однако не все задействованы, — начал Баккет.       — А что за письма от Ордена ты передаешь?       — В частности какие-то распоряжения. Через Харуми жрецы следят за происходящим в других мира. Доверие хрупкая вещь, и её у них по отношению к нам уже давно нет. Рапорты о работе в мирах всегда можно подделать, а действия нефрита уж тем более, — улыбнулся Коул. — Она лишь пускает пыль в глаза, пока за занавесами мирного услужения готовиться небольшой переворот.       — Неужели все мастера просто взяли и согласились на это?! — я хлебнула сладкого чая и посмотрела на уже полуночное время.       — Нет, конечно, у той же Чен отец сидит в совете. Много ей не расскажешь, хотя во времена полной детворы она была очень близка с Каем, — фыркнул он, встав изо стола. Он отошел к комоду, что стоял меж двух окон. Порывшись в ящиках он вытащил некий альбом в твердом переплете, подвязанный разноцветной лентой. На обложке красовались искусственный мох и пару сухоцветов. Коул раскрыл альбом передо мной. На первой странице красовалась общая фотография восьми детей, двое из которых были намного младше них. В девочки я узнала маленькую Сару, а мальчик рядом, видимо, был сам Коул. Почему-то мне всегда казалось, что кузина обучалась индивидуально с Коулом, а не в компании ребят чуть старше них.       — Разрыв между мной и старшими хранителями в среднем три года, тем не менее бы будто бы были на одной волне. Всегда были общие какие-то интересы. Нашим обучением на тот момент занимался Ву, — он перевернул страницу, где было несколько фотографий моментов обучения со взрослым мужчиной с белой бородой и добрым взглядом. — Брат Гармадона, через год и его отправили в храм Мира Они и Драконов. С этого момента нас с твоей кузиной обучали в разрыве с остальными.       — Сочувствую, — больше я ничего не могла сказать. Я положила свою рука на его и слабо улыбнулась.       — Скоро все измениться, — Коул взял меня за руку. Я лишь кивнула. Коул подготовил место на диване, а сам разложился за ним на раскладушке, на мои возражения он никак не реагировал, от того пришлось лечь на софу. Наверное, полчаса не приходил ко мне сон, как бы измотанной не была за этот день. Я лежала, уткнувшись на в потолок, под сопение Коула.       Впервые за месяц мне снился сон, однако казался он невероятно реальным. Я стояла в пустом белом пространстве, будто в ожидании своей не скорой очереди. Однако пустота была живой и холодной. Она поглощала меня медленно сковывая, покрывая коркой льда. Она постепенно набирала обороты стягивала холод все сильнее и сильнее. Я ощущала этот весомый холод, прекращала чувствовать руки и ноги. Я хотела бы кричать, но связки замерзли, не получилось издать ни одного звука. В какой-то момент мне чудились голоса, твердящие в разнобой: книга, орден, библиотека. Холод, голоса превращались в безумную какофонию, из которой не было будто и выхода.       Я проснулась резко и неожиданно для себя, будто в комнате был незваный наблюдатель. Впрочем, так и оказалось. На диване напротив сидел мистер Дэвис, попивая чай из крохотной фарфоровой чашки. Полусонная, прикрывшись плотнее пледом, я вжалась в спинку дивана.       Мужчина не излучал опасностью, но его спокойствие и присутствие здесь наводило жути, отчего меня начало колотить. Я оглянулась в поисках хозяина квартиры. Коула не было. Я не смела что-то говорить и задавать вопросы, мирно наблюдая за поведением Дэвида. Он поставил чашку на стеклянный журнальный столик и произнёс заветные пять слов, что навевали с этой беспечной улыбкой и холодным спокойствием ужаса похлеще действий главы Ордена.       — Вас ждут небольшие проблемы, мисс.