Лапочка-милашка, а зовут меня Бэкхён!

Спустя 6 лет       — Через десять минут выход на сцену, не задерживайся! — быстро и чётко проговорила менеджер и тут же скрылась за дверью личной гримёрки Бэкхёна.       Он поднялся со своего места и немного устало выдохнул. Ему просто хотелось сейчас домой, ведь только там он мог спокойно проводить время со своим Сехуном, обсуждать какие-то обычные дела помимо творческой деятельности и учёбы.       Только вот... Со своим ли Сехуном?       Нэко несчастно посмотрелся в зеркало, оценивая свой безукоризненный внешний вид, однако ради чего и кого он всё это делает? Признание публики его не интересовало от слова совсем, ему нужно было знать, что в нём нуждается и им восхищается лишь один единственный человек.       О Сехун. Его жизнь, его воздух, его продюссер и хозяин.       Поправив укладку, аккуратно подчёркивающую его заострившиеся ушки, Бэкхён махнул рукой на своё отражение и отправился на сцену, где его ждали двое коллег.

***

      Наблюдая за выступлением со своего коронного места в правом партере, который полностью был выделен только для него, Тао всё больше хотелось задать себе один весьма простой, но такой больной вопрос: за что?       Тех двоих, что также присутствовали на сцене, Тао даже и не видел. Его взгляд был прикован к одному пареньку с чёрно-рыжими ушами и пушистым хвостом. Он наполнял стены этого зала своим очаровательным и сладким голосом, сводил с ума своей красотой и грацией движений своего тела, покорял сердца своей улыбкой и острым взглядом хитрых лисьих глаз. Он двигался так, словно вообще не касался ступнями сцены, настолько лёгкими казались его движения, хотя Тао знал, что на самом деле для них требуется немалая мышечная нагрузка. Его голос звучал, казалось, уже в голове у мужчины, преследовал повсюду днём, и даже ночью доносился призрачным эхом сквозь пелену сновидений.       Бэкхён.       Шесть букв, которые выжжены углём на сердце Цзытао до тех пор, пока этого ушастого чуда не перестанет быть в его жизни слишком много. Да, малыш вырос, и уже даже не малыш, однако его сложно назвать взрослым, поэтому ему требовался постоянный надзор. Сехун вечно был занят на совещаниях, важных встречах и всему подобному, Бэкхён был предоставлен самому себе, но всегда чудом оказывался рядом Тао и помогал всем, чем только мог. И друг, и брат, и няня, и советчик, и жалобная книга. Однако Тао даже не понял, в какой момент он совершил эту страшную ошибку...       Влюбился.       Взял и влюбился в мальчишку, который практически вырос на его глазах. Конечно, за всё то, чем он помог Сехуну и Бэкхёну, он давно мог бы выставить счета и, в принципе, получить то, чего хотел, однако Тао делал всё только за одну цену — счастливая улыбка Бэкхёна. Единственная награда за все его старания.       Ониксовые глаза мужчины по-прежнему следили за танцующей на сцене хрупкой фигуркой нэко, а в мыслях Тао возник вопрос: скольких же людей Бэкхён уже успел свести с ума. Ведь это надо же было стать таким.       — Наш мальчик так быстро вырос, — сказал парень и плюхнулся в кресло напротив Сехуна, а у последнего брови поползли вверх от услышанной фразы.       — Наш? Чанёль, ты путаешь берега.       — Не думаю. Я вполне могу называть его своим, ведь в его карьерном росте я принимал весьма активное участие, — Пак подмигнул своему младшему коллеге и отхлебнул вина из бокала, который держал в руке. — Я же могу воспользоваться его услугами, так ведь? Он же уже большой.       От шока и внезапной злости, Сехун чуть не выпал в абстракцию, осознав, на что именно намекает сопродюссер. Нет, Чанёль отнюдь не плохой человек, просто слишком много себе позволяет.       — Совсем умом тронулся?! Это мой малыш, а не какая-то игрушка. Хватит расценивать его в таком свете, он не такой и никогда им не будет. И уж точно он не продаётся и не отдаётся ни за какие земные и неземные богатства, ясно?       — Ты так уверен, что твой бесценный мальчик свят и невинен? А-ха-ха, я тебя умоляю, у них это природой установлено, а ты мне тут про какие-то богатства втираешь. Он уже взрослый, думаешь, он ни с кем не встречался? Серьёзно? Он находится в современном обществе извращённых подростков, поэтому его могли даже и не спрашивать. Не думаю, что он будет делиться с тобой подробностями своей... — но договорить ему не дали.       — Всё, закрой рот! У него нет никого и не было, а ты собираешь сейчас полнейшую чушь, так что лучше... — Чанёль также решил проявить наглость перебить Сехуна:       — Мимолётный перепихон не считается. Ты действительно думаешь, что он ни с кем не спал при том, что их природой заведено быть подстилкой? Не смеши меня, ты слишком наивен. Под твоим крылом выросла маленькая шлюшка, которая, на минуточку, и создана для удовлетворения сексуальных желаний. А при такой внешности он и слова сказать не успеет, как его сгребут и выебут где-нибудь в подворотне, и где-то через минуты две он и сам будет не против. Скажешь, что сам никогда его не хотел?       — Мерзко. Грязно. Заткнись и выйди отсюда, — прорычал Сехун, сжимая руки в кулаки. — Если ты что-то сделаешь с моим мальчиком, я не оставлю на тебе живого места.       Чанёль лишь залился смехом и, швырнув пустой бокал в мусорное ведро, медленной походкой покинул кабинет Сехуна, не забыв хлопнуть дверью. Последний же устало опустился в кресло и закрыл лицо руками, понимая, что да, чёрт возьми, Чанёль может быть прав! Бэкхён давно не ребёнок и наверняка ему интересны любовные отношения, однако почему от этого больно? Что пошло не так? Где в своих планах Сехун просчитался? Нет, он всё сделал идеально. Вырастил нэко, вывел на сцену, сделал из него звезду, идеальное создание просто.       Однако кому он сделал лучше?       Сехун заметил, что Бэкхён отдалился от него. Из-за плотного графика они и так не видятся, но когда видятся, то диалоги выходят напряжёнными и скомканными. Сехуну хочется сжать в обьятиях своё маленькое чудо, но он понимает, что уже не может безнаказанно касаться его.       А так хотелось бы...       Чаще видеть его, обнимать, погладить за ушком, как в детстве. Куда всё исчезло? Зачем Бэкхён вырос?       За свои мысли Сехун тоже считал себя грязным, потому что не имел права испытывать такие чувства к созданию, которое вырастил и воспитал. Поэтому он поклялся, что Бэкхён никогда и ни при каких обстоятельствах не узнает о его больной любви. Сехун лучше задохнётся своими запретными чувствами, чем позволит себе выпустить их наружу.       Ведь Сехун думает, что так надо. Он думает, что может испугать и отвернуть от себя Бэкхёна. Он думает, что так будет лучше.       Но однажды он уже ошибся.

***

      Даже сквозь громко играющую музыку, Бэкхён услышал хлопок входной двери. Он заранее знал, кто вернулся домой. Справившись с сомнениями, нэко всё же слез с кровати и пошёл встречать Сехуна, потому что он очень сильно соскучился. Пряча глупую улыбку и борясь с желанием броситься своему хозяину на шею с крепкими объятиями, Бэкхён чапал до прихожей. Сехун обнаружился там, снимающий с себя обувь.       — Привет, хо... — нэко прикусил язык, чуть не сказав это слово вслух, ведь Сехун просил больше так не говорить. — Привет, — просто повторился Бэкхён и отвёл взгляд.       — Привет. Голодный?       — Нет, я недавно кушал. Да и к тому же у меня неделя диеты, — сказал Бэкхён, надеясь, что его хозяин сейчас улыбнётся, скажет что-то вроде: «нафиг эту диету», накормит его вкусными бутербродами, чаем с сахаром и молоком, а потом сгребёт в охапку, как в детстве, и унесёт в комнату, чтобы вместе посмотреть какой-нибудь фильм или мультик. Но Сехун лишь пожал плечами:       — Диета так диета, что ж, будь тогда аккуратнее.       Бэкхён шмыгнул носом, чувствуя, как от обиды на глаза снова готовы навернуться слёзы. Чем дальше, тем Сехун холоднее и жёстче. Но внезапно вместо обиды появилась какая-то непонятная злость, нэко развернулся и тихо, но так, чтобы хозяин услышал, прошептал:       — Ты сделал из меня куклу.       После этого он бегом убежал в свою комнату, оставив на кухне Сехуна, подавившегося воздухом и потерявшего под ногами пол. Решив не оставлять это так, он смело шагнул следом за Бэкхёном, желая разобраться в ситуации. Сделать вид строгого отца, которому нагрубил его сын. Сехун понимал, что это может быть жестоко, однако это единственная мера против того, чтобы случайно не сорваться. Тёплые отношения довели бы до чего-то страшного, но в таком раскладе событий Бэкхён вряд ли подпустит к себе. Сехун не понимал его поведения от слова совсем. Нэко тоже не особо интересовало их общение, однако иногда всплывают вспышки ревности или ещё чего-то. Так что не так-то? В чём дело?       Постучавшись в двери своего младшего, Сехун ответа так и не получил. Обнаружив, что дверь открыта, он просто прошёл внутрь, делая лицо как можно серьёзнее.       — И что это было? — старший старался говорить так, чтобы голос предательски не дрогнул. Вместо этого холодного разговора просто хотелось подойти, обнять, успокоить... Но ведь Бэкхёну это не нужно, да и для Сехуна весьма опасная пытка.       Нэко стоял перед зеркалом, пристально глядя в глаза своему отражению. Несколько секунд в комнате висело молчание, после чего Бэкхён заговорил:       — Кукла. Идеальный внешний вид, лишь красивая оболочка. Ведь всем нужно это, так? Но никто не думал о том, что у меня внутри, — нэко повернулся и посмотрел в глаза Сехуну. — Что у меня внутри, ты знаешь?       — Если бы ты хоть что-то рассказывал мне, то быть может и знал бы, — отрезал старший.       — Как тебе рассказывать, если я не уверен, что могу тебе доверять? — Бэкхён мысленно просил себя заткнуться, однако слишком наболело всё это внутри.       — Так ты мне значит не доверяешь?       — Сейчас уже нет, — «а так хотелось бы! Пожалуйста, скажи, что я могу тебе доверять! Скажи, что я нужен тебе! Пожалуйста, скажи, умоляю тебя!!»       — Понятно, — «малыш, мне очень жаль, прости меня, но это всё только ради твоего же блага».       Не сказав больше ни слова, Сехун ушёл к себе, оставив Бэкхёна снова одного. Нэко лишь опустил голову и поклялся себе, что больше не будет заводить такие разговоры, чтобы не делать больнее самому себе. Где тот нежный Сехун? Неужели его так испортили деньги? Что случилось? Откуда всё началось именно так?..

***

      — А ты уверен, что тебе стоит его избегать? Быть может, попытаться сблизиться с ним, глядишь, получится что-нибудь. Зачем вот так разбивать эти узы? — говорил на том конце трубки Чондэ, пытаясь объяснить своему тупому другу, что любовь это не страшно, а наоборот, приятно и красиво.       — Ага, чтобы он вообще в угол от меня забился. Он и так миллион таких взглядов собирает на себя, а тут я ещё со своей любовью к нему. Я ему совсем психику сломаю, ты о чём вообще говоришь...       — Говорит человек, который даже не пытался. Знаешь, лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть. Да-да, друг мой, хватит избегать его и всячески отодвигать. Я и раньше тебе это говорил, но сейчас я настаиваю. Дай себе шанс.       — Чондэ, ты больной на всю голову.       — Я знаю, — улыбнулся тот, словно чеширский кот. Сехун этого не видел, однако даже через телефонную трубку смог почувствовать эту улыбку.       — Я боюсь ранить его. Причинить ему боль, оставить шрамы на душе. Я слишком сильно его люблю, я не представляю, что будет, если я сломаю его своими же руками. У него много друзей, наверняка у него есть пара, или ему нравится кто-то. Зачем мне лезть в его жизнь? Я и так наворотил в ней дофига всего, не думаю, что готов ещё доставлять дискомфорт. Я лишь хочу, чтобы он был счастлив, но как-то херово у меня получилось подарить ему счастье. Возможно, я наделал ошибок, но менять что-либо уже поздно. Я не позволю себе совратить ребёнка, да, для меня он всегда будет ребёнком, хоть он уже и взрослый. Я потерян. Я сам не знаю, что я сделал. И как мне теперь это исправлять.       — Какой же ты дурак, О Сехун.       Послышались гудки — Чондэ бросил трубку. Даже он послал идиота О Сехуна на все четыре стороны. Что ж, всё веселее и веселее.       Бэкхён просто сидел на кровати и читал книгу, пока не стал внезапно плохо себя чувствовать. Тело неприятно ломило изнутри, руки дрожали, кружилась голова и, кажется, даже температура поднялась. Нэко абсолютно не понимал, откуда взялось это ухудшение самочувствия, однако в голове резко возник образ Сехуна, а в ушах противно зазвенел звук рвущейся нити. Из глаз полились слёзы, потому что чувства внезапно обострились, обида, привязанность, любовь, боль — всё это стало острее и словно резало душу и тело изнутри, что Бэкхён уже перестал понимать, какая боль сильнее — физическая или душевная. Он пытался крикнуть, позвать на помощь, обратиться хоть к кому-нибудь, однако из горла вылетали только рваные всхлипы.       Но этого хватило.       Дверь открылась и комнату наполнил запах Сехуна, хотя раньше нэко не чувствовал его так остро, но сейчас он стал словно глотком кислорода, даже в голове немного прояснилось. Нэко остановился только тогда, когда уже слез с кровати и хотел бежать в сторону спасителя, но вовремя себя остановил.       «Что бы он подумал...?»       Думать долго ему не дали, тело снова свело судорогой и Бэкхён упал на колени возле кровати. Сехун тут же подбежал к нему и неожидано сгрёб в объятия, что-то спрашивал, шептал, пытался вытереть слёзы, но нэко не слышал и не воспринимал ничего. Его организм поймал эйфорию, успокоился и позволил Бэкхёну провалиться в сон.       Сехун так и сидел со спящим нэко на руках возле кровати, пытаясь понять, откуда такие приступы.       — Может, диета? — спросил он сам себя и решил, что отменит её с сегодняшнего же дня.       Он наслаждался расслабленным лицом своего младшего, который чему-то даже улыбался во сне. Сехун тоже улыбнулся: совсем как в детстве. Не хватает ещё пелёнки, обмотанной вокруг Бэкхёна. Положив голову на кровать, Сехун тоже прикрыл глаза, решив дождаться пробуждения нэко и расспросить его о симптомах, чтобы не допустить какой-то болезни. Но долго ждать не пришлось, Бэкхён проснулся резко, дёрнулся, а после кинулся старшему на шею и крепко-крепко сжал в объятиях. Сехун вообще ничего не понимал, но пока просто наблюдал за тем, что сегодня у нэко какой-то сдвиг в голове происходит. Всё было терпимо до тех пор, пока Бэкхён не начал водить носом по его шее. Сехун оцепенел и тут же снял с себя нэко во избежание всяческих последствий:       — Ты чё творишь?       Тот честно пожал плечами:       — Я не знаю, не помню...       — Ты не простудился?       — Нет, сейчас абсолютно хорошо себя чувствую.       — Я всё равно запишу тебя к врачу, — сказал старший и поспешил покинуть комнату Бэкхёна.       А нэко понял, что да, он болен, однако ни один врач не сможет вылечить его от этой болезни. И ей диагноз — О Сехун. Бэкхён не знал, как это объяснить, но понял только то, что начался тот самый период, который называется половым созреванием или переходным возрастом, а значит теперь все чувства нэко к Сехуну обострятся и увеличаться...       «Как же мне быть-то...»       Бэкхён быстро набрал номер телефона, который знал наизусть.       — Да, — ответили там, спустя несколько секунд.       — Через час в нашем парке.       — Без проблем.       Сехун услышал, как хлопнула входная дверь.       «Ушёл».       Что. Это. Было?       Ощущение носика Бэкхёна, который скользит по шее, всё ещё было слишком свежо, от чего корёжило в разные стороны. Зачем? Почему? Для чего? Что такого ему могло приснится... Или привидеться?       Мысли Сехуна перебил стук в дверь. Он насторожился, ведь Бэкхён зашёл бы самостоятельно, к тому же дверь никто за ним не закрывал. Но волновался он недолго, потому что как только он открыл дверь, на него набросился никто иной, как лучший друг — Чондэ. Он что-то лепетал про ущербную дорогу, сломанную машину и что-то ещё, но Сехун его не слышал, потому что просто был до смерти рад его приезду. Что он не обиделся, не разозлился, что он просто взял и примчался на помощь своему непутёвому другу.       — Ну, что ж, пойдём, разбираться с твоей проблемой.

***

      — Что случилось? — спросил Минсок, когда к нему подошёл взъерошенный Бэкхён с явной паникой в глазах. — На тебе лица нет.       Нэко присел рядом с лучшим другом и закрыл лицо руками, думая, как бы правильно описать то, что произошло с ним сегодня. Так и не собрав мысли в кучу, он сбивчиво и путанно попытался объяснить это происшествие Минсоку, очень надеясь, что тот поймёт, о чём он говорит.       — М-да... Всё зашло слишком далеко. Этот период, о котором мы с тобой говорили, действительно уже начался, поэтому теперь тебе нужно как можно меньше видеть Сехуна, но опять же его близость тебе необходима, иначе это просто может тебя угробить. Замкнутый круг.       — Я всё понимаю, но почему именно он? Почему именно тот человек, которому совершенно наплевать на меня? Неужели мой организм не мог выбрать кого-то другого?       — Здесь скорее всего дело в том, что ваша физическая и духовная связь всё ещё слишком сильна, хоть этого и не видно. Вот твой организм и решил, что идеальная пара для него твой хозяин. Вообще, это логично, когда избранником нэко становится именно его хозяин, это, в принципе, правильно. Только вот у тебя слишком всё запущенно.       Бэкхёну не нашлось, что ответить на слова своего друга, поэтому он просто сказал:       — Хочу напиться. Пойдём к тебе.       Вообще, Минсок ни разу не видел Бэкхёна выпившим и даже не слышал, чтобы тот когда-либо употреблял алкоголь, но сейчас видимо ему настолько всё надоело, что он решил дать себе волю расслабиться и окунуться в мир алкогольных грёз. Ким взял немного выпивки, однако Бэкхёну этого хватило бы выше крыши.       Сидя у Минсока на квартире, друзья потихоньку потягивали алкоголь. Нэко явно пьянел быстрее Кима, а тот просто наслаждался тем, что так много времени может проводить со своим другом.       Хотя. Кому он пытается соврать? Бэкхён никогда не был для него другом. С того самого момента, как ушастое рыжее чудо появилось на пороге их класса, Минсок без памяти в него влюбился, поэтому и сблизился, и подружился, и стал защитой для него. Некоторое время Ким надеялся на ответные чувства, пока не узнал про Сехуна. Вот его Минсок ненавидел всем сердцем, потому что как же он хотел получить хотя бы малую долю той любви, которую нэко готов был дарить своему хозяину. Зависть, ненависть, ревность. Но Ким ничего не мог с этим сделать, совсем ничего, поэтому просто лишь общался с Бэкхёном, строя из себя хорошего друга.       — Мне как-то снова нехорошо... — внезапно пожаловался нэко, а Минсок увидел, что тот сбивчиво дышит, а на щеках его выступил румянец, и явно не от алкоголя.       Ким-то знал, что нэко всего лишь испытывает внезапное возбуждение, однако сам Бэкхён расценивал это состояние как ухудшение здоровья. Конечно, ведь некому показать ему, что это на самом деле приятно и приносит удовольствие. Нэко был нехило так пьян, да ещё и это состояние настигло в этот момент, что Минсоку стало его невыносимо жалко. Он ласково взял Бэкхёна за руку и принялся её поглаживать, чтобы показать ему, что он тут не один, что Мин поможет, если что-то случится.       И он заметил.       Заметил, что от прикосновения Бэкхёну стало получше. Он стал меньше жмурится и спокойнее дышать. Поддаваясь соблазну, Минсок стал гладить нэко по всей руке, затем шею, щёки, провёл за ушками, одаривая Бэкхёна лёгкой лаской. Мину и самому это нравилось, ведь он может, пусть и ненадолго, дать волю своим чувствам. Он приблизился к лицу нэко и, даже не колеблясь, прижался к его губам своими, сразу чувствуя, как его собственный пульс увеличился, а кровь стала носится по телу и разгонять это лёгкое, но сладкое удовольствие. Он двигал губами медленно, однако уже через несколько секунд окончательно потерявший над собой контроль Бэкхён стал отвечать на поцелуй и обвил руками талию друга. Минсок же просто наслаждался происходящим, хоть и понимал, что сейчас нэко руководствуется только инстинктами, и даже не видит, кто перед ним. С большим трудом заставив себя оставить губы Бэкхёна в покое, Минсок мягкими поцелуями перешёл на его шею. Он понимал, что в таком состоянии сможет сейчас сделать с нэко всё, что угодно, воплотить в жизнь свои фантазии, однако он не позволит себе такого.       Внезапно пульс Бэкхёна выровнялся, дыхание восстановилось, и Мин понял: нэко уснул.       «Надеюсь, он ничего не вспомнит...» — подумал Минсок, пытаясь привести своё собственное дыхание в порядок. Несмотря на присутствие Сехуна, парень всё ещё в глубине души таил надежду обратить на себя внимание этого чудесного существа.