Лапочка-милашка, а зовут меня Бэкхён!

      — Ты где был? — строго спросил Сехун, глядя на лохматого Бэкхёна, который пришёл домой только утром.       — У друга я был, — ответил тот, совершенно спокойно разуваясь и не желая вести сейчас этот бессмысленный диалог. Сехун снова будет наезжать, ругать, говорить что-то неприятное, а нэко меньше всего хотел это слушать.       Сехун не знал, что чувствовать. Ведь Бэкхён ночевал у какого-то «друга» и неизвестно, чем они там занимались! Ведь он не может видеть всё, однако сложно было принять тот факт, что его мальчик уже давно не его. Это злило и бесило, хотелось схватить Бэкхёна за воротник, придавить к стене и как следует показать ему, чей он мальчик, однако Сехун изо всех сил сдерживал свои порывы. И сейчас это давалось с большим трудом, потому что как же Сехуна бесил тот факт, что нэко мог провести ночь с кем-то другим.       А ещё это было так больно...       — Иди в душ, — брезгливо бросил хозяин, как бы намекая на то, что он догадывается.       — Я не грязный, — возразил нэко. — У друга принял душ.       «Вот теперь точно всё понятно...» — подумал Сехун, понимая, что догадался он правильно. Но окончательно его догадки подтвердились, когда Бэкхён подошёл ближе и на его шее можно было разглядеть небольшой, но заметный след чьих-то порывов страсти.       — А это что такое?! — старший был настолько ошеломлён увиденной картиной, что даже не рассчитал силу, весьма недурно дёрнув нэко за капюшон мастерки и заставив податься назад. — Ты с ума сошёл?! Ты как с этой дрянью на шее собрался на сцену выходить??       Сехуна рвало на части от злости. Бэкхён развлекался с каким-то уродом да ещё и позволил оставить на себе следы?! Это просто уму непостижимо. Чувство обезумевшей ревности просто разрывало Сехуна изнутри.       — Ты если спишь с кем-то, то хотя бы не позволяй оставлять на себе следов, это низко! И неприемлемо для сцены.       — Я ни с кем не спал! — повысил голос Бэкхён, который вообще ничего не понимал. Откуда такая злость, откуда пятно на шее, и что он плохого сделал.       — А это тогда что такое?! — заорал старший, ещё раз дёрнув нэко за капюшон, где недалеко от его руки красовался свежий засос. — Пылесосом сделал?       — Я ничего не понимаю, отстань от меня! — Бэкхён выдернул свой капюшон из рук старшего и только хотел уйти, как низ живота снова скрутило, а по телу пробежала мелкая дрожь.       «Неужели опять...»       Уйти ему не дали, его за руку поймал Сехун, заставив снова вернуться назад, однако нэко уже ничего не слышал. Общий фон дома поплыл перед глазами, остался только хозяин... Который что-то нервно говорил, иногда встряхивал Бэкхёна. Тот не выдержал, из его глаз полились слёзы и он прижался к Сехуну, сжимая кулачками его рубашку и, подтянувшись на носочках, уткнулся носом в его шею, потому что здесь запах старшего был сильнее всего. Нэко всячески старался оказаться ближе к своему предмету желаний, тёрся о него, как котёнок, однако через несколько секунд его с силой оттолкнули и он оказался на полу. Сехун лишь бросил:       — Заканчивай со своими шуточками. Я тебе не твои ночные дружки.       Бэкхён же медленно приходил в себя, и чем лучше ему становилось физически, тем хуже душевно. Сехун взъелся на него ни за что, оттаскал за воротник, наорал, а потом ещё унизил, сравнив с какой-то дешёвой шлюхой. Очень весело должно быть после такого. Уже оказавшись около зеркала в своей комнате, нэко действительно увидел на своей шее красный отпечаток, однако он даже представить не мог, откуда он появился.       «Что за чертовщина?»

***

      В этой квартире Бэкхён всегда чувствовал себя уютнее, чем дома. Точнее, не всегда, а с тех пор, как Сехун стал подниматься по карьерной лестнице. Здесь всегда пахло одним и тем же дорогим парфюмом, жила большая чёрная кошка Юи, и весь дизайн был сочетанием ахроматических цветов, однако это выглядело так со вкусом и так красиво, что невыносимо уютно.       — Ты стал реже заходить ко мне, милашка, — потрепал нэко за ушком Тао, присаживаясь рядом. — У тебя что-то случилось? Опять с Сехуном ругаетесь?       Нэко выдохнул и рассказал своему, можно так сказать, дяде то, что произошло утром. Тао нахмурился и оттянул ворот рубашки, чтобы убедиться, что злосчастное пятно там всё же присутствует.       — Понимаешь, малыш, такое вряд ли можно выпустить из внимания. Ты уверен, что не знаешь, кто оставил это на тебе?       — Понятия не имею. Мы были только вдвоём с Минсоком. Сначала мы пили, потом мы уснули, и всё. Утром я просто пошёл домой.       Тао задумался над тем, что вообще могло произойти. Единственный ответ, который имел бы место быть: это сделал Минсок. Однако, зачем? Они же ведь друзья? Тогда в чём дело?       — А ты не пробовал поговорить с Минсоком? Может, вы играли во что-то? И не помните, потому что перепили.       — Я честно не знаю... В том-то и дело, что я ничего не помню. Даже если бы и играли, то зачем? Я не понимаю.       — Ну, на пьяную голову много чего можно натворить. А вообще, милашка, лучше никогда не связывайся с такой дрянью, как алкоголь, тем более, если не умеешь правильно его пить. Поверь, никакие проблемы ты этим не решишь, ни от чего он тебя не спасёт. Утро снова принесёт все те же проблемы, а вместе с ними ещё головную боль, тошноту и слабость. Зачем тебе это всё? Все только думают, что алкоголь помогает расслабиться, но на самом деле всё может стать только хуже под его действием. Поэтому, больше так не ошибайся.       — Да, я уже полностью осознал свою ошибку... — опустил глаза нэко, потому что ему стало стыдно перед Тао. — Но поведение Сехуна... Он как кусок льда. С ним рядом даже находится холодно. Я чувствую, как замерзает моё сердце от недостатка тепла. Точнее, я чувствую как Сехун замораживает моё сердце. Мне от этого так больно.       Цзытао недовольно скривился, потому что знал всю ситуацию, происходящую между этими двумя, однако не знал, как правильно навести этих двух недалёких друг на друга. Насчёт Сехуна Тао не был так уверен, потому что тот всегда всколзь об этом говорил, однако было понятно, что его поведение до ужаса наигранно. Вот только зачем? Мучить и себя, и ребёнка, вместо того, чтобы обоим умирать в удовольствии взаимной любви?       «Ну и мудак же ты, Сехун».       Цзытао не мог назвать себя святошей, он им никогда и не был. Если бы не наличие Сехуна, он давно бы уже забрал Бэкхёна себе и не позволил бы ему так страдать. Однако, что он мог сделать? Ничего. Просто взять и рассказать кому-то из них правду — слишком глупо, ведь они больше поверят своим каким-то глупым и навязанным фантазиям, нежели его словам. Тем более, если они живут в них уже достаточно давно. Тао понимал, что они должны сами разобраться, однако пока они разбираются, то просто уничтожают друг друга, теряя драгоценное время, которое могли бы проводить вместе. Ладно, нэко ребёнок, но Сехун взрослый парень, неужели и он не способен принять правильное решение?

***

      Ким Миён была очень хороша собой. Она зацепила взгляды всех мужчин, только появившись на пороге студии, принадлежащей О Сехуну.       Рыжеволосая леди с голубыми глазами, весьма фигуристая, однако одетая прилично и аккуратно, не стремящаяся выделяться, но внутренним обоянием всё равно притягивала к себе. Её возненавидела вся женская половина персонала, и очень полюбила мужская. Однако, притягательная мадам положила глаз на одного единственного мужчину — генерального директора, продюссера великолепного нэко — О Сехуна.       Сам же Сехун, увидев её в первый раз, подавился воздухом. Не потому что она была невероятно красива. Не потому что она была талантлива. Не потому что имела очень красивый голос.       А потому что она была похожа на Бэкхёна.       У Миён даже стрижка была короткая, отчего Сехуну становилось совсем не по себе, когда он имел возможность контактировать с этой девушкой. Она не скрывала своих симпатий, но и Сехуна они не особо смущали, а даже как-то раззадоривали интерес. Ведь это очень странно, так? Но почему бы не попробовать?.. Раз жизнь обходится с ним вот так? — Чондэ, это полный кошмар, — начал говорить Сехун, когда проснулся друг и выполз на кухню. — Это крах. — Что опять произошло? — вмиг проснулся друг и недовольно сложил руки на груди. Выслушав рассказ друга, Ким присел на стул, явно о чём-то задумавшись, но потом спросил: — И кто виноват в этой ситуации? — Конечно же, он. — А чем они виноват? Он просто пошёл гулять, развлекаться, заниматься тем, чем заняты все современные подростки! А ты что? Отругал его, как нашкодившего ребёнка! Не удивляйся, что он снова убежал. У него завтра последний день отпуска, пусть отдохнёт от тебя, злыдня. — А в чём я-то виноват?! — офигел Сехун. — А ты думаешь, он всю жизнь будет бегать за тобой хвостиком и мяукать? Да если бы ты так захотел, ты бы уже давно показал ему, кто хозяин! А ты мямлишь, ждёшь чего-то. А на него не злись, ему свойственно гулять и шалить, он подросток, и в этом нет его вины. — То есть ты считаешь, что такое поведение нормальное? Почему ты его защищаешь? — Да потому что он подросток, глупый и наивный. Сколько ему примерно? Шестнадцать-семнадцать? Да неважно, ты умнее! Ты должен делать правильные выводы, а не он. Хватит мучить себя и его. Ты определись уже, либо он нужен тебе, либо нет. Хватит издеваться над собой, над ним, и над всеми вокруг, не трави ребёнку жизнь. Сехун рухнул на стол, понимая, что Чондэ прав. А разве может быть иначе? Конечно же, прав! Сехун — дурак, Сехун — идиот, Сехун — сволочь и мудила. Он действительно не имел права срываться на ребёнке, но ревность взяла над всем контроль. «Чёрт...» — А ещё я уже не первый раз замечаю, что он... Будто пристаёт ко мне. Только в этот момент он ничего не понимает, и не видит, кто перед ним. Меня очень волнуют его вплески гормонов, потому что он очень сильно меня провоцирует. — Ты только не вздумай сорваться именно в этот момент. Он тебя тогда точно не простит. Постарайся определиться! И если «да», то поговори с ним, когда он будет хорошо себя чувствовать. И перестань тупить. — Обещаю, я когда-нибудь всё исправлю. Чондэ, зевая, ответил: — Ты меня так достал уже. Сил нет. А Сехун лишь улыбнулся тому, что друг его всё ещё терпит со всем его дебилизмом.       — Я дома, — возвестил о своём прибытии Сехун, хотя знал, что Бэкхён не отзовётся, либо его вообще нет дома.       За свою оплошность он дал нэко ещё неделю отдыха и тот уже на следующий день куда-то с самого утра свалил. Узнавать куда — Сехуну не хотелось, чтобы не причинять самому же себе боль осознанием того, что его мальчика сейчас, возможно, ласкает кто-то другой.       Как же Сехун устал от себя...       Эта чёртова любовь просто съедала его изнутри, руки нервно чесались от желания прижать к себе это ушастое чудо, снять с него одежду и прикоснуться к юному телу, завлечь в поцелуй, а потом...       — Привет, — Сехун резко дёрнулся, не ожидая увидеть перед собой Бэкхёна, которым только что были заполнены мысли, и то, что он вообще заговорит с ним.       Вид у нэко был весьма нездоровый. Его кожа побледнела, под глазами нарисовались неприятные круги, а на губах виднелся синеватый оттенок.       — Ты здоров? — спросил старший, однако нэко ему не отвечал.       Бэкхён лишь двинулся в его сторону, а Сехун заметил застывшие в его глазах слёзы.       «Что случилось?»       Нэко подошёл как-то сильно близко, а поскольку Сехун сидел на тумбочке, их лица оказались практически на одном уровне. Старший насторожился, наблюдая за пытливым взглядом Бэкхёна, пытаясь понять, что тот пытается для себя выяснить. Сехун был просто пленён в который раз его красотой, и даже болезненный отпечаток его не портил, поэтому он просто молча наблюдал за его действиями.       А зря.       Уже через секунду старший не успел понять, как нэко прилип к нему, его бросило в жар от ощущения мягких маленьких губ, которые накрыли его собственные. Бэкхён крепко-крепко обвил руками шею Сехуна, чтобы тот даже не пытался его отодрать, и старший почувствовал эту мёртвую хватку, однако это всё нужно было как можно скорее прекращать. Нэко настойчиво продолжал целовать Сехуна, хотя прекрасно чувствовал, что тот ему не отвечает. Старший же едва ли держал себя в руках, чтобы не послать всё и не завалить Бэкхёна прямо здесь, в прихожей.       «Ты только в таком состоянии с ним ничего не сделай», — зазвенели в голове у Сехуна слова Чондэ, и он с силой оторвал от себя Бэкхёна, от чего тот снова упал на пол, как и в прошлый раз.       «Это просто гормоны, я не должен этим пользоваться, я не должен причинить ему вред, я не должен подпускать его к себе», — мысленно говорил Сехун, приводя в порядок дыхание.       Бэкхён же соскочил на ноги и убежал в свою комнату. Старший услышал щелчок замка и горько усмехнулся:       — Теперь он ещё больше будет меня бояться.       Сехуну было стыдно за то, что уже второй раз он не смог по-человечески убрать от себя Бэкхёна, а просто отшвыривал его, как игрушку, хотя это неправильно. В эти моменты он слишком уязвим, слишком открыт, слишком чувствителен. А Сехун вот так с ним уже второй раз обходится.       «Да за что же мне это всё?»